 |
 |
 |  | - Гляди-ка, а этой сучке нравится. Это еще кто кому моральный ущерб возмещает? - сказал Игорь, и все ребята засмеялись. Кроме того что был сзади меня: ему было не до этого, он поливал мне спину своей спермой, издавая какие-то нечленораздельные звуки. На его место уже хотел встать последний не обласканный мной парень, но "Старший" придумал что-то новое. Он отстранился от меня, вынул из машины коврик и постелил около двери, приказав мне стать на него на колени. Вот ведь заботливый какой, блин! Последнему парню он предложил продолжить заниматься моим ртом, а сам начал присваиваться сзади. Я уже все поняла. Как ни странно он не стал меня мучить, а сначала поелозил членом во влагалище, смазав его, затем уже приступил к освоению моей попочки. Наверно я бы застонала, но рот был занят, и я могла только сдавленно мычать, от переизбытка чувств переполнивших меня. Во мне смешались боль, стыд, и жажда отомстить Димке, а главное желание, чтобы это все никогда не кончалось. Мне захотелось, чтобы мой парень, сидящий в пятидесяти метрах отсюда и попивающий пиво, заволновался обо мне и пошел меня искать, и чтобы он обязательно нашел меня тут, стоящую раком и кончающую под незнакомыми молодыми пацанами. Но малолетки есть малолетки, и все опять закончилось слишком быстро. Далее желание заняться моей попкой высказал Игорь, а остальные решили сделать перекур. Неожиданно у него зазвонил сотовый. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | И вот, ты чувствуешь, как твою голову снова начинают массировать нежные пальчики, маленько погладив тебя по волосам, ты ощущаешь какие то движения у головы, ты открываешь глаза и видишь перед собой, как Марина уже взгромоздилась над тобой, всего в нескольких сантиметрах перед твоим лицом ты в первый раз в жизни видишь так близко чужую киску, она была очень аккуратно выбрита, от нее пахло вкусно и она вся текла в изнеможении, ты так захотела сразу припасть к ней своими губами, что руки свои положила на ягодицы Марины и подтянула ее девочку к своему лицу. Марина сразу охнула, и сразу громко застонала, а ты почувствовала вкус женщины, ее аромат, ее соки, и это привело тебя к очередному возбуждению. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Антонина Петровна! Я так рад, что Юрке стало лучше. Теперь дело пойдет на поправку, я уверен. Он звонил только что! Голос бодрый, радостный! Как будто даже и не было никаких операций, никакой комы... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Но первый раз мы сделаем по другому - киска ведь тоже хочет меня? и созрела, и плачет? тогда снова ложись на животик и выгнись как ты умеешь малышка, и попкой ко мне...и размаха засадить по самые яйца, ощутив как стенки мокрого влагалища приняли его весь...без остатка... и по полной программе сексапильную крошку, пока не залью твое влагалище до краев... |  |  |
| |
|
Рассказ №2602
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 27/01/2024
Прочитано раз: 30782 (за неделю: 20)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "О Натали! Юная флагеллянтка привела меня к тебе. Я обожал ее трогательный, наивный, доверчивый задик. Многие дамы любят порку, но эта была особенно сладострастна. Она сводила меня с ума своей беззащитностью. Ее страсть обнаружилась случайно.
..."
Страницы: [ 1 ]
О Натали! Юная флагеллянтка привела меня к тебе. Я обожал ее трогательный, наивный, доверчивый задик. Многие дамы любят порку, но эта была особенно сладострастна. Она сводила меня с ума своей беззащитностью. Ее страсть обнаружилась случайно.
Девочка раскапризничалась: она хотела гулять и не давала мне работать. Будь умницей, твердил я, не отрываясь от компьютера, сходи одна. Не хочу быть умницей, вредничала малышка, надоело быть умницей! И нажимала на киборде какие попало буквы. Не балуйся, говорил я терпеливо, со всей строгостью, на какую был способен. А то что будет? - спрашивала она, продолжая шалить.
Накажу, сказал я, хотя даже представить себе не мог, что через минуту я и впрямь окажусь способен подтвердить угрозу. Крошка была совершенно уверена, что этого не произойдет. Ты? меня? - засмеялась она беззаботно. Никогда не накажешь! И нажав DELETE, стерла большой кусок текста. Ничего ужасного не произошло, текст остался в буфере, но я возмутился по-настоящему. Ах так! - и, развернувшись на вертящемся стуле, шлепнул дерзкую девчонку по попке, обтянутой тонкой шелковой пижамкой. Караул! Убивают! - запищала она, но вместо того, чтобы убежать, оттопырила свой задорный задик и, отчаянно виляя им, зажмурилась. Картина была настолько умилительная, что я расхохотался, сдернул вниз резинку штанов и шлепнул еще. В ответ девочка моя испустила стон сладострастия: Так началась наша подлинная история любви.
Хрупкая и трогательная, почти ребенок, в момент экстаза она превращалась в дикое, но испуганное животное. Мне нравился этот испуг, пусть притворный. Я приручал ее. Я наслаждался своей властью над любимой...
Теперь я знаю точно... нет женщины, которая не мечтала бы о порке, и только ложный стыд мешает ей перешагнуть барьер. Но на то и настоящий мужчина, чтобы вовремя почувствовать, чего хочет его любимая. Ведь перешагнуть барьер стыда - это так сладко.
Чаще всего момент истины наступает во время акта любви. Когда дама стоит перед тобой на четвереньках, в порочной, но одновременно стыдливой и беззащитной позе, и ты вгоняешь в нее свой шомпол со скоростью и мощью отбойного молотка, нет ничего естественней, чем шлепнуть ее по голой ягодице, и еще, и еще, пока не покраснеет, и теперь переключи скорость на предельные обороты, насаживай ее на свой вертел со всего размаху и со всей страстью, на какую только способен. Не обращай внимания на ее крик, ее шок, еще немного - и она будет кричать от восторга, потому что приближается миг неземного блаженства...
Всему приходит конец. В какой момент она сломалась? Пруст пишет, что принимал за любовь Женевьевы отраженную волну собственной страсти. Так может, это моя страсть иссякла, а я, не чувствуя ответной волны, делался все более равнодушен и в конце концов получил в ответ собственную ненависть? Так или иначе, из эротической игры, предваряющей путешествие к райским чертогам наслаждения, порка превратилась в единственное содержание нашей жизни, единственное, что нас связывало.
Теперь я уже не просто называл, но и считал ее дрянью и испытывал постоянную потребность унижать ее. Душа моя обратилась в пустыню. Она надоела мне, острота ощущений притупилась. Мне стало скучно истязать ее. У меня появилась новая любовница и мне пришло в голову, что с этим покорным, безответным существом, в которое превратилась моя некогда дерзкая и капризная крошка, я еще способен испытать последний всплеск страсти. Я решил, что теперь моя новая пассия, девица властная, вульгарная и упрямая, должна выпороть мою любимую девочку. С каким вожделением описывает подобную сцену Захер-Мазох, а ведь он смотрит на нее глазами жертвы! Все, чего я хотел - это еще раз пробудить в душе моей любимой те струны, которых я когда-то неосторожно коснулся.
Она не смогла... Она, эта типичная dominant mistress, готовая на любые эксцессы, лишь бы это доставляло удовольствие ей и мне, увидев перед собой затравленного зверька, отбросила хлыст и прошипела сквозь зубы мерзкое ругательство - о нет, не в мой адрес - она злилась на собственное милосердие, лишившее ее развлечения. Кончилось тем, что я выгнал обеих, после чего впал в глубочайшую депрессию.
Теперь я уже и сам, как некогда она, хотел нажать DELETE.
Дни тянулись бесконечной унылой чередой, я стал много ездить, перелетая из страны в страну, постоянная смена часовых поясов привела меня в полубредовое состояние, а супермаркеты во всем мире одинаковые. Не скажу, что меня вовсе не трогали красоты. В Греции на мысе Сунион, где стоят с детства знакомые по учебникам истории развалины храма Посейдона, а на одной из колонн оставил автограф Байрон, я испытал неодолимое желание покончить разом со всеми проблемами и, будь со мной моя малышка, без сомнения, увлек бы ее в бездну. Как бы то ни было, я ожил и теперь точно знал, что мне нужно.
Через два дня в Брюсселе я отправился в красный квартал. Я решил осуществить свой план именно в Брюсселе, потому что там квартал располагается на задворках города, за вокзалом, и сидящие в окнах проститутки в нижнем белье гренадерского роста и необъятных статей взирают на вожделеющих прохожих мужчин с полнейшим равнодушием.
Я отправился в садомазохистский клуб. Мистрис, которую я выбрал, способна была вселить трепет одними своими размерами. О наряде не говорю - это был гибрид эсэсовского мундира и средневекового панциря. Оставшись наедине со мной, она окинула меня изучающим взором и спросила... "Ну, бэби, с чего начнем?"
Мне предстояло самому выбрать орудие пытки. Обозрев весь арсенал, я взял в руки плетку. "О, бэби, - сказала она. Как ты догадался? Это моя любимая..."
До сих пор мне казалось, что она совершенно безразлична и ко мне, и к предстоящей экзекуции. Но в этот момент меня осенило - она так это сказала и посмотрела на плеть таким просветленным взглядом... Я не отрываясь смотрел на ее могучий зад, выпиравший из латекса трусов, и думал о том, что мне предстоит тяжелая, но упоительная миссия... Я сделал все, на что был способен, но вышел опустошенным, как никогда прежде. План мой не удался.
О Натали! Как ты не похожа на профессиональных садисток, ты, такая хрупкая с капризным ротиком и наивно-бесстыжим взглядом! Ты напомнила мне мою девочку, мое сокровище - неужели ты способна на то, о чем я грежу? О да, я вижу, как гневно раздуваются твои маленькие ноздри... наконец-то! О мой порочный ангел! Только теперь я понимаю дивный смысл фразы "Так вонзай же, мой ангел вчерашний, в сердце острый французский каблук!" Так вонзай же!..
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|