Рассказ №26146

     Аромат свежести, зеленеющих бескрайних и далеких лугов. Таких же далеких и не реальных как и я сам. Я стою на крыльце нашей больницы и дышу этим свежим вечерним воздухом, таким сладким после больничных запахов. А как я оказался здесь...
     
     Поступили мы с Галкой довольно легко, она просто умничка, помогла немного и мне при сдаче экзаменов. А вот мой стиль изложения материала очень понравился профессору, председателю приёмной комиссии. Побеседовав со мной отдельно, он был очень доволен таким студентом, нахально утверждавшим пути развития компьютерной техники
     
     Вот только один недостаток - у Галки нет отца и она остро нуждается в деньгах. У меня они были, я вскрыл парочку тайников, но как это показать Галке? И тут мне помогла соседка тётя Нина, она работает старшей медсестрой в клинике. И устроила меня сантехником на полставки, так что теперь я смело мог вложить Галке в руку деньги. Она конечно удивлялась, что сантехнику столько платят, а я ей - а никто другой не придёт сюда, мол мне даже две ставки платят. Человека легко обмануть, особенно если милая моя подруга Галка совсем не против обмануться...
     
     И ту случилось нечто непредвиденное! Вдруг вечером последовал звонок хирурга из приемного покоя, чтобы мы готовили операционную. Через тридцать минут больного привезли к нам после рентгеновского обследования.
     На каталке лежал стонущий, бледный, скрюченный мужчина, при одном взгляде на которого у меня уже был готов диагноз - классическая рана огнестрельного оружия.
     Мы завезли больного в операционную и совместными усилиями положили на операционный стол. Через несколько минут вошел старший хирург смены Анатолий Григорьевич и недовольным голосом спросил:
     
     - Кто-нибудь Павла Сергеевича видел? (дежурного хирурга, явного алкоголика) .
     Женя с Любой переглянулись и синхронно пожали плечами.
     
     - Так, с этим уродом все ясно. Опять где-то наклюкался, но уж это ему так не пройдет. Что же делать? . . - рассуждал он вслух. - Анестезиолога вторым не взять, гинеколог срочно уехала в район на роды, наш Витя в отпуске:
     Тут его задумчивый взгляд упал на меня.
     
     - Послушай-ка, паренек. Ты ведь сын Дарьи Васильевны, я слышал, хирургом стать мечтаешь. Не испугаешься постоять на операции вторым номером, подержать крючки?
     "Я? Испугаюсь? Да я ни о чем другом и не мечтаю, кроме как встать за этот стол и желательно не держать крючки, а сделать всю операцию самому" , - думал я про себя,
     а вслух сказал:
     - Конечно, не испугаюсь.
     - О стерильности представление имеешь?
     - Без проблем.
     - Ого, вот это уверенность. Ну тогда вперед, а я проконтролирую все этапы.
     По мере того как я вымыл руки щеткой, ловко закрыв локтем ручку крана, обрабатывал их раствором диацида, брови у хирурга поднимались все выше и выше.
     - Слушай, парень, я тебя вроде здесь раньше не наблюдал. Где ты это все увидел?
     
     После операции в хирургической ординаторской состоялся значимый для меня разговор. Михаилу Абрамовичу временно делать было нечего, и он пришел поболтать со своим приятелем, уже без свидетелей.
     
     - Конечно, завтра разговоры все равно пойдут, шила в мешке не утаишь, но это разговоры, их к делу не пришьешь. А пацан - это что-то! Ты заметил, как он реагировал, когда ты начал разрез? У него был такой вид, что это он проверяет, как ты можешь работать. А когда кровануло, он одним движением руки освободил тебе место для шитья. Да ты и сам ни разу не орал, как обычно на Пашку.
     
     - Согласен, такого я еще не видел. Да я в его возрасте, кроме футбола и щупанья девок, ничем не занимался. А тут пашет как взрослый.
     - Ну и привлекай его к работе. Только не вторым хирургом, а так, сбоку постоять, может, подержать что, подать. Ну ладно, Толя, у тебя, наверное, где-нибудь коньячок припрятан. Что мы, хуже Пашки? Скоро уже меняться будем, Витюня уже дома, я ему звонил, давай по рюмахену махнем.
     
     А оперировали мы, как понял - вора в законе. Вскоре пришли его пристяжные, а я руки мою в операционной. Ну и сразу пугать, мол если что не так, мне не жить. А я им:
     
     - Пугать свою жену будешь, понял? Лучше денег дай, я тогда смогу достать отличные американские или швейцарские лекарства. И посади человека у седьмой палаты. туда пару дней не входить, операция прошла успешно, он точно будет жить, - и посмотрел ему в глаза своим взглядом убийцы. Тот аж отшатнулся!
     
     - Парень, всё нормально, вот лавэ, - он дал мне две пачки денег. А неплохо, одна пачка десятками. а вторая - по двадцать пять рублей.
     
     - Через два дня купите на рынке у ребят в тюбетейках спелые гранаты и гранатовый сок, ну и красное вино, типа "Бычья кровь" или "Чёрные глаза", ему очень полезно...
     
     Когда на следующий день я около восьми часов зашел в оперблок, там уже было пусто. Но через приоткрытую дверь было видно, что в сестринской горит свет. Когда я зашел, Таня, сидевшая на диване и читавшая книжку, приветливо улыбнулась:
     - Ой, Сережа, как я рада, что сегодня ты со мной работаешь! Пелагея меня совсем заговорила в последнее дежурство. Все уже вымыто, и работы у тебя пока нет.
     
     Она опять была одета в свой коротенький халат, из-под которого виднелись ее симпатичные ножки. Увидев мой ненароком брошенный туда взгляд, девушка не смутилась, а повернулась так, чтобы ее ноги еще больше открылись моему взору.
     Как обычно, мы попили чаю. Потом я снова пошел в бельевую, где уселся шить на швейной машинке марлевые салфетки, а Таня возилась с инструментами, раскладывая их для стерилизации.
     
     Я увлеченно занимался делом, когда она неслышно вошла в бельевую. Я почувствовал, что меня обнимают и к моей спине прижимается мягкая грудь.
     - А ты симпатичный мальчик, - щекоча ухо дыханием, прошептала Таня. - Ты мне с первого дня понравился, такой ухоженный, аккуратный.
     
     А я с тайного разрешения старшего хирурга вырезал аппендицит и провёл операцию самостоятельно - на "Скорой" привезли трёх человек после автомобильной аварии. Пока хирург возился с одним, я успел проопперировать двоих. Хирург был в шоке!
     
     Где-то часов в двенадцать я спросил у Тани, где можно поспать, ушел в указанную комнату и лег, не раздеваясь, на кровать.
     Не успел я заснуть, как послышались легкие шаги. В комнату тихо вошла Таня и села рядом со мной на кровать. Затаив дыхание, я ждал, что она станет делать дальше. Через минуту почувствовал, что ее рука пробирается к моему органу, который в ту же секунду пришел в боевую готовность. Легко проведя по нему пальцами, она встала и, сняв халат, под которым ничего не было, легла рядом со мной.
     
     - Люби меня, мальчик, - шепнула она.
     Ну я ведь не железный: Гормоны юного тела сорвали все мои стариковские барьеры. Когда я вошел в нее, Таня охнула и изо всех сил прижала меня к себе. А я уже ничего не соображал, меня несло по волнам наслаждения еще и еще.
     
     Когда я кончил в третий раз, Таня рассмеялась.
     - Молодец, - сказала она, накинула халат и ушла к себе. А я на следующий день случайно подслушал разговор двух пожилых медсестёр:
     
     - Танька-то Федорова совсем с ума сошла, второй раз дежурствами меняется. Я в первый раз в толк не взяла, а сейчас поняла - она из-за Дашкиного сынка. Это ж надо, с дитем связалась. Ему 18 лет. а ей уже двадцать пять...
     
     Ее собеседница так же тихо отвечала ей:
     - Ты что же, Пелагея, совсем ничего не знаешь? У Таньки же в прошлом году жених погиб, он ее каждый день с цветами встречал, уже и к свадьбе готовились. Я когда этого Сережку-то увидела, чуть не ахнула. Ведь они почти как братья-близнецы, только этот помоложе.
     - Ой, бедная, и как же она теперь будет,
     
     С Таней ничего не было, а вот я уволился из больницы. И она тоже.
     
     А дома новость - у мамочки запор. Переела вкусностей на банкете и теперь мучается. Так я нахально затащил её в спальню и, уложив на живот, задрал юбку к талии и приспустил её трусики.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: