 |
| |
| | Она осталась полностью голой. Я немного развела ее ноги, ухватилась за них, чтобы она ими не шевелила, и прикоснулась языком до ее киски и она застонала. | | |
| |
|
| |
| | Я целовал ее ножки до тех пор, пока она сома не убрала их от меня. Она взяла меня за руку и потянула к кровати. Я не сопротивлялся, она легла на кровать, я аккуратно лег на нее сверху, следом за нами легла Катя.(благо кровать была широкой) Я слез с Лены и передвинулся так, что бы лежать между ними обоими. Мы продолжали целоваться, но тут катя сняла с меня футболку, я не стал сопротивляться. Тем временем Лена расстегнула ремень на моих штанах и стала стаскивать с себя маячку топик. Я уперся руками в кровать и стал молча наблюдать за ними. Катя тоже сняла футболку, как оказалось обе они не носили бухгалтеры, я с наслаждением смотрел на гладкую кожу их молодых грудей. Тут я решил, что не мешало бы им помочь раздеться, я стащил сначала юбку с Лены после этого я аккуратно расстегнул и снял джинсы с Кати. Потом я снял с себя штаны и носки. мы продолжали целоваться, только теперь я ласкал руками и губами их груди. У меня промеж ног давно выросла горка которая упиралась в внутреннею часть бедра моей любимой. Она чувствовала мое возбуждение и это заводило ее еще больше, наконец она не выдержала и спустила одну руку с пояса мне на бедро. Нежно поглаживая она перевела руку мне между ног и коснулась моих трусов. Я думал, что они порвутся под напором моего члена. Поглаживая его она спросила хочу ли я их. Что я мог ответить, кроме как да?! Катя стащила с меня трусы и стала поглаживать головку моего члена, она попросила, что бы я "поиграл" язычком у нее в дырочке. Зубами я стащил с нее трусики изображая большого дикого зверя, это завело ее до предела она сама с силой обняла меня за голову и рывком приблизила ее к своей розовой и влажной от возбуждения дырочке. Не знаю, что на меня нашло но я как бешенный пес впился ей между ног, мой язык превратился в ураган, в цунами. Катя уже не могла сдерживать себя и тихо стонала от наслаждения. | | |
| |
|
| |
| | Много у нас на улицах красивых девушек. Одно плохо - непонятно, как с ними познакомиться. Не всем, например, повезет встретить в темном переулке симпатичную девушку, к которой пристали пьяные хулиганы, чтобы, раскидав обидчиков, скромно предложить себя в качестве провожатого. Обычно самому приходиться зажимать девицу в темном углу и предлагать, скажем, помочь донести тяжелую сумку. Чаше всего это предложение отвергается в форме нанесения тяжелых телесных повреждений этой самой сумкой. Женщины по | | |
| |
|
| |
| | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... | | |
| |
|
Рассказ №2695
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 14/01/2024
Прочитано раз: 232378 (за неделю: 100)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Слезы душили Славика. Неужели любимый человек так просто предал его ? Неужели все было иллюзией, миражом, который он сам придумал себе в утешение ? Разве так может быть ? Разве так бывает ?... Может быть они приставили Сергея к нему, настояли, чтобы он взял над ним "шефство", просто чтобы из него получился хороший матрос ? Только и всего ? Чтобы он не наделал глупостей на первых порах своей долгой службы ?..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Матросу Вячеславу Шахову,
посвящается...
Так счастья не ждут,
Так ждут - конца:
Солдатский салют
И в грудь - свинца.
Квадрата письма:
Чернил и чар !
Для смертного сна
Никто не стар !
Марина Цветаева.
ПРОЛОГ
Мурманск провожал нас холодным дождем.
Настолько холодным, что мне казалось, будто среди колких капель воды уже попадаются первые, полурастаявшие льдинки.
Мы приехали на вокзал поздней ночью. Зеленый флотский УАЗик доставил нас прямо к поезду, на перрон.
Нас было пятеро. Двое матросов - Сергей Трошин и я, мичман Торчин - наш командир и старшина второй статьи Владимир Трофимов, шофер.
Кто же был пятым ?
Пятым... В этом то все и дело...
В отличие от нас, он не кутался в воротник черной флотской шинели, проклиная вечную непогоду и холод Мурманска.
Он не придерживал бескозырку рукой, чтобы она не улетела, подхваченная ветром, который продувал нас насквозь, как только мы покинули салон теплого УАЗика.
Он не дышал то и дело на покрасневшие, озябшие руки, стараясь их хоть немного согреть.
Наш "пятый" тихо лежал в двухметровом цинковом ящике, обшитом сверху не струганными сосновыми досками. И его уже ничего не волновало. Ровным счетом ничего...
"ГРУЗ 200". Это и был наш "пятый"...
А мы четверо были его "сопровождающими"...
Вот оно, самое отвратительное на Флоте задание, которое только могли поручить. Хуже, чем сотня нарядов вне очереди. Хуже, чем тысяча ночных вахт и караулов.
Но мы вызвались сами...
Мы везли мертвое тело одного из тех, с кем еще недавно вместе служили, в Москву.
"Сопровождающий" - нейтральное, почти светское слово. Звучит не страшно...
ПОХОРОННАЯ БРИГАДА - это звучит куда хуже. Зато - правдивее...
Еще неделю назад никто из нас не мог даже предположить, что такое может вообще случиться. Нас всех, всю нашу маленькую часть, надолго вышибли из колеи происшедшие на наших глазах события.
Так или иначе - все мы были их участниками.
С той лишь разницей, что мы - остались живы и невредимы, а вот двое людей - погибли.
И смерть их была быстрой и страшной...
Мы совершенно были к этому не готовы.
Все происшедшее казалось нам полным абсурдом, бредом, чьей-то ужасной, глупой, злой шуткой...
Мы не ожидали. Мы даже не допускали мысли, что такое в принципе может случиться...
Не только мы - сопливые мальчишки-матросы, которым и по двадцать-то еще не исполнилось. Но и наши командиры, наши офицеры, люди, умудренные жизненным опытом - они тоже оказались не готовы, они так же как и мы оказались застигнутыми врасплох.
Одно дело - слышать о смерти, знать о ней. Совсем другое дело - оказаться с ней лицом к лицу, почувствовать ее ледяное дыхание, ее сумасшедшую безжалостность, ее доходящую до безумия простоту и непоправимость.
Мы все глубоко переживали случившееся. Каждый по своему. Равнодушных среди нас не было, да и быть не могло.
Так вышло, что мы потеряли одновременно и своего лучшего друга, и своего злейшего врага. Но только ли их ?
Нет, мы потеряли нечто большее... Но об этом не расскажешь вот так, сразу...
Когда мы с Сергеем открыли задние двери УАЗика, чтобы перенести "цинк" в багажный вагон, грубый деревянный ящик, со странным и страшным содержимым внутри, равнодушно взирал на нас из темного салона.
Я никак не мог заставить себя думать о нем, как о "вещи". Мне никак это не удавалось. Порой, пока мы еще ехали в Мурманск, я бросал на его крышку осторожные, быстрые взгляды и у меня по спине и рукам пробегали мурашки. Сергей вообще всю дорогу глядел только на него, словно зачарованный.
Сергей... Сережа Трошин... Мой друг...
Он пострадал в этой истории больше всех нас вместе взятых. И уж если нам было нелегко - можете себе представить, каково было ему !
Почему ?
Он ведь потерял не просто друга. Он потерял САМОГО ДОРОГОГО ЧЕЛОВЕКА НА ЗЕМЛЕ...
Он лишился не врага. От него ускользнул сам сатана, настоящий демон в человеческом обличии, растоптавший в один миг самое святое и самое дорогое, что у Сергея было.
Я знаю, что Сергей отдал бы все, лишь бы иметь возможность отомстить своему обидчику.
И это еще слабо сказано !
Он вывернул бы его наизнанку, порезал на кусочки, заставил бы умирать долго и мучительно.
Он хотел бы быть его палачом...
Но отомстить мертвому - невозможно...
Мне кажется, именно об этом Сергей думал, когда вперил свой взгляд в деревянный ящик, который мы провожали в последний путь.
Хотя, может быть, я и ошибаюсь. Может быть, он думал о чем-то еще...
Голос мичмана вывел нас обоих из оцепенения.
- Давайте, ребята... Понесли...
Сергей подхватил один край "цинка" и выдвинул его наружу из УАЗика. Я подхватил другой.
Когда мы вдвоем несли его по перрону в багажный вагон - дождь пошел сильнее, а ветер - стих.
Мичман не торопил нас - он знал, как тяжела была наша ноша. Во всех смыслах.
Я шел сзади и видел, как струи воды разбиваются о грубые, сосновые доски "цинка", как они проникают в неплотные швы, где поблескивал серый металл. Дождь словно бы омывал гроб со всех сторон...
Я видел, что черная шинель Сергея уже порядком намокла и странно блестела в свете вокзальных фонарей. Крупные капли скатывались с его бескозырки и падали вниз, ему на спину. Черные ленточки с золотыми якорями покачивались из стороны в сторону при каждом его шаге. Как в замедленном кино...
Наваждение...
Ущипнуть бы сейчас себя за ухо и проснуться...
Только это, увы, не сон...
Начальник поезда уже ждал нас у багажного вагона, двери которого были открыты. Внутри вагона темно. Дверной проем - словно вход в пустую пещеру, - вместилище гулкого эха, древний склеп, молча и терпеливо ожидающий своего нового "обитателя". Огромный квадратный рот, отверзнутый в беззвучном крике...
В руках у начальника поезда блеснул фонарик. Наш мичман протянул ему какие-то бумаги. Начальник поезда молча кивнул и, махнув нам рукой, первым вошел в багажный вагон. Свет от фонарика заметался по полкам и стеллажам...
Погрузка не заняла у нас много времени...
Начальник поезда остался закрывать и пломбировать двери вагона, а мы вернулись к своему УАЗику.
Мичман давал Володе Трофимову, нашему шоферу, последние наставления - он должен был вернуться в часть без нас. Мы же с Сергеем подхватили свои рюкзаки, захлопнули задние двери теперь уже пустого салона и тоже подошли прощаться.
Володя молча пожал Сергею руку и когда тот отошел в сторону - бросил мне короткий многозначительный взгляд.
"Присматривай там за ним" - прошептал он одними губами и его слова растворились в шуме холодного, северного дождя.
"Да, конечно" - кивнул я и тоже пожал Володе руку.
УАЗик выпустил облачко белого дыма и уехал, а мы втроем двинулись к своему вагону.
Мичман шагал первым, Сергей и я - за ним.
Мы никуда не спешили, словно не замечая дождя и непогоды. Нам уже даже не было холодно.
Сергей молча шел рядом со мной и лицо у него было каменным и бледным. Ни кровинки...
Его сапоги отбивали шаг по мокрому асфальту перрона как-то особенно громко и четко, а из под тяжелых подошв во все стороны разлетались ослепительные водяные брызги.
* * *
Черная полоса, белая...
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Сайт автора: http://comuflage.webservis.ru
Читать также:»
»
»
»
|
