 |
| |
| | Упругая ветвь на несколько секунд "вросла" в живот Иришки, затем Олег осторожно развернул девушку и, оказавшись за спиной, прижался к ней сзади. Ладони Ирки скользнули за спину, словно бы закрывая попку, но одновременно и охватывая скрытую плавками часть Олега. Парочка замерла в приятной для обоих позе, разглядывая остальных. С Машки было нечего снимать, и они с Сашей тоже стояли, обнявшись, а Михаил, сняв с Аллы трусики, усаживал ее на стул. Вот паршивец! Все остальные своих партнерш при этом стоящими целовали. Особо далеко в красоту не проникнешь. А Миха подружку, как внимательный читатель книжку, перед собой раскрыл. И та, похоже, нешутейно завелась. Глазастая Ирка хорошо разглядела, что Алка, прижав Мишкину голову к себе, далеко не сразу его отпустила. Такой затянувшийся "первый поцелуй" получился. | | |
| |
|
| |
| | Потом он попросил одеть брюки, стринги, лиф и блузку. Когда я оделась и вошла в комнату Виктор сидел на кресле. Он попросил пройтись перед ним повернуться наклониться. Я заметила уже довольно большой бугор на его свободных спортивных штанах. Не успела я об этом подумать как он сказал мне медленно расстегнуть блузку и снять ее. Это было не так сложно, потом он попросил походить перед ним так. Потом повернуться к нему спиной и снять брюки. Когда я повернулась к нему он спустил брюки и трусы спереди, вытащил своего дружка который уже был очень большой. Я испугалась и хотела одевать брюки обратно. Виктор сказал что бы я не боялась, он сдержит обещание и не дотронется до меня ни одной частью тела. А если я не сдержу обещание он расскажет, что делал за меня контрольную математичке и простой проверкой решения того же задания я получу жирную пару. Я могла поверить, что он так и сделает и математичка ему с радостью поверит. Пришлось отложить брюки и ждать дальнейших указаний. А Виктор тем временем поправлял свого дружка так, чтобы он был весь над одеждой. Затем Виктор попросил спустить бретельки и опустить чашечки, я покраснев была вынуждена выполнить. Он долго любовался мной просил повернуться поднять или развести руки и снять его совсем. Сам он гладил свой член то оголяя, то закрывая головку. Она уже была влажная и блестела от смазки, кроме того по комнате распространялся неизвестный мне тогда еще запах возбужденного мужчины. Потом он сказал мне встать на диване на колени и прогнуться, потом отвести в сторону полоску трусиков на попе, сжать и расслабить дырочку на попе, расставить шире ноги и показать губки. Сам он в это время встал с кресла и стоял сзади меня. Я не видела, что он делает и от этого было как-то не по себе. И тут он издал короткий стон, и я почувствовала, как мне на попу и спину попало что то теплое и вязкое. Я испугалась и повернулась и впервые вживую увидела как кончает парень. Последние капли попали мне на ноги. По началу это был почти шок, но потом он сменился интересом. Я долго рассматривала эту вязкую мутную жидкость. Из оцепенения меня вывел Виктор своим новым заданием. Он велел мне вытереться своими трусами и одеть другие чистые трусы, юбку и топ без бюстика. Когда я вытиралась и переодевалась, заметила, что сама уже начинаю возбуждаться, начали напрягаться соски и внутри все было горячим и влажным. Я хотела посидеть и успокоиться, но Виктор позвал меня сказав, что осталось уже мало времени. Когда я пришла, он вновь сидел на кресле и на спортивках лежал уже не такой большой член. Затем вновь были наклоны, приседания, хождение по комнате с поднятием юбки, потом он попросил подойти и встать напротив его снять юбку и дотронуться пальцами до сосков. Когда я это сделала они напряглись еще больше и уже явно в наглую торчали из под топика. Потом он попросил расставить по шире ноги и показать через трусы где у меня половая щелка и провести по ней пальцем от начала до конца. Когда я выполняла это увидела как у него член начал пульсировать и напрягаться. Было очень интересно смотреть как он из маленького и сморщенного становиться большим и упругим. Потом он попросил сделать так чтобы трусы как бы застряли между губок. Поскольку ткань была эластичная мне это удалось не сразу. Пока я заправляла почувствовала что они уже промокли и наверное все видно снаружи. Виктор тем временем начал поглаживать свой член. Затем он попросил меня снять топ, сесть на кровать, спустить трусы до коленей развести ноги как позволяет растяжение трусов и оттянуть соски и покрутить их. Потом раскрыть губки и показать клит, провести пальцем вокруг него, нажать. Было чертовски стыдно делать это все перед парнем, но выхода не было и я хотела лишь что бы это побыстрее закончилось. А он тем временем ласкал свой член и отдавал новые приказания, менять позы показывать дырочки, сводить разводить ноги, снимать одевать трусы. Наконец он попросил меня встать и одеть трусы, встал сам и быстрее задвигал рукой. Я стояла в 30 см от него и смотрела на его член и руку. Вдруг он остановился, оголил головку, прогнулся, застонал и из него стала пульсируя вылетать та же густая белая мутная жидкость мне на живот бедра и трусы. Вдруг во мне все тоже сжалось потом запульсировало, ноги подкосились и я плюхнулась на диван и на какое то время даже была как в нибытие. Это был первый совместный оргазм с мужчиной, не похожий на те что были до этого ночью в постели. Когда я очнулась Виктор был уже одет. Он сказал что ему очень понравилось, но в наших общих интересах что бы об этом никто не узнал. И если мне понадобиться еще его помощь он всегда будет рад. Он ушел, а я осталась стирать трусы покрытые его спермой, что бы успеть до прихода предков. Я еще обращалась к Виктору за помощью, но об этом в другой раз. | | |
| |
|
| |
| | Через несколько минут наступил оргазм у Мены. Она излилась внутрь парня и постояв так минутку, вытащила свой опадающий член. Наступила моя очередь. Хоть я и не испытывал особого желания, так как меня до сих пор смущало это насилие, но эрекция проявилась. Скорее от того, что я смотрел на Мену и на ее блестящий от масла член, чем от волосатой задницы парня. Пусть там и было немного растительности, но я уже привык, что у моих любовниц всё гладко в промежности. В принципе, смазка не требовалась, пусть мой член и побольше, чем у Мены, но внутри у него уже было достаточно масла, а также спермы. Поэтому я и вошел легко, почувствовав небольшое сопротивление и мычание парня. После стал ритмично иметь его, держась за бедра. Мена же в это время просто наблюдала, на моих глазах вновь поднимался ее орган. Кажется, она хотела совсем не этого парня, а меня. Все это время не отводила взгляда, наблюдала за тем, как я имею его, но смотрела больше на мой член и то, как я двигаю бедрами. Видимо, сейчас вспоминает те вечера, когда я брал ее так же. | | |
| |
|
| |
| | "Вставай раком, шлюха!". Я молча повиновался и уже знал что они меня сейчас отымеют. Я шагнул через лавку и опёрся на неё руками. Сзади пристроился дядя Коля и начал засаживать в мою попку свой член, я слегка подался задницей на член, и вот уже он полностью во мне. Спереди стоял дядя Паша, его дилдос уже начал подниматься и я взял его в рот. Первый шлепок веника совпал с толчком дяди Коли. Я ничего не делал, кроме того что открыл свои дырочки для членов и стоял раком. Это ни с чем не сравнимое удовольствие : когда два члена движутся в тебе как два поршня в такт, да ещё и шлепки веника совпадают с толчками фаллосов в тебе. Дядя Коля обхватил мой член рукой и начал дрочить - я сразу же кончил. | | |
| |
|
Рассказ №2738
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 08/06/2022
Прочитано раз: 48396 (за неделю: 22)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Именно это ты и хотел узнать, верно? Но это еще не все. Я спустила ночнушку, и накрылась покрывалом, и заснула. Когда я проснулась, было утро и мама была на работе. Я начала вставать с кровати, а потом не встала. Я снова трогала себя. Или, возможно, мистер Тромблей снова трогал Беверли. Неожиданно она стала такой влажной, такой дрожащей, абсолютно неконтролируемой. Я стояла у кровати, смотря на них, смотря, как пенис мистера Тромблей увеличивается, смотря, как он полностью засунул его в ее маленькое отверстие. Она закричала, когда это произошло, и я снова кончила. Это было просто, и я задрожала...."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ]
Мэт Твэссл
Мой первый раз? О боже, дай вспомнить. Мне было двенадцать, всего лишь двенадцать. Это было в начале лета. Уроки на пианино.
Я училась играть с шести лет. Вначале у толстой миссис Бессемер, но потом, потому что все говорили, что у меня так хорошо получается, мистер Тромблей.
К мистеру Тромблей надо было ехать на машине. Он с женой жил в большом доме на другом конце города, так что маме приходилось отвозить меня туда. Каждый четверг, в четыре часа дня. Один час. Мама сказала мне, что ей это было не так уж сложно, потому что она проводила этот час в дешевом магазине неподалеку. Он назывался, кажется, "Хай-Лоу". По четвергам там удваивали скидки, или что-то такое.
Мистер Тромблей был красавчиком, как говорили другие дети в моем классе после того, как он дал концерт в нашей школе. Ему, наверное, было лет тридцать: высокий, с густыми темными волосами и мягким голосом, и большими руками. Он, вроде бы, был слегка знаменит за что-то: второе или третье место на каком-то не очень важном музыкальном фестивале - но тогда он занимался только обучением и, в основном, он брал старших ребят. Его жена была гораздо моложе, возможно только закончила учебу, и этим летом она была в отъезде - выступала в Европе. Рени? Рени Тромблей. Возможно ты слышал о ней? Нет? Ну, какая разница.
Я училась у мистера Тромблей с начала весны. И уже было лето. Школа только закончилась. Мне нравились уроки. Мне нравилось играть на пианино. Мне нравилось играть на пианино для него. "Превосходно", - говорил он иногда, когда я делала что-то особенно правильно. "Ты моя призовая ученица". Я сияла изнутри.
Когда я не делала что-то особенно правильно, он был добр. "Ударь ее уверенно, но мягко, - иногда говорил он. - Будто ты ласкаешь котенка. Вот так. Гораздо лучше! Мило. Очень мило. Снова. Снова. Прекрасно". Да, я сияла.
Или, если мне не удавалось с чем-то справиться, он иногда вставал со своего стула у скамейки и садился рядом со мной, брал мою руку в свою и пытался двигать ее так, как она должна двигаться. Я просто таяла. "Держи кисть вот так", - говорил он, держа мою кисть. "Теперь расслабься". Я пыталась расслабиться. Таять и расслабляться - не одно и то же.
"Вот, - говорил он. - Держи мою кисть. Теперь чувствуешь? Чувствуешь, как это делается?" Я держала пальцы вокруг его кисти, пока он играл. Я чувствовала силу. Заботу. Музыку. "Поняла?" - говорил он, и я кивала и пыталась сделать лучше. Дома я держала собственную кисть. Она была не такой, совсем не такой.
Хорошее кофе, правда? Тихое кофе. Успокаивающее. Не помои, как многие виды кофе сейчас. Возможно, именно такое кофе пьет Санта Клаус, вернувшись домой, доставив все свои игрушки. Расслабляющее. Боже, так мило быть здесь с вами. Я действительно расслабилась. Я бы сняла туфли, только вот на мне их уже нет. Где-то потерялись. Уверена, я их никогда не найду.
Однажды, после урока, я спросила маму, можно ли мне котенка. "Нет", - ответила она. "Пожалуйста, - сказала я. - Я буду очень хорошо заботиться о нем, и он поможет..." Я собиралась сказать, что он поможет мне научиться ласкать, но мне показалось, что так лучше не говорить. "Он мне поможет, мам. Пожалуйста?" "Нет, - ответила она уверенно. - И так достаточно сложно поддерживать дом в чистоте".
И все равно я надеялась, что получу котенка на свой день рождения, на двенадцатилетие. Я действительно надеялась. Но не получила. А получила обычный набор практичных вещей. Свитеры и юбки, мыло, и джинсы, и белье. Я получила даже тренировочный бюстгальтер! В те дни моя грудь была совсем небольшой. Я была уверена, что всегда буду плоской, хотя у меня менструации начались только двумя месяцами раньше. Не то, чтобы я совсем уж хотела иметь настоящую грудь. У некоторых девочек в школе они уже были, и мальчишки лишь смеялись. И я почти ничего не знала про секс. Почти ничего.
Единственная ученица из моей школы, которая училась у мистера Тромблей, тоже не была одарена грудью, но, думаю, это понятно - ведь она была на год младше меня и училась в младшем классе. Ее звали Беверли. Ее час был сразу после моего, с пяти до шести. Я несколько раз видела ее перед музыкальной комнатой мистера Тромблей, но моя мама всегда ждала меня в машине, поэтому мы с Беверли никогда и не разговаривали, никогда не обменивались ничем, кроме пары "приветиков", когда она заходила на свой урок, а я выходила, чтобы поехать домой.
Беверли жила вдалеке от нас, поэтому я почти ничего о ней не знала, за исключением того, что все считали ее очень умной и очень застенчивой. В чем-то вроде меня в те дни. И она была действительно симпатичной. Без груди, как я сказала, но с большими голубыми глазами и длинными светлыми волосами, мягкими, и прямыми, и красивыми, струящимися по ее спине. Иногда я желала иметь именно такие волосы, а не эти путаные кудряшки, которые, похоже, только и делают, что мешают, и раздражают, и растрепываются повсюду, что бы я с ними не делала.
Хочешь еще чашечку? Думаю, я выпью еще половинку. Милые чашки. Пурпурные любовные птички, такие пухленькие, толстенькие, целуются, и эти сердца повсюду, некоторые из них вверх ногами. Разве перевернутые сердца не выглядят лаконично... ну, они могут быть попкой женщины, или ее грудью, или мужской мошонкой?
Однажды в четверг, везя меня к мистеру Тромблей, мама сказала мне, что она немного опоздает - у нее были другие дела. "Хорошо, я просто подожду снаружи", - сказала я.
"Только если не будет дождя, - ответила мама. - Ты промокнешь. Просто скажи мистеру Тромблей, что тебе надо подождать внутри. Я не опоздаю более, чем на двадцать... тридцать минут".
"Он не любит, когда мы ждем внутри", - сказала я.
"Чушь, - ответила мама. - Он просто не хочет, чтобы там были родители. Скажи ему, что тебе надо подождать. Уверена, все будет нормально".
Я сказала, что я была стеснительной? Я была очень стеснительной. Идея того, что мне придется спросить разрешения мистера Тромблей подождать в холле после урока, бросила меня в кататоническую панику. Я не могла сделать этого. Я попыталась. Но не смогла. Что если он скажет нет? Что мне тогда делать? Боже, я вела себя глупо, так? Ведь насколько сложно выдать что-нибудь вроде: "Моя мама задержится, поэтому можно я подожду в холле после урока?"
Вместо того, чтобы сконцентрироваться на уроке, я потратила все время волнуясь... волнуясь и молясь, чтобы погода улучшилась, чтобы дождь остановился и я могла подождать снаружи, пока не придет мама. Странно, но я сыграла не хуже, чем обычно. Возможно, даже лучше. Так показалось мистеру Тромблей. "Ты сегодня действительно отлична, - сказал он. - Тебе наконец-то удался этот быстрый пассаж". Сказав это, он легко прикоснулся рукой к моему плечу, и я едва заметила это. "Моя призовая ученица", - сказал он, слегка сжимая мое плечо. Раздался удар молнии, и я вздрогнула. "Небольшая гроза", - сказал мистер Тромблей, поглаживая мое плечо. "Давай услышим этот быстрый пассаж еще раз. Заставь его нестись. Заставь его танцевать. Заставь его петь. Да. Так! Да".
Его энтузиазм должен был заставить меня почувствовать себя прекрасно. Триумфально. Взбудоражено. Возвышенно. Но все, что я ощутила, было тоской. Я собиралась подвести его. Я открыла рот последний раз, чтобы спросить его, но ничего не вышло из него. Я почувствовала себя хрупкой, как маленькая птичка, которую сейчас съест кот.
Мистер Тромблей заметил. "Ты дрожишь, дитя, - сказал он, его рука все еще покоилась на моем плече. - В чем дело?" Я не могла повернуться к нему. Он заметил бы мои слезы. Но он и так их заметил. Его пальцы прикоснулись к моей щеке, к моим слезам. "Да, - сказал он, ничего не понимая. - Ты так хорошо сыграла сегодня. Моя призовая ученица. Ты так хороша. Так хороша. Я горжусь тобой. Поработаешь над Прокофьевым для следующего раза, хорошо? Ну, удачи. Пока". Он взъерошил волосы у меня на голове, и я поднялась со скамейки, собрала свои книги и выскочила в холл, где Беверли, с бледной улыбкой и мягким "приветик", прошла мимо меня на свое занятие.
Если бы только на улице было солнечно.
Если бы только было лишь слегка темно.
Если бы только мама как-нибудь сделала все пораньше и была бы на обочине, с работающими дворниками. Но дождь был таким диким и свирепым, что я едва видела обочину. Там не было машины, и для меня не было никакой возможности подождать снаружи, не промокнув до нитки в секунду. Я могла бы не обращать на это внимания, но я не хотела рисковать нотами. Моя маленькая сумка из-за долгого и усиленного использования не выдержала бы в этом шторме. Ни на минуту. Выглядывая сквозь маленький квадратик окна двери, я подумала, могу ли засунуть сумку под юбку. Сохранить ее сухой, держа между ног, пока не приедет мама. Что-нибудь такое. В то время маленькое окошко запотело, и я не могла ничего видеть, и Беверли начала играть.
Этот шум заставил меня вздрогнуть. Я никогда не слышала, как она играет. Она была хороша. Я сказала хороша? Я сказала шум? Она была безумно хороша. Безумно шумна. Я точно могла сказать, что она была лучше меня, гораздо, гораздо лучше. Она перешла на что-то резкое, и нестройное, и раздражающе великолепное. Как она когда делать это, издавать эти чудесно вывернутые звуки? Это не было похоже ни на что, что я когда-либо слышала.
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
