 |
 |
 |  | Женщина согнулась, опираясь на мое кресло. Перед глазами оказались ее затылок, спина, верх ягодиц и за ними неторопливо трахающий мать Олжас. Поначалу он гордо, словно хвастаясь, поглядывал на меня, но по мере нарастания возбуждения завел глаза к потолку, полностью сосредоточившись на другом. Невидимые теперь мне груди раскачивались совсем рядом с моими лежащими на коленях руками, иногда задевая их, поэтому вполне естественно что вскоре они оказались в моих ладонях. Сжимая в руках упругую плоть я слышал как она резко выдыхает в такт толчкам сына и чувствуя что член вот-вот прорвет джинсы. Хоть совесть и подсказывала мне что так поступать с матерью друга не стоит, я не удержался и расстегнув штаны выпустил наружу каменный ствол, одновременно надавливая Олжасовой матери на затылок. После недолгого сопротивления головка коснулась ее лица, скользнув вроде бы по щеке - мне сверху не было видно. Я повторил попытку. Снова не получилось. Пришлось подвести член к ее губам и придерживать, пока головка не оказалась во рту. После этого я позволил себе взять ее за голову и ненавязчиво подталкивать, надевая на член. До тетки ей, конечно, было далеко, но мне сейчас было достаточно и просто скользящих по стволу горячих губ. Я откинулся и закрыл глаза, наслаждаясь ими. Почувствовав приближение оргазма с силой прижал ее голову к себе и задержав дыхание выпустил струю куда-то ей за щеку. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Роман же всё время гадал, кого она заводит, и могла бы она переспать с эти товарищем. А когда она из духовки доставала цыплёнка табака, то как бы специально не присела, а согнулась, приподняв и так короткий халатик. Сидящие напротив мужчины, не могли не видеть её полупрозрачных из нежного шёлка трусишек, небесного цвета. Они врезались в попу, деля её тонкой полоской на две округлые половинки, о также очертывали контур надутых половых губок. которые оставались пока ещё сухими. Роману уже казалось, что его жена окончательно превращается развратную стерву, которая мечтает заполучить оба хуя, в каждую дырочку. Он впервые начал ревновать, и предложил Фёдору выйти на балкон для перекура. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Твои страх и желание одновременно стали огромными, глаза закрылись, и язык начал ощупывать и облизывать крупную тёмную головку. Одна твоя рука стала ласкать его яйца, покрытые редкими волосками, а вторая гладила чёрные блестящие ягодицы. Негр стал двигать тазом, и рукой направлять твою голову навстречу своему члену. Который встал уже полностью, и оказался таким огромным, что с трудом помещался у тебя во рту. Он глубоко входил, доставая до горла. Первый раз ты кончила почти сразу, от одного только непередаваемого чувства, которое охватило тебя всю. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Она медленно подошла к столу, положила на него руки и прогнулась, подставив под мой взгляд круглую, восхитительную попу. Что-что, а бедра и ягодицы у нее просто замечательные. И не упругие и маленькие как у какой то молоденькой и не одрябшие как у женщины в возрасте. Золотая середина, как раз то что очень возбуждает меня. |  |  |
| |
|
Рассказ №2814
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 05/07/2024
Прочитано раз: 32091 (за неделю: 36)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "Потом мои засады не приносили успеха, очевидно, Борька больше никого не смог уговорить. Я решил прекратить своё шпионство. В последнее моё "дежурство" Борька опять трахал завуча - и она даже немного постанывала и пальцами теребила свои сморщенные груди...."
Страницы: [ 1 ]
Она была завучем, причём классическим завучем. Только в выдуманных историях завучами являются пышногрудые молодые красавицы, соблазняющие одинадцатиклассников, сексапильных учителей физкультуры, и тайком мастурбирующие прямо на уроках. Она была среднего возраста (лет 50), маленького роста, с уродливыми громадными очками, она постоянно одевалась в один и тот же серый костюм - плотный пиджак без намёка на декольте, юбка до колен, из-под которой виднелись кривенькие тощие ноги. Но не только это отталкивало от неё - известны случаи, когда некрасивый человек был жутко сексуален. Она была тупой и закомплексованной учительницой, и к тому же - вредной. Я работал в той школе один учебный год, и ни одного раза я даже не помыслил о ней как о женщине. Неоднократно она меня доставала всякими проверками, журналами и проч. Я представить себе не мог, что она может заниматься сексом (хотя как минимум один раз она это делала - её сынок учился в нашей же школе). Но однажды я был вынужден изменить своё мнение о ней. Это было ранним утром, когда я почему-то припёрся в школу где-то минут за 40 до начала первого урока. Учительская была закрыта (как раз она, наша неподражаемая Наталья Анатольевна, её открывала), и я, матюгнувшись, пошёл в кабинет трудовика - его окна уже были освещены. Хоть мы с ним только здоровались (не уверен, что он помнил моё имя), но у него можно было оставить пальто, и посидеть, читая газетку. Я вошёл в класс, и обнаружил, что никого нет, в том числе и в подсобке. Ну, не моё дело. Я прошёл в подсобку, разделся, и присел. И тут же услышал голоса в самом классе-мастерской. Это был как раз трудовик и Наталья Анатольевна. Они переговаривались:
-Борис Иваныч, вы мне принесли план работы?
-А как же! Вот, тетрадка.
-Отлично!
Я возвёл глаза к потолку. У меня этот план не был готов, и я не особо стремился его сотворить. Я встал, чтобы выйти и поздороваться, но вдруг услышал, что Борис закрыл дверь класса изнутри. Я насторожился, и подошёл к двери, соединяющей подсобку и класс. Она была прикрыта, но замочная скважина была достаточно широкой. Я наклонился. Вот так номер! Борька, тупо улыбаясь, копался в лифчике Анатольевны, расстегнув её вечный пиджачок. Она сказала:
-Борис Иваныч, что вы делаете?
Но Борька только ухмылялся и продолжал её тискать. Наконец он сказал:
-А что.
И тут же, резким, мужланским жестом снял с неё пиджак, и сорвал лифчик. Обнажилась вялая, маленькая, безнадёжно висящая грудь, с волосками вокруг огромных тёмных сосков. Меня даже слегка передёрнуло - уж больно неаппетитно всё это выглядело. А Борька продолжал - рассегнул и спустил юбку, и стал заметен её не менее висящий дряблый живот, со следами аппендицитного шрама. И, наконец, он снял с неё чулки, и я почти поперхнулся (но, что характерно, от скважины не отдалился) - жалкие тощие ножки, с растительностью везде, где только можно, предстали Борькиному и моему виду. Он положил её на парту, резко раздвинул ноги и я увидел её влагалище, заросшее какими-то бурыми волосками. Борька рассегнул зиппер, вытащил свой сильно потрёпанный член, и стал её трахать - грубо, монотонно, и не очень активно. Оба не произносили ни одного звука. Продолжалось это минуты две-три, потом он (очевидно) кончил, и вылез из неё.
-Одевайся, - бросил он.
-Спасибо, Боря, - сказала Анатольевна. Я опять чуть не поперхнулся - за что она его благодарила?!
Она оделась, и они оба вышли. Я, немного охреневший, последовал за ними, чуть погодя.
Потом мне стало интересно - это был единичный случай, или Борька постоянно кого-то имел в своём кабинетике? И я повторил свой трюк, только на сей раз я просчитал, чтобы Борька вышел из кабинета. И я спрятался там же. Расчёт был верен - вскоре он появился с библиотекаршей Ниной Ивановной. Она была второй "королевой красоты" нашей школы после Анатольевны. Всё было точно так же, как и раньше - только на сей раз он выбрал себе тётку иного формата - она была полной, с огромной грудью, которая смешно колыхалась, пока Борька "работал" в ней. Её ноги были тоже толстыми и она ими слегка дрыгала - неужели она смогла кончить?
Потом мои засады не приносили успеха, очевидно, Борька больше никого не смог уговорить. Я решил прекратить своё шпионство. В последнее моё "дежурство" Борька опять трахал завуча - и она даже немного постанывала и пальцами теребила свои сморщенные груди.
А потом я уволился.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|