 |
 |
 |  | "Где-то через минуту или две клизма тебе будет сделана!". "Ой, так долго ещё терпеть!". "Ничего не поделаешь, что надо, то надо! Ежедневно в мире тысячи таких девушек как ты получают клизму и ничего, все выдерживают, никто от этого не умирает. Гораздо хуже, если постановку клизмы откладывают до тех пор, когда обычная очистительная клизма уже не помогает и приходится делать сифонную клизму или даже опперацию". "Да, я знаю, бывает такое", согласилась Настья, "мне бабушка рассказывала, что у них на селе был случай, когда одна женщина никак не могла покакать, местные врачи ей делали несколько клизм подряд, но все безрезультатно. Тогда её на скорой помощи отвезли в городскую больницу и делали опперацию". "Возможно, у неё был заворот кишек", я рассуждал, "в таких случаях действительно спасти человека может толь ко хирург. А провоцируют заворот как раз хронические запоры". "Ой, надеюсь мне не надо будет опперацию?", испугавшись, застонала Катя. "Я тоже надеюсь, что нет. Хотя, если ты прождалабы ещё пару дней, то наверное ничего другого уже не остовалосьбы", я ответил. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Полина не впервой оказалась в такой ситуации, когда с обоих сторон её нанизывали. Другое дело - её в вагоне купе положили на стол, дали елдак в рот, а задницу методично сношают пальцем... Она от этого тоже, действительно потекла. Вадим присел на пол, напротив трахающего в попку пальцем его сестру, Артёма. Он припал губами к действительно влажной киске. Семиклашка вздрогнула и взвыла от истомы, подняв обе ноги вверх, как только брат прикоснулся плотно губами к её щелке, и языком медленно вошёл на территорию малых половых губок. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | В участке меня с утра пораньше огорошили. Я должен был немедленно явиться к лейтенанту.
|  |  |
| |
 |
 |
 |  | Любины пальцы шёлком прошлись по коже, задевая соски, от касаний к которым резко хватало дыхание. Тёплые, мягкоупругие груди прогладили мой торс, вызвав твёрдыми, как камень, сосцами щекотку, не смешливую, но приятную. Вдруг Люба, оторвав свои губы от моих, выпрямилась и оседлала мой живот. Я почувствовал влажность меж её ног. Не успел обдумать сей факт приобщения к самому сокровенному, как она поднялась на бёдрах, рукой подправила член и села на него, протяжно охнув. Мне показалось, что не отдельный орган, а я весь погрузился в скользкую, плотную, тёплую нирвану. Осознал, что наконец-то случилось то, о чём мечтал, о чём вожделел долгое время; как-то банально случилось, но от банальности не обидно, а радостно, и та-а-ак приятно, что: |  |  |
| |
|
Рассказ №3274 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 21/11/2002
Прочитано раз: 188174 (за неделю: 41)
Рейтинг: 79% (за неделю: 0%)
Цитата: "В городе было несколько высших учебных заведений, много молодежи, поэтому дома терпимости составляли в нем целый квартал: длинную улицу и несколько переулков. Васька был известен во всех домах этого квартала, его имя наводило страх на девиц, и, когда они почему-нибудь ссорились и вздорили с хозяйкой,- хозяйка грозила им:..."
Страницы: [ ] [ 2 ] [ ] [ ]
.'Это была девушка среднего роста, толстая и такая плотная - точно ее молотками выковали. Грудь у нее могучая, высокая, лицо круглое, рот маленький с толстыми ярко-красными губами. Безответные и ничего не выражавшие глаза напоминали о двух бусах на лице куклы, а курносый нос и кудерьки над бровями, довершая ее сходство с куклой, даже у самых невзыскательных гостей отбивали всякую охоту говорить с нею о чем-либо. Обыкновенно ей просто говорили:
- Пойдем!..
И она шла своей тяжелой, качающейся походкой, бессмысленно улыбаясь и поводя глазами справа налево, чему ее научила хозяйка и что называлось "завлекать гостя". Её глаза тау привыкли к этому движению, что она начинала "завлекать гости" прямо с того момента, когда, пышно разодетая, выходила вечером в зал, еще пустой, и так ее глаза двигались из стороны в сторону всё время, пока она была в зале: одна, с подругами или гостем - все равно.
У нее была еш,ё одна странность: обвив свою длинную косу цвета нового мочала гокруг шеи, она опускала конец, ее на грудь и все время держалась за нее левой рукой,- точно петлю носила на шее своей...
Она могла сообщить о себе, что зовут ее Аксинья Калугина, а родом она из Рязанской губернии, что она девица, "согрешила" однажды с "Федькой", родила и приехала в этот город с семейством "акцизного", была у него кормилицей, а потом, когда ребенок умер, ей отказали от места и "наняли" сюда. Вот уже четыре года она живет здесь...
- Нравится? - спрашивали её.
- Ничего. Сыта, обута, одета... Только беспокойно вот... И Васька тоже... дерется всё, чёрт...
- Зато весело?!
- Где? - спрашивала она, "завлекая гостя".
- Здесь-то... разве не весело?
- Ничего!..- отвечала она и, поворачивая головой, осматривала зал, точно желая увидеть, где оно тут, ато веселье.
Вокруг нее всё было пьяно и шумно и всё - от хозяйки и подруг до формы трещин на потолке - было знакомо ей.
Говорила она густым, басовым голосом, а смеялась лишь тогда, когда ее щекотали, смеялась громко, как здоровый мужик, и вся тряслась от смеха. Самая глупая и здоровая среди своих подруг, она была менее несчастна, чем они, ибо ближе их стояла к животному.
Разумеется, больше всего скопилось страха пред Васькой и ненависти к нему у девиц того дома, где он был "вышибалой". В пьяном виде девицы: не скрывали этих чувств и громко жаловались гостям на Ваську; но, так как гости приходили к ним не затем, чтоб защищать их, жалобы не имели последствий. В тех же случаях, когда они возвышались до истерического крика и рыдании и Васька слышал их,- его огненная голова показывалась в дверях зала и равнодушный, деревянный голос говорил:
- Эк ты, не дури...
- Палач! Изверг! - кричала девица.- Как ты смеешь уродовать меня? Посмотрите, господин, как ок меня расписал плетью...- П девица делала попытку сорвать с себя лиф...
Тогда Васька подходил к ней, брал ее за руку и, не изменяя голоса,- чти было особенно сграшно,- уговаривал ее:
- Не шуми... угомонись. Что орешь без толку? Пьяная ты... смотри!
Почти всегда этого было достаточно, и очень редко Ваське приходилось уводить девицу из зала.
Никогда никто из девиц не слыхал от Васьки ни одного ласкового слова, хотя /многие из них были его наложницами. Он брал их себе просто: нравилась ему почему-либо та или тга, и он гопорил ей:
- Я к тебе сегодня почевать приду... Затем он ходил к ней некоторое время и переставал ходить, не говоря ей ни слова.
- Ну и чёрт! - отэывались о нём девицы.- Совсем деревянный какой-то...
В своем заведении он жил по очереди почти со всеми девицами, жил и с Аксиньей. И именно во время своей связи с ней он се однажды жестоко выпорол.
Здоровая и ленивая, она очень любила спать и часто засыпала в зале, несмотря на шум, наполнявший его. Сидя где-нибудь в углу, она вдруг переставала "завлекать гостя" своими глупыми глазами, они неподвижно останавливались на каком-нибудь предмете, потом веки медленно опускались и закрывали их и нижняя губа ее отвисала, обнажая крупные белые зубы. Раздавался сладкий храп, вызывая громкий смех подруг и гостей, по смех не будил Аксинью.
С ней часто случалось это; хозяйка крепко ругала ее, била но щекам, но побои не спугивали сна: поплачет после них Аксинья и снова спит.
И вот за дело взялся Васька.
Однажды днем, когда девица заснула, сидя па диване рядом с пьяным гостем, тоже дремавшим, Васька подошел к ней и , молча взяв за руку, новел ее за собой.
- Неуж-то бить будешь? -спросила его Аксинья.
- Надо...- сказал Васька.
Когда они пришли и кухню, он велел ей раздеться.
- Ты хоть не больно у'ж...- попросила его Аксинья.
- Ну, ну...
Она осталась и однон рубашке.
- Снимай! - скомандовал Васька.
- Экой ты озорник! - вздохнула девушка и спустила с себя рубашку.
Васька хлестнул её ремнем по плечам.
- Иди на двор!
- Что ты? Чай, теперь зима... холодно мне будет...
- Ладно! Рразве ты можешь чуистнонать?.. Он вытолкнул ее в дверь кухни, провел, подхлестывая ремнем, по сеням и на дворе приказал ей лечь на бугор снега.
- Вася... что ты?
- Ну, ну!
И, толкнув ее лицом в снег, он втиснул в него её голову для того, чтобы не было слышно её криков, и долго хлестал ее ремнем, приговаривая:
- Не дрыхни, не дрыхни, не дрыхни... Когда же он отпустил ее, она, дрожащая от холода и боли, сквозь слезы и рыдания сказала ему:
- Погоди, Васька! Придет твое время... и ты заплачешь! Есть бог, Васька!
- Поговори! - спокойно сказал он.- Заспи-ка в зале еще раз! Я тебя тогда выведу на двор, выпорю и водой обливать буду...
У жизни есть своя мудрость, ей имя - случай; она иногда награждает нас, но чаще мстит, и как солнце каждому предмету дает тень, так мудрость жизни каждому поступку людей готовит возмездие. Это верно, это неизбежно, и всем нам надо знать и помнить это... Наступил н для Васьки день возмездия. Однажды вечером, когда полуодетые девицы ужинали перед тем, как идти в зал, одна из них, Лида Черногорова, бойкая и злая шатенка, взглянув в окно, объявила:
- Васька приехал.
Раздалось несколько тоскливых ругательств.
- Смотрите-ка! - вскричала Лида.- Он - пьяный! С полицейским... Смотрите-ка! Все бросились к окну.
- Снимают его... Девушки! - радостно вскричала Лида.- Да ведь он разбился, видно!
В кухне раздался гул ругательств и злого смеха - радостного смеха отомщенных. Девицы, толкая друг друга, бросились в сени навстречу немощному врагу.
Там они увидали, что полицейский и извозчик ведут Ваську под руки, а лицо у Васьки серое, на лбу у него выступил крупными каплями пот и левая нога его волочится за ним.
- Василий Мироныч! Что это? - вскричала хозяйка.
Васька бессильно мотнул головни и хрипло ответил:
- Упал...
- С конки упал... - объяснил полицейский.- Упал, и - значит, нога у него под колесо! Хрясть... ну и готово!
Девицы молчали, но глаза у них горели, как угли. Ваську внесли наверх в его комнату, положили на постель и послали за доктором. Девицы, стоя перед постелью, переглядывались друг с другом, но не говорили ни слова.
- Пошли вон! - сказал им Васька. Ни одна из них но тронулась с места.
- А! Радуетесь!..
- Не заплачем...- ответила Лида, усмехаясь.
- Хозяйка! Гони их прочь... Что они... пришли! Боишься? - спросила Лида, наклоняясь к нему.
- Идите, девки, идите вниз...- приказывала хозяйка.
Они пошли. Но, уходя, каждая из них зловеще взглядывала на него,- а Лида тихо сказала:
- Мы придем!
Аксинья же, погрозив ему кулаком, закричала:
- У, дьявол! Что - изломался? Так тебе и надо...
Очень изумила девиц ее храбрость.
А внизу их охватил восторг злорадства, мстительный восторг, острую сладость которого они не испытывали еще. Беснуясь от радости, они издевались над Васькой, пугая хозяйку своим буйным настроением и немножко заражая ее им.
И она тоже рада была видеть Ваську наказанным судьбой; он и ей солон был обращаясь с нею не как служащий, а скорее как начальник с подчиненной. Но она знала, что без него не удержать ей девиц в повиновении, и проявляла свои чувства к Ваське осторожно.
Страницы: [ ] [ 2 ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|