Рассказ №3572 (страница 4)

     Мы совсем забыли о других пациентах палаты. На соседних койках беспокойно захрюкали бомжеватого вида мужики.
     -Игорь, я приеду сегодня вечером.
     Поднявшись со стула, двинулся к заведующему отделением - Василию Карповичу Гуськову, честному старику, преподававшему нам травматологию.
     Как и ожидалось, больница с великой радостью спихнула пациента на мои руки, взяв предварительно расписку о снятии всякой ответственности с персонала отделения. Игорь быстренько накарябал подпись, медленными шагами направился к выходу. В джипе я устроил его полулёжа на переднее сиденье.
     -Деня, спасибо. Извини, что привязался к тебе, но уж сил не было лежать.
     -Поехали, - сказал я. - Там посмотрим, как лечить тебя.
     Джип рассекал лужи, как и в первую нашу встречу.
     -Вот что, герой, - веско произнёс я, - мы сейчас едем ко мне, я уступаю тебе свою кровать, сам ложусь на диван, предварительно ты моешься, переодеваешься в чистое и лежишь у меня сколько будет надо. Кормить тебя буду трижды в день, обеспечу видеофильмами, в общем, поболеешь цивильно.
     Парень уставился на меня широко открытыми глазами. Я видел в зеркальце, как Игорь разинул рот, закрыл его, шмыгнул носом. Потом вдруг скривился, кулаками стал вытирать побежавшие слёзы.
     -Хватит, Игорь, плакать, - серьёзно и мрачно произнёс я, - а то сегодня ты весь лимит взрослого мужика на слёзы исчерпаешь.
     Парень отвернулся и молчал всю оставшуюся дорогу до моего дома.
     Нет нужды описывать дальнейшее. Через час чистый и сияющий, как екатерининский рубль Игорь лежал на моей широкой кровати, опершись на две большие подушки, наряженные в наволочки с изображением леопарда (качество ткани - банального ситца - низкое, но я люблю оригинальность). Укрытый огромным одеялом, он блаженно пялился в телевизор и не переставая повторял...
     -Книг у тебя, Данилка, книг! Вот ты почему такой умный!
     -А ты значит тупой?
     -Я-то? Я вообще дурак! Мне и в детдоме говорили... "Тебя надо в школу для дебилов".
     Оригинальная педагогика.
     Через неделю все повязки с Игоря были сняты, сам он залоснился от мясной пищи и сгущённого молока, которое поглощал по банке в день. А через десять дней сказал...
     -Данилка, я твой должник. Всё до копейки отдам!
     -Ты считал копейки, что ли?
     -Нет! Не считал! Сколько скажешь - столько и верну денег!
     Я решил пресечь дискуссию в самом начале.
     -Вот что, товарищ мой. Я, во-первых, нормальный человек и брать деньги за дружескую помощь не буду. Во-вторых, я не нуждаюсь в деньгах - по крайней мере, сейчас. В-третьих, опять же по-дружески предлагаю тебе переехать ко мне. С меня пища, с тебя оплата моей квартиры. Водить баб не разрешу. Колбасись с ними в сторожке на своём рабочем месте.
     Лицо Игоря вытянулось, глаза вытаращились, бобрик вздыбился.
     -Ты серьёзно? Ты... ты серь-ёз-но?
     -Я серьёзно. Я вообще шучу плоско и редко.
     -Да зачем я тебе, Даниил? Я бомж! А ты вон какой парень!
     -Какой я парень?
     -Крутой, обеспеченный! На что я сдался тебе? Я говорю-то коряво, а в книге вижу фигу! У меня голова пустая совсем!
     -Не твоё горе - твоя голова, - мрачно и веско сказал я. - А вот твою болтовню о бомже, фиге и книге прощаю тебе на первый раз. Не твоё дело также и моё образование, и моя работа. От книг человек, кстати, не умнеет. Ум - он или есть, или его нет. Я хочу, чтобы у меня был друг и товарищ, а поэтому предлагаю тебе дружбу и помощь. Надо будет - попрошу помощи у тебя.
     -Данил, прости. Если ты предлагаешь мне дружбу - я согласен. Я встану на ноги и сделаю для тебя много всего хорошего. Насчёт баб не волнуйся - я могу терпеть сколько угодно.
     -Значит, решено. Переноси свои тряпки, а завтра идём на рабочие места.
     Вот так устроилась жизнь. Я вертелся на своей нетворческой работе, выдавливая деньги из худосочных контрактов, Игорь сторожил лиловые тазы сутки через трое, в остальное время собирал мебель и изредка сопровождал какого-то авторитета на разборки. "Я это дело брошу", - говорил он, "только не сразу, я всё-таки должен ему". "Бог с тобой", - думал я, " все кругом участвуют в разборках".
     Когда Игорь дежурил ночью, я спал на кровати, а когда он приходил вечером - я перемещался на диван. Всё-таки Игорь помассивней, и места ему надо больше.
     Ночами я лежал на спине прямо, как аршин. Возникающее возбуждение гасил усилием воли, зажигал лампочку над изголовьем и читал сонеты Петрарки и вообще классику. Я люблю строгий стиль Ибсена, искания Толстого, женственность Цветаевой, страсть Саади. Я вообще преклоняюсь перед гениями слова! Вот только сам не способен к сочинительству.
     Игорь приходил вечером, принося с собой хлеб, картофель, мясо с базара, переодевался в домашний спортивный костюм, вываливал кучу каких-то деталей на пол и долго с ними возился, потом шёл в душ, ложился в кровать, ставил видеокассету и смотрел очередной боевик. Впрочем, часто я видел у него в руках газету "СПИД - Инфо", газету о чудесах и приключениях, однажды даже "Библию для маленьких". Я молчал - нельзя же, в конце концов, указывать 22-х летнему лосю, что надо читать.
     Я не мог понять, как такой качок обходится без секса. В больнице я взял лабораторные анализы мочи и крови Игорька. Чисто как свежий снег! Никаких антител в крови - ни к трепонеме сифилиса, ни к гарднереллам, ни к вирусам гепатитов. Стало быть, никакого контакта с инфекцией не было.
     Игорь всегда теперь заворачивался в полотенце, и я не мог понять, возбуждён ли его член. Может, он у него вообще не принимает боевого положения? Уж не контузили ли его в этих самых ВДВ? Я терялся в догадках. Но я всё же врач, и знаю - у каждого может быть тайна, а если надо - человек должен сам попросить о помощи. Но Игорь молчал. Наше с ним соглашение выполнял беспрекословно - в конце месяца оплачивал квартиру, телефон, газ, а также давал мне три тысячи на расходы. По моим расчётам, оставалась у него еле-еле тысяча. Впрочем, он был неприхотлив в одежде и таскал всё ту же коричневую кожаную куртку,
     изрядно потерявшую блеск.
     Я занудно - любопытен, а потому потихоньку покупал кассеты с порнографией, грудастыми бабами, подкладывая их на стойку к остальным кассетам. Я надеялся, что Гоша наткнётся на них и хоть раз проявит свой интерес (или отсутствие такового). И однажды кассета с бабами попалась ему в руки. "Пент-ха-ус",- шёпотом прочитал он название и вдвинул кассету в видик. Смотрел всю от начала до конца, потом выключил, повернулся набок и уснул сном праведника.
     "Ну и парень, ну и кремень", - твердил я про себя. "Какой-то кусок льда, а не самец человека".
     В тот день лил дождь как из ведра, ноябрьская погода была просто омерзительна. Отопление никак не могло довести температуру в моей квартире до восемнадцати градусов. Сыро, промозгло. Мы лежим на своих ложах, кутаясь в ватные одеяла. Я наслаждаюсь "Смертью Тициана" Гуго Гофмансталя, а мой квартирант и визави глядит американскую пакостную киноподелку - грубую дешевку, приторно-блевотную, как всё американское.
     Вдруг Игорь выключает ТВ и говорит ни с того ни с сего...
     -Данила, а я прочитал Книгу Пророка Даниила.
     "...где он ступил - там смысл и красота", - дочитываю я последние строки драмы Гофмансталя. Вслух говорю...
     -Да что ты? Это в Библии для маленьких?
     -Нет. В настоящей Библии.
     -Так ты её с полки-то не брал!
     -Я специально ходил в библиотеку. Там читал.
     -Но почему здесь не мог читать? Вон на полке - с иллюстрациями Карольсфельда.
     -Я хотел это сделать без тебя.
     -Почему же, Игорь?
     -Я такую книгу понимаю плохо, я мучил её больше месяца. Но теперь знаю всё.
     -Что - всё?
     -Всё. Заповеди, историю Даниила. И львы во рве.
     -Да?
     -Да. И печь огненную.
     Парень обалдевает. Тронулся он что ли с горя?
     -Игорёк, ну ты молодец. Это полезное чтение - высокое, страстное.
     -Я вижу, что ты читаешь много книг, - ответил парень, - но мне под силу только сказки народов СССР. (Прекрасный десятитомник, издан на грани развала страны).
     -Почему ты так решил? Всё идёт своим чередом. Сегодня сказки, а завтра Кант и Гегель, - поучительно - менторски изрекал я.
     Гоша вздохнул, выключил свет. Сквозь толстую занавеску уличные отблески почти не проникали в комнату, а шум дождя становился всё сильнее.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]

Читать также: