 |
| |
| | С появлением презервативов с изображениями раздетых красоток появились новые фантазии. Я стал представлять себя особой женского пола, подвергающейся интенсивному траханью в зад. Лежа на боку в одном темпе мастурбировал по часу - полтора и более, периодически облизывая имитатор. | | |
| |
|
| |
| | Еще движение. Он почти вынимает член и опять подается вперед. Он заставляешь меня стонать, снова и снова. Не знаю, чего я хочу больше, чтобы он раздирал мою попку или чтобы дрочил мне клитор... Наверно все сразу! Я качаюсь на его члене, когда он во мне, и ощущаю пустоту когда он только головкой во мне. Шире раздвигаю ноги, прогибаю спину. Я хочу, чтобы он меня всю почувствовал, такую мокрую и горячую. В комнате запах выделений, тихие стоны. Или они мне кажутся тихими? Он треться об меня, я как на вертеле, но до чего же сладко. Мои ножки широко расставлены. Киска на его ладони. | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
| |
| | Через несколько секунд Дима почувствовал, как кто-то крепко сжал его яички и вогнал толстый член в анус, раздирая мальчика изнутри. Дима замычал от боли ртом, полностью заполненным членом, но рабочие торопились домой, поэтому они вскоре спустили сперму, заполнив Диму во всех отверстиях тягучей жидкостью и ушли наверх. Дима, поднявшись с пола, заспешил вниз, лихорадочно отплёвываясь, и вот, наконец, долгожданная улица. | | |
| |
|
Рассказ №4288
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 14/08/2003
Прочитано раз: 124670 (за неделю: 41)
Рейтинг: 85% (за неделю: 0%)
Цитата: "Порка началась. Скакалки со свистом и громким шлепком врезались в ягодицы Риты и Марины. Били жестоко, под пристальным взглядом Анны, девушки проявляли большое усердие. Рита сносила порку без звука и только вздрагивала всем телом, а так же сжимала и разжимала пальцы ног и рук. Марина, после первых ударов начала плакать дёргаться и орать. Крики "душило" наложенное на рот полотенце. Когда все девушки нанесли положенное количество ударов, "прописываемым" открыли рты и державшие девушки слезли сих спин. Рита лежала молча, уронив голову на руки. Марина рыдала, лицо её было красное и мокрое от пота и слёз. Её рот был открыт и не красиво перекошен, по уголкам губ текла слюна. Ягодицы девушек были исполосованы, после 60 ударов скакалкой. На ярко красном фоне были видны вздутые, синюшные рубцы. Анна подошла к Рите и похлопала её по ягодицам, Рита выгнулась в спине, насколько позволяли связанные запястья и щиколотки, и сморщилась от боли...."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ]
Рита не помнила свою мать, которая сдала её в детдом и исчезла на веки. Девочка не знала родительской ласки, а детдомовская жизнь требовала от неё постоянной борьбы за выживание. В отличие от многих своих "соплеменников" по детдому, Рита не стала воровкой, старалась соблюдать дисциплину и в силу возможностей постигала школьные науки. Уровень педагогов был весьма посредственным а библиотека бедной. Тем не менее, Рита подружившаяся с воспитательницей, прочитала всю её домашнюю библиотеку. Всё это в купе сделало её лидером среди остальных детей. Её уважали и боялись, так как девочка всегда умела за себя постоять. Рита была не высокого роста, с короткими светлыми волосами, серыми глазами и хорошо развитой грудью. Её нельзя назвать красавицей, но она была очень привлекательной. Многие дети, как во всех детских домах, подвергались телесным наказаниям со стороны воспитателей и педагогов, чувствующих свою безнаказанность. К 16 годам своей жизни, Рита была выпорота только один раз, два года назад, и то её подставила Юля из младшей группы. Она украла помаду у преподавателя физкультуры и подбросила в тумбочку к Рите. Естественно, что директор, воспитатели и физрук, произвели тщательный обыск, в результате которого в краже обвинили Риту. На "допросе" в кабинете директора девушка, естественно всё отрицала. После долгой, безрезультатной беседы её отвели в спорт зал, где преподаватель физкультуры, привязав Риту к "козлу", выпорола её скакалкой.
Присутствовавший при этом директор, требовал, что бы девочка призналась, извинилась и тогда порка прекратиться. Под жестокими ударами скакалки, Рита продолжала всё отрицать. За всё время экзекуции она не произнесла ни звука. Девочка только вздрагивала, вращала головой на каждый удар, и слёзы текли по её милому личику. Слёзы выступили не столько от боли, хотя боль была очень сильной, и к концу порки у Риты кружилась голова и потемнело в глазах, сколько от обиды и унижения. Когда порка закончилась, Ритины ягодицы имели весьма плачевный вид. Вся их поверхность была синюшно фиолетовой, исчерченной многочисленными вздувшимися полосами. В некоторых местах кожа была просечена и там выступила кровь. Когда её отвязали, она сползла на пол и пролежала неподвижно минут 15. После этого собрала свою одежду и, с трудом выпрямившись еле двигаясь, "доползла" до своей спальни. Там она легла на живот и уткнулась лицом в подушку. Только когда все девочки из спальни ушли, Рита громко разрыдалась, дав волю чувствам. Так она пролежала четыре дня. Молчала при девочках и рыдала, когда оставалась одна. Когда через месяц всплыло, что воровкой была Юля, директор школы быстро отправил её в интернат в другом городе, от греха подальше. Перед Ритой ни кто не извинился. А поровшая её, учительница физкультуры, вскоре ушла из детдома. Постепенно эта история забылась.
Благодаря дружбе с воспитательницей, Рита получила возможность перевестись в интернат, в более крупном городе. Девочка была способной и учёба в интернате давала ей большие перспективы, чем детдом. Там и произошли те события, о которых повествует это рассказ.
Рита приехала, вместе с сопровождающей её воспитательницей в крупный город. Она ни когда в жизни не выезжала за пределы того городка, где был детдом. Девушка с большим интересом смотрела по сторонам. Больших домов она ни когда не видела, поэтому пятиэтажное здание интерната показалось ей огромным. Воспитатель передала девочку педагогу из интерната и уехала. Рита сидела в приёмной директрисы, когда туда привели ещё одну девушку. Оказалось, что Марину, как и Риту, перевели сюда из детдома. Они были ровесницы и быстро разговорились. Новая знакомая Риты была выше её и с очень хорошей фигурой и стройными ногами. Волосы были рыжими и кудрявыми, а лицо было покрыто веснушками. И самым ярким, на лице Марины, были большие голубые глаза. Когда девушки зашли в кабинет директора, там они увидели высокую стройную женщину, в строгом "деловом" костюме и в очках. Тёмные волосы были собраны в "шишку"" на затылке. Она оценивающе посмотрела на девушек и пригласила их сесть. Директриса внимательно изучила документы и побеседовала с девочками по некоторым школьным предметам. После этого она подняла трубку и вызвала воспитательницу. Пришедшая молодая женщина позвала девочек с собой и проводила их в спальную комнату. Положив свои вещи, девушки отправились в столовую. Там дежурный воспитатель показала им стол, за которым они должны сидеть и девушки, взяв подносы, встали в очередь за обедом. Марина была впереди Риты. Когда подходила их очередь, к раздатчице подошла красивая высокая черноволосая девушка и оттолкнув Марину подала свой поднос. Марина возмутилась и оттолкнула подошедшую, заявив, что очередь её. Черноволосая замахнулась на Марину, но тут Рита вышла вперёд, перехватила руку девушки и посоветовала ей отвалить. К ним быстро подошли ещё несколько девочек, и уже вот-вот должна была завязаться драка. Но подошла дежурная воспитатель, и девочки быстро разошлись в разные стороны. Рита, тем не менее, отодвинула черноволосую девушку и подала свой поднос. После обеда девушкам показали интернат и познакомили их с классом, где они будут учиться. А вечером, после просмотра телевизора и объявленного отбоя, они вновь направились в спальную комнату.
Как оказалось, в этой же комнате жила черноволосая Анна, как выяснили девушки, услышав как её называли другие, и те, что подбежали к ней на подмогу в столовой. Всего в спальне было 14 кроватей. Анна подошла к Рите и сказала, что им лучше попросить прощения за поведение в столовой. Так же она объяснила, что существует определённая иерархия среди девушек и для Риты с Мариной будет лучше узнать её и жить по общим правилам, установленным в интернате. Марина промолчала, а Рита сказала, что лучше будет Анне отойти, и ни когда не лезть к ней со своими правилами, на которые она, Рита, плевала. Анна молча отправилась в свою кровать. День был трудный, и Рита, как только легла в кровать, тут же сразу уснула. Рита проснулась от того, что почувствовала, что её сильно дёрнули за ноги. Она поняла, что её крепко держат за щиколотки. Девушка лежала на животе, она попробовала повернуться, но увидела, что её руки привязаны к прутьям спинки кровати. Она почувствовала что её ноги протащили между прутьев другой спинки и связывают вместе. Когда эта процедура закончилась, Рита огляделась по сторонам. И увидела, что все девушки стоят вокруг её и Марининой кровати, а Марина находится в таком же положении, как и она. Впереди всех стояла Анна.
- Ну что крысы, извиняться будем? - спросила она обращаясь к девушкам.
- Да пошла ты, кобыла - ответила Рита - ну-ка отвяжите меня, твари трусливые, тогда поговорим.
Марина молча, с испугом в глазах смотрела на Риту и по сторонам.
- Прописывайте их - громко сказала Анна.
Одна из девушек села на спину Риты, обхватила её рот полотенцем и зажала голову между коленей. Тоже самое сделала другая девушка с Мариной. После этого с новеньких стянули пижамные штаны и по две девушки встали возле кроватей "прописываемых" со скакалками в руках. Прописка состояла в том, что вновь прибывшую, которая не соглашалась с неписанными правилами, существующими между девочками интерната, подвергали порке скакалками. Каждая из девушек живших в комнате должна была нанести новенькой по пять ударов. Если кто отказывался, то подвергалась порке и сама. Для интенсивности процесса и сокращения времени, новенькую пороли одновременно две девушки. После порки новенькая в знак покорности целовала ноги всем девушкам.
Порка началась. Скакалки со свистом и громким шлепком врезались в ягодицы Риты и Марины. Били жестоко, под пристальным взглядом Анны, девушки проявляли большое усердие. Рита сносила порку без звука и только вздрагивала всем телом, а так же сжимала и разжимала пальцы ног и рук. Марина, после первых ударов начала плакать дёргаться и орать. Крики "душило" наложенное на рот полотенце. Когда все девушки нанесли положенное количество ударов, "прописываемым" открыли рты и державшие девушки слезли сих спин. Рита лежала молча, уронив голову на руки. Марина рыдала, лицо её было красное и мокрое от пота и слёз. Её рот был открыт и не красиво перекошен, по уголкам губ текла слюна. Ягодицы девушек были исполосованы, после 60 ударов скакалкой. На ярко красном фоне были видны вздутые, синюшные рубцы. Анна подошла к Рите и похлопала её по ягодицам, Рита выгнулась в спине, насколько позволяли связанные запястья и щиколотки, и сморщилась от боли.
- Ну что, теперь будете просить прощения - спросила Анна, глядя по очереди на новеньких.
Марина интенсивно закивала головой, продолжая плакать.
- Нет, твари поганые - ответила Рита хриплым голосом.
- Ладно- сказала Анна - этой видимо мало.
- А ты, крыса, целуй нам всем ноги - обратилась она к Марине.
Марину отвязали, девушка с трудом встала с кровати держась за ягодицы, и продолжая плакать. Анна села на кровать и положив левую ногу на правую, протянула её Марине. "Прописываемая" наклонилась и поцеловала ногу Анны сверху.
- Не так, блядина вонючая, не так, на колени и лизать ступню, мы все специально на ночь ножек не мыли - с презрительной улыбкой сказала Анна.
Марина встала на колени и начала лизать подошву Анны. Она лизала от пятки вверх по своду и к пальцам, по приказу анны, Марина обсосала каждый пальчик и вылизала между ними. Девушка потянулась за правой ножкой Анны, но та оттолкнула её.
- Это для твоей героической подруги, а ты лежи всем девкам левые ступни - сказала Анна.
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
