 |
| |
| | Она вскинула свой бесстыжий взгляд на меня и стала сладко постанывать, в такт движениям ебущего ее хуя, дерзко заглядывая мне в глаза. Я не верил происходящему с нами. Как, вполне интеллигентная и порядочная девушка, может так меняться в моменты пика страсти. Удивляясь самому себе, я почувствовал, что снова возбудился. Хер доктора, мягко скользил по кишке моей жены. В основании ее очка, я заметил пену, которую он взбил своим прибором. Его хуй ходил неутомимым поршнем туда-сюда. Медленно поминая свою пипирку, я начал балдеть. Медсестра хитро смотрела на мои топорщащиеся трусы. Потом подошла ко мне, отвела в сторону мои руки, и, стянув трусы совсем, снова села на стул и жестом предложила поучаствовать в сеансе доктора. Совсем голый, я встал и подошел, к ебущему мою супругу, доктору и спросил его, могу ли я дать Алене пососать. Секунду подумав, он великодушно позволил присоединиться к ним. Я стоял и смотрел сверху на свою непрерывно стонущую жену. Она открыла рот и ждала, когда я дам ей пососать свою пипирку. Чтобы не мешать им, я встал на колени. Между моих ног оказалась голова моей жены. Она сама потянулась губами к моему пенису, но я не стал ждать и сам просел чуть ниже, положив ей в рот свой колом стоящий пенис. Она приняла его с такой жадностью, как будь-то сосать хуй, было ее главной задачей в этой жизни. Руками я начал пощипывать ее соски. После хуя доктора моего члена ей было мало и она попыталась заглатить мои яички. Ей это удалось без усилий. Она приняла все мое скромное хозяйство в свой горячий рот и, мыча от удовольствия, стала его жадно сосать. Такого кайфа я никогда не испытывал. Моя жопа была как раз над ее лицом, и я понимал, что Алена видит мою сморщенную волосатую дырку. Я, теряя голову от удовольствия и страсти, присел чуть ниже на коленях, и опустился прямо на ее лицо. Нос моей жены уткнулся мне в анус. К моему изумлению она не протестовала, и не выпуская изо рта мои причиндалы, стала кончиком носа ласкать мою дырочку. Я вскрикнул от удовольствия. Крепко обняв Алену за попу, я понял, как сильно люблю ее. Жадно впившись губами в Аленину вагину, от страсти я забыл про близкое расположение хуя доктора. Неистово вылизывая Аленину киску, я увидел перед собой ходящий вверх-вниз хуй доктора. Он блестел от пота и анальной слизи. Было поздно, от обуявшей меня похоти я потерял всякую брезгливость. То, что его болт почти касался моего лица, не смущало меня. Я почувствовал, как Алену начал сотрясать мощный оргазм, она вся тряслась и извивалась. Кричать она не могла, а только издавала горловое мычание. В эту секунду я так же начал кончать ей в рот. Доктор, не желая затягивать процедуру, решил присоединиться к нам и вынул из раздолбленной жопы моей жены свою шишку. Он начал быстро дрочить своего монстра, откинув голову назад. После часового сеанса анального секса, очко моей супруги не закрывалось. Я заглянул в глубину ее распахнутого черного зева и ласково провел языком по краям ее ануса. Эта ласка пришлась по ей по душе, и я продолжил исследовать языком недра ее жопы. Вдруг доктор начал обильно изливаться семенем прямо на меня и жопу моей жены. Это не оскорбило меня, не оскорбило меня и то, что почти все выстрелы его семени пришлись прямо на мое лицо, мне показалось, что он сделал это нарочно. На секунду я почувствовал себя заправской шлюхой. Я встал с лица жены, и помог ей подняться. Мы оба сели на диван. Она слизнула с моего лица семя доктора, и мы затяжно, с языками, поцеловались. На ее губах я чувствовал терпкий привкус семени доктора, но это не вызвало у меня омерзения. Доктор спросил, доволен ли я сеансом. Я посмотрел на уставшее, но довольное лицо своей жены и ответил, что мы довольны. Но, прежде всего, довольна моя жена. Доктор зачем-то подошел ко мне совсем вплотную и почти коснулся своей вялой колбасой моих губ. Я снова посмотрел на Алену, надеясь, что она как-то остановит выходку доктора. Но она только хитро улыбалась, и смотрела мне прямо в глаза. Я хотел что-то ответить доктору, но только открыл рот, чтобы сказать, как он протолкнул свой уже безвольно висящий хуй мне в рот. Я опешил, не зная как вести себя в такой ситуации. Не желая конфликтовать с доктором, я хотел что-то сказать, но забыл, что у меня во рту его хуй и вместо ответа получилось невнятное бубнение. Алена задорно рассмеялась такому казусу. От такого чудовищного унижения я мгновенно покраснел до корней волос. Доктор благодушно посмотрел на меня сверху, и как маленького погладил меня по голове. Доктор поощрял оральный секс на глазах у моей жены. От такой отеческой ласки внизу живота разлилась приятная истома. Не зная, что делать, я, ища поддержки, повернул голову в сторону Алены, и увидел, что она мило улыбается, и жестами предлагает мне делать сосательные движения. "Не упрямься - это шутка", сказала она. Возбудительнее всего было то, что моя же жена предлагает мне отсосать у того, кто только что выебал ее во все дыры. В моей голове проскочила мысль, что Алена проверяет меня на гомосексуальную склонность. Не желая давать ей повод, думать про меня, как о последнем пидарасе, я в замешательстве замер. Однако, прервав мои раздумья, доктор сказал мне, что поднимаешь хуй и свободен. Я прикинул все за и против, потом, плюнув на все приличия, решил никого не огорчать, и сделать доктору минет, все равно уже его шишка лежит у меня во рту. Позади доктора, я увидел медсестру, которая, широко расставив ноги и высоко закатав подол юбки, наблюдает за моими действиями. Она нетерпеливо массировала, через уже мокрые трусики, свою вагину. Вид этой похотливой твари подстегнул меня к действиям и, не выпуская изо рта его толстый вялый пенис, я начал обхаживать его языком. Через минуту его хер поднялся и я, вынув его изо рта, начал просто лизать его от основания до конца, одной рукой медленно стягивая шкурку к его основанию. Моя жена, стоя рядом, и поминая свою писочку, тихонько шептала мне: "Так, так, девонька, моя, сделай дяде хорошо. Возьми его глубже". Я начал возбуждаться от ее слов. Другой рукой я обхватил тяжелые потные яйца доктора, и по одному заглатывал их, гоняя во рту. Постепенно его хуй увеличился так, что уже совсем не влезал в мой рот, и я посасывал только его головку, лаская язычком маленькое отверстие семявыводящего канальца. Жена, тем временем, уже стояла на коленях за спиной у доктора, и, раздвинув руками его тощие ягодицы, языком щекотала его очко. "Ну, хватит. Хорошо потрудились", сказал нам доктор. "Можешь же, когда хочешь", и вынул из моего рта свою налившуюся мужской силой шишку. Все, вам пора, сказал он. У меня сейчас еще один сеанс, кивнул он в сторону девушки. Он одобрительно потрепал меня по плечу и засунув указательный палец себе в жопу, достал его и по дружески предложил его облизать моей супруге и мне. Алена, кокетливо сморщив носик, приняла его вонючий палец до основания, а затем, обхватив его губами, медленно выпустила наружу. Она похотливо улыбнулась и, озорно прищурясь, и, смотря мне прямо в глаза, сказала, что теперь моя очередь. Я подумал, что доктор делает это для закрепления между нами терапевтического эффекта, и без задней мысли сделал то же самое, что и Алена, громко причмокнув. Во время того, как мои губы скользили по костлявому пальцу доктора, моя жена улыбалась, и не отрывала от меня свой блядский взгляд. "Та еще сосочка", сказала она доктору шутливо, не то про меня, не то про его палец. Они перемигнулись, прямо при мне, а потом весело рассмеялись, смотря на мой растерянный вид. Затем, мы с женой, наскоро привели себя в порядок, оделись, и отправились домой. Алена румяная и счастливая шла впереди меня, похотливо виляя бедрами. Я тоже был рад, уж теперь в нашей сексуальной жизни точно будет полная гармония. | | |
| |
|
| |
| | Мама послушно напряглась, и из ее попы, широко раскрывая анус, в презерватив полезла толстая какашка. Ты не обращай внимание, смотри телевизор. - сказал я. Мама взяла пульт, и стала переключать каналы. Презерватив все заполнялся, а мама еще не собиралась кончать. Стой! - сказал я. Мама перестала какать. Сожми анус. - добавил я. Мама сжала анус, и какашка отделилась. Я убрал презерватив и, завязав его конец узлом, положил на кровать. Получилась большая коричневая колбаса. Я приложил следующий презерватив, я сказал - Давай. И мама начала какать опять. Заполнив наполовину второй презерватив, мама тихо сказала - Я закончила: | | |
| |
|
| |
| | Помни, что ваше совокупление - это только самый эмоциональный, кульминационный момент вашей любви, бОльшая часть которой всегда состоит из каждодневного сосуществования. Слишком много развелось так называемых любителей животных, которые забывают свои обязанности по отношению к прирученным зверям, держат их в клетках или даже могут убить. | | |
| |
|
| |
| | Майк прилип к ее манде, словно металл к магниту. Волосня лезла в глаза, колола лицо, но он не обращал на это внимания, и, чавкая, вылизывал жирную пизду Моны, заменившую в его системе ценностей То-кийскую биржу! Когда ее дыхание участилось, он поднял глаза и увидел, что она засунула себе в рот собственную сиську и сосет ее. Майк, чувствуя, что женщина вот-вот кончит, выпрямился и по яйца за-сунул свою дубинку в кипящий котел ее пизды.! | | |
| |
|
Рассказ №4645
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 25/07/2023
Прочитано раз: 63934 (за неделю: 6)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я давно понял, что помешать ему ничем не могу. Я знал только одно, что должен выяснить, кто это! Как только боль отпустила настолько, что я мог думать о чем-то другом, я стал чутко прислушиваться к его дыханию, стонам, пытаясь уловить знакомые интонации. Все напрасно. И только в шепоте, сопровождавшем его заключительные судороги, мозг ясно выделил два слова... "мои грабли". Потом опять перед глазами появилась белая тряпка, и опять пахнуло хлороформом. И в уплывающем сознании застывала мысль, что "граблями" меня называли друзья в школе милиции за нескладную, худощавую фигуру......"
Страницы: [ 1 ] [ ]
Почему - я? Почему он выбрал именно меня? Я знал о нем уже многое. Я ищу его и обязательно найду - он не уйдет! И тогда в его поганой башке застрянет вся обойма. Но этот подонок очень осторожен. Ни разу сильно не прокололся, хотя каждый раз я узнавал о нем что-то новое. Но каких же страданий и унижений мне это стоило!
В первый раз
это случилось со мной после выпускного вечера в школе милиции. Отстрадав на официальной части и получив дипломы, мы всей гурьбой рванули в ресторан, где отсняли небольшой зал. Из приглашенных было шесть преподавателей нашей школы и несколько представителей подразделений, куда нас распределили для прохождения службы. Остальные - четыре десятка наглых и счастливых полупьяных лейтенантов в окружении восторженных подруг.
Я надрался в числе первых. Очнувшись ближе к концу торжества и обтерев рожу от салата, я на автопилоте поплелся домой сам. Было худо, очень худо! Кто-то заботливо отволок меня за ограду парка, где меня долго выворачивало наизнанку. Что было потом, я просто не помню.
Очнулся я от ночной прохлады. Я лежал на газоне возле кустов, а рядом валялись мои форменные брюки. Первая мысль - ограбили. Хотя, что у меня можно ценного взять?
Я похлопал себя по внутреннему карману - документы на месте. Это главное. Нужно двигать к дому. Во рту - словно кошки насрали. И еще какая-то липкая пахучая гадость. Наверное, остатки после рвоты - еле отплевался. Я стал подниматься с газона. Резкая боль в заднице меня остановила. Я потрогал рукой трусы - они были мокрыми. Обоссался что ли? А почему сзади мокро? Я тупо соображал, что это может быть? Башка абсолютно не варила. Плюнув, я натянул брюки и в раскоряку поплелся домой. И только там, раздевшись в ванне, увидел, что трусы мокрые от крови. Сопоставив этот факт с жуткой болью в заднице, я понял, что меня жестоко оттрахали. И кажется - во все дырки!
В первый момент я оцепенел. Меня, молодого, абсолютно нормального, здорового парня, беззастенчиво опустили! Это меня-то, офицера, мента! От ярости потемнело в глазах.
Я найду эту погань и порву в клочья! Я ему яйца отстрелю. Я вколочу свой сапог в его поганую рожу! Стоп! Этого подонка нужно еще найти!
С первыми проблесками рассвета я был на том месте, где все случилось. Следов борьбы не было - я, видимо, не сопротивлялся. Следы рвоты я обнаружил ближе к ограде парка. А к кустам меня явно оттащили - вон борозды от волочившихся ног. Так. Кто-то меня затащил в парк, дал проблеваться, а потом, после полной отключки, отволок сюда, раздел и оттрахал. Значит, он либо шел за мной, либо шел навстречу. Я не помню встречных людей. Хотя, я вообще не много помнил, но встречных не было. Значит, все же шел следом. Тихо шел, иначе я бы обратил внимание, в каком бы состоянии я не был! А еще я нашел след его ботинка на сырой земле у кустов. Хороший следок, четкий. Военный это был ботинок, уж я-то знаю! Ботиночек офицерского состава, 44-го размера! Здоровый, подонок! Больше найти ничего не удалось...
К врачу я не пошел - нужно было бы все рассказать, как было! Только этого еще не доставало - чтобы все узнали, что меня опустила какая-то мразь! Сославшись на простуду, отлежался дома. Постепенно все стало забываться, и я был уверен, что навсегда. Тем более, что начиналась реальная служба.
Во второй раз
все произошло прямо в отделении. Дикость ситуации была в том, что я находился на дежурстве. В отделении было еще человека 3-4 во главе с майором Еремеевым, начальником следственной группы, оставшимся писать квартальный отчет. Мы все вместе перекусили, потом попробовали Еремеевсой наливки из черноплодки, разлитой по маленьким баночкам грамм по двести, которые он потребовал вернуть назад. Очень вкусно, но мало.
Было относительно спокойно - несколько бомжей в "обезьяннике" уже спали. Все разошлись по помещениям, а я смотрел по телевизору какую-то муть. К полночи звонки вообще прекратились, и я стал позевывать. Несколько раз поймал себя на том, что засыпаю. До смены было еще два часа. Нужно было держаться. Ничего страшного, если я пока прилягу на топчан и буду смотреть телевизор оттуда. Какую же дрянь, однако, крутят после полуночи ...
... - Дежурный! Лейтенант Лукин! Эй! Да, продери ты глаза! - кто-то со всей силы тряс меня за плечи. Я спросонья отмахивался, пытался перевернуться на другой бок, пока наконец не сообразил, что слышу Еремеевский бас. Он был просто разъярен... - Что, так трудно отсидеть положенные четыре часа в смену? Я первый раз вижу, чтобы дежурный позволил себе раздеться, находясь на посту! Объяснительную мне на стол! Сейчас же! А завтра на разбор к начальнику! - Он с треском хлопнул дверью дежурки и ушел к себе в кабинет.
Было мучительно стыдно. Как же это меня угораздило уснуть? Да еще и не услышать, как подошел Еремеев. Я в растерянности оглядел дежурку. На стуле валялась моя одежда. Включая и нижнее белье. Я резко сел, и тут же почувствовал знакомую боль в заднице. С ужасом я оглядел топчан - крови не было, но тупая боль сзади не давала сидеть. Меня опять оттрахали! И где! Прямо в отделении, во время дежурства. Нет, этого быть не может! Я же не сумасшедший и не в коме, чтобы ничего не почувствовать и ничего не помнить!
Я, как мог, натянул на себя форму. С трудом встал, огляделся. Все как всегда, ничего необычного. Кроме одного - это я заметил сразу. Входная дверь была приоткрыта! Грубейшее нарушение в ночное время. Я рванул к двери и ясно увидел на линолеуме грязно-мокрые следы. Одна цепочка следов вела от двери к дежурке, вторая - назад к входной двери. Я в полной прострации разглядывал мокрые отпечатки ботинок, военных ботинок, и по спине медленно поползли мурашки. Меня преследуют! Именно меня! С маниакальной настойчивостью! Нагло и беззастенчиво! Но так не может быть! Он, хоть и подонок, но не дурак! Проделать это прямо здесь, зная, что я не один? Да и откуда он мог знать, что я сплю? Да и сон ли это был? Я бы наверняка проснулся бы и от меньшей боли. Стоп. А ведь входную дверь-то я закрывал, это точно! Так, спокойно! Первое - я не спал, а был в отключке! Почему - с этим еще предстоит разобраться! Второе - у НЕГО в отделении был сообщник! Ведь кто-то подсыпал мне что-то в еду и кто-то открыл входную дверь, когда я потерял сознание! И я знаю, кто это был - Еремеев! Дурь была в наливке, которую он индивидуально всем раздал, а потом потребовал назад баночки! Еще бы, это же улика - остатки наливки со снотворным!
Я рванул к нему в кабинет. Он оторвался от бумаг... - Принесли объяснительную? - Я не слушал его. Я искал баночки и нашел их... они, вымытые, стояли около раковины. Я в ярости оглянулся на него... - Следы заметаете? Подонок! Извращенец! Что я вам сделал? За что вы меня преследуете? Я нормальный, слышите, нормальный! И если у вас не все в порядке с психикой, то найдите себе другой объект!
Я еще что-то орал, кидаясь на него и хватаясь за пистолет. Меня оттащил Колька, мой друг, тоже лейтенант... - Вадька, заткнись! Что ты мелешь? Ты с ума сошел? Что на тебя нашло? Ну, заснул, получишь выговор, и черт с ним! На кого ты орешь, идиот? - Он скрутил меня, благо это было не трудно - сложения я был довольно хрупкого, и оттащил в дежурку. Я продолжал куда-то рваться, и что-то Кольке доказывать... - Ты ничего не знаешь и не понимаешь! Я не могу тебе всего сказать, но он - подонок, сволочь, гад, гад! - я задохнулся и вдруг разразился рыданиями. Меня трясло, а Колька прижал мою голову к груди, обнял, гладил по спине и бормотал... - Ничего, Вадька, все рассосется!
Всё мне сошло, хотя выговор я все-таки схлопотал. Еремеев с тех пор меня сторонился. Я же откровенно его ненавидел, уверенный, что все это подстроил он. Кстати, он был и на том пресловутом банкете, так что все сходилось. Что-то не вязалось, были какие-то нестыковки, но другой версии все равно не было.
В третий раз
все было намного хуже и больнее. Наше отделение, наряду с другими районными отделениями, участвовало в спартакиаде, посвященной какой-то круглой милицейской дате. В нашей команде было четверо... мы с Колькой и два старлея-оперативника. Еремеев тоже поехал членом какой-то комиссии, но, слава богу, отдельно от нас. Спартакиада проводилась на базе у озера Зеркальное, где нас всех разместили в корпусах бывшего пионерского лагеря. После первого дня соревнований мы были вторыми, что было несомненным успехом. Перед вечерним мероприятием, для которого у нас все было заранее закуплено, я пошел помыться в душ. Он располагался в отдельно стоящем небольшом здании. То ли все уже помылись, то ли всем было лень, но в душевых было пусто. Я разделся, вошел в душевую кабину и начал настраивать нужную температуру воды. В этот момент жесткой хваткой сзади моя голова была зафиксирована, а на лицо легла тряпка с резким запахом хлороформа ...
... Когда я очнулся, то пошевелиться не мог. Я лежал животом на спортивной скамейке, а мои руки и ноги были связаны под ее сидением. Даже голову я не мог повернуть. На рот был приклеен скотч. Было откровенно холодно, и я осознал, что лежу абсолютно голый. Наверное, я пошевелился, так как кто-то, находящийся вне поля видимости, подошел ко мне, сел сзади между моих разведенных ног, положил руки на бедра, медленно сдвинул их на ягодицы и сильно сжал. Я сделал бешеные усилия вырваться. Все бесполезно. А ЕГО руки продолжали мять мое тело со все большей энергией и страстью. Он уже твердо упирался членом мне в зад, и я знал, что меня ожидает, но впервые это должно было произойти при моем полном сознании. Он раздвинул мне ягодицы и начал аккуратно смазывать очко. Я вертелся настолько, насколько позволяли спеленавшие меня веревки. Это, по-моему, его еще больше раззадорило. Он хрипло задышал, сильно шлепнул меня по заднице, вцепился в раздвинутые ягодицы и начал интенсивное внедрение. Я, препятствуя проникновению, со всей силы сжался. Он зарычал, буквально разрывая меня сильными руками. Давление усилилось, и что-то стало ему удаваться. И вдруг резким толчком он вошел сразу на несколько сантиметров.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
