 |
 |
 |  | Вскоре прозвучала последняя мелодия, и стало ясно, что ресторан скоро закрывается. Александр предложил развести всех дам по домам, на такси, и так как Тамара ему понравилась больше всех, решили, что они с Тамарой поедут в последнюю очередь. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Но мне этого мало. Я помаленьку, в такт движению поезда, развожу свои ножки. Ты заглядываешь мне под юбку и, проследив за окончанием резинки чулок, видишь мою нежную кожу... И дальше... интимное местечко, не прикрытое, даже тонкой полосочкой трусиков. Моя киска, специально выбрита, чтобы тебе можно было легче рассмотреть ее. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | О, господи, но оказывается такие вот юные соплячки, они так тонко всё же чувствуют и понимают взрослого мужчину! Чувствуют своими, переполняемыми до отказа, кишочками все-все вот прямо его желанья!!! Понимают, как же ты, бедненький-то, и в самом деле, по всему - по всему вот этому вот страдал! Когда тебе, о господи, обыкновенной какой-то там нежности что ли не хватало?? И делают тебе поэтому своей развернувшейся писечкой та-а-ак, ну вот так уж прямо невыносимо как нежненько, так стерильно чистенько-чисте-нько, сладенько прямо и тёпленько, что вот уже снова начинают держать тебя на взводе! Когда ты не можешь уже не понимать того, что снова сейчас в разъехавшуюся перед тобой девчёночкину кончишь! Бля-а-а-а: прямо в эту талию тоненькую!!! Потому что ты видешь, видишь своими же собственными глазами, что всё забивается ей, такой сладенькой, прямо в пизду!!! |  |  |
| |
 |
 |
 |  | И мы с Аней слились в долгом и страстном поцелуе. Несколько минут мы не доставали своих языков из ртов друг друга, обменивались слюной и сосали дёсны партнёров. Аня полностью лежала на мне, и мои руки вовсю блуждали по её телу. Она чуть отстранилась от наших поцелуев, её помада уже была немного стёрта. Она сняла с себя кофточку и осталась в одном только лифчике, который ничуть не скрывал её торчащих и возбуждённых от секса сосков. И: положила мои руки прямо к себе на сиськи. Я начал мять их, сжимать. Аня просто была в восторге от такого удовольствия, да и я тоже. И тут вновь она резко опускается ко мне и мы вновь впиваемся друг другу в губы и вновь наш поцелуй становится страстным, манящим, желанным и долгожданным. И тут Аня вдруг откуда то, из подушки что ли, достаёт помаду и начинает, красит свои губки прямо при мне, в такой близости от меня что я аж прям просто обалдел, не обращая на меня никакого внимания. И: когда она закончила, потёрла губки друг об друга, и взглянула на меня. Губки были очень яркие, красные, только и просили, чтобы их целовали снова и снова. |  |  |
| |
|
Рассказ №4887
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 11/03/2004
Прочитано раз: 19657 (за неделю: 8)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "В центре средневекового Парижа стоял собор Какой-то там Матери, красиво украшенный сушеными чучелами телепузиков и покемонов, которые видом и запахом отпугивали злых духов. Там жил сирота и урод Квазимодо. В раннем детстве он уродом не был, но его вскормил старый извращенец-педофил поп Фролло тем, что у него было, и , однажды в процессе вскармливания младенец Квазмодо ранил зубами достоинство приемного отца, за что и получил этим здоровенным елдаком по мордасам. Его колбасило три дня и три ночи..."
Страницы: [ 1 ]
В центре средневекового Парижа стоял собор Какой-то там Матери, красиво украшенный сушеными чучелами телепузиков и покемонов, которые видом и запахом отпугивали злых духов. Там жил сирота и урод Квазимодо. В раннем детстве он уродом не был, но его вскормил старый извращенец-педофил поп Фролло тем, что у него было, и , однажды в процессе вскармливания младенец Квазмодо ранил зубами достоинство приемного отца, за что и получил этим здоровенным елдаком по мордасам. Его колбасило три дня и три ночи. Все думали, что ещё пятнадцать дней поноса и наступит мгновенная смерть, но крепкий мальчонка выкарабкался, правда стал слюнявым дебилом и его безбожно скрючило.
И вот Квазимодо вырос, его елдак был даже больше, чем у Фролло, и он все время думал куда бы его присунуть. Малыш перетрахал все чучела на соборе, так что те треснули пополам, а также всех окрестных кошек, они нарожали горбатых котят, любимого немецкого сторожевого ослика Фролло по кличке Йа-Йа-дас-ист-фантастишь и даже самого падре. Когда Квазимодо не мог поймать никого из вышеперечисленных персонажей он с горя долбил своим хуем в колокол, за что и получил должность мудозвонаря и привилегию дрочить с колокольни в присутствии монарха.
Однажды в студеную зимнюю пору он увидел с колокольни известнейшую в Париже блядь Эсмеральду. Её пизда была размером с колодец, где она обычно мыла ноги и между ними. Она беседовала с известным поэтом-пидорасом по кличке Гренгуар. Они никак не могли столковаться о цене на жопу короля бомжей Клопина, у которого Эсмеральда была сутенершей. "На хер мне твои франки! - орала Эсмеральда. - Скоро введут евро!"
Квазимодо сразу заторчал с Эсмеральды и от счастья чуть не раздолбал хуем колокол. Он как помесь сайгака с верблюдом поскакал на площадь, чтобы трахнуть цыганку. Но хитрая Эсмеральда прочухала тему и срулила по-тихому, а Гренгуар не успел: С тех пор этот пи:поэт декламирует свои стихи только стоя.
Тем временем Эсмеральду забрали в ментовку. Её стал шмонать участковый Феб на предмет наличия героина, чтобы ширнуться, а когда Эсмеральда громко пернула, то её обвинили в том, что она шахидка и стали искать в жопе тротил. Ушлый оборотень в погонах Феб стал домогаться бесплатной любви и только загнул её раком на нарах, как их застукала жирная блондинка, жена Феба, по имени Флер де Лизби, она тоже стала требовать бесплатной любви и в порыве страсти откусила Эсмеральде клитор. Цыганка пизданула её так, что Флер срубилась в обморок. Тут Феб и Эсмеральда решили продать её некрофилам. Они хотели отнести беспомощную Флер на ярмарку, чтобы срубить побольше бабла, но не смогли оторвать её от земли. Когда жена очухалась, то первым делом оторвала Фебу одно яйцо, а второе расплющила, чтоб болело. С тех пор он стал петь как Вовка Пресняков.
Эсмеральда как всегда сбежала от возмездия, но недолго веревочке виться: Её поймал поп Фролло. Он предложил отдаться ему прямо в общественном сортире, где спали бомжи. Последним не понравилось, что над их головами, кто-то будет трясти мудями и отбили Эсмеральду у Фролло. Бомжи решили трахнуть её в складчину, но не нашли ни одного гондона (потому что их тогда еще не изобрели) и побрезговали.
Тут в сортир зашел Квазимодо, он хотел трахаться, а если никого не будет, то просто подрочить. Охуев от такого количества народу, горбун засмущался поначалу, а потом радостно погукал и трахнул всех, построив по росту. Эсмеральда на сей раз получила своё по полной программе. Как говорится: "Шутки-шутки, а полхуя в желудке!"
Но она увидела волосатый и горбатый хуй Квазимодо и влюбилась в него, потому, что он напоминал холмы Андалузии, где росла её мать.
Раненый в яйца Феб тем временем не стал сидеть сложа руки, а зажав ими больное место, кинулся в погоню за Эсмеральдой. Он заметил беглянку, когда она выезжала из сортира сидя на втором слева горбе Квазимодо. И тут у Феба начался приступ тропической лихорадки, которая когда-то передалась ему через мандавошек, которыми Феба заразила одна лярва с озера Титикака. Он упал на землю, начал трагически блеять, позеленел и скрючился, при этом его непрерывно колбасило. Квазимодо заметил беспомощного зеленого Феба и обрадовался. Он еще никогда не ебал такое чучело. Закинув хуй через плечо, он сбросил Эсмеральду на землю и ринулся на страдальца. Но тут подоспела жена Феба, она закричала, увидев хуй Квазимодо: "Не трожь инвалида! Трахни лучше меня!" Горбун не стал церемониться с ней и трахнул обоих, отчего Флер кончила, а Феб скончался. Он сделал это специально, по личной просьбе президента, в назидание всем продажным ментам.
Но все жили долго и счастливо. И ни одного осла не пострадало.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|