 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Трусики оказались на полу, а его член в презервативе. Я была на столько мокрая, что он скользнул в меня без трения, и в порыве страсти я лежала под ним раздвинув ноги, целуясь и подавляя стоны, что бы остальные коллеги не поняли, что мы трахаемся. Когда он кончил, мы просто обменялись взглядами, он снял презерватив, закинул за диван, мы повязали простыни и вышли к остальным. Никто ничего не заметил. Больше на тот вечер ничего не было,до дома ее подвезла знакомая с работы. | | |
| |
|
| |
| | Миша не стал идти за стулом, с его ростом он и так доставал. Он сдвинул вбок дверцу шкафа и потянул за край скатерти, лежавшей на самом верху. Вместе со скатертью с полки что-то упало. Успев схватить предмет, Миша стоял как истукан и завороженно смотрел на него. На такой большой розовый вибратор. Бешено заколотилось сердце. Лихорадочно соображая, что делать, Миша не придумал ничего лучше как закинуть его обратно. Через мгновение в зал влетела Инна. Она испуганно уставилась на сына, но, видя, что в руках у того только скатерть, облегчённо выдохнула. | | |
| |
|
| |
| | - Конечно, я выбираю попу, а не рот. Мальчики, смотрите и учитесь. Как брать кого-нибудь в зад, мужчину или женщину? Да-да, этот половой орган - "очко" , - одинаков у баб и мужиков. Вначале нужно подготовить попу к взятию. Б. , тебе не нужно опорожниться? | | |
| |
|
Рассказ №4922
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 30/04/2022
Прочитано раз: 36756 (за неделю: 17)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Вечер, дождь, вокзал, перрон.
..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Вечер, дождь, вокзал, перрон.
Сумки, пакеты, купейный вагон.
"Ваши билеты?", "Где наши места?"
Такая знакомая всем суета.
Жена уезжает, а я остаюсь.
В который уж раз с этим мирюсь:
Всего лишь на месяц, на четыре недели..
Ах, поскорей бы они пролетели!
Четыре недели я снова - один.
Восьмое купе. Ба, попутчик! Грузин:
"Канэшно, садитесь. Помощь нужна?
Вмэсте поедем?" "Нет, только жена"
"Ви до конэчной?" "Да" "И я до конца.
Ай, за отъезд, випьем винца?!"
"Что вы, не стоит!" "Ну вот!
Где это видано, мужчина - нэ пьет?!"
"Ну хорошо. За отъезд - по пять грамм"
"Канэшно, канэшно! И - нэмного - за дам!"
Разлил по стаканам густое вино.
"За отъезд. За знакомство. Мое имя - Вано"
"Провожающих просят покинуть вагон!"
Сердце забилось горячим комком.
Целую супругу и тихо шепчу:
"Как поживает твоё "не хочу"?
"Не знаю, не знаю!" - смеется жена
И допивает остатки вина.
"Сам понимаешь, - начинает шутить, -
я женщина слабая. Всё может быть!"
"Да этот Вано кобель еще тот!"
"Мой муж разрешенья мне не дает?!"
"Конечно, даю. Как и раньше. Даю"
"Спасибо, родной мой, я это ценю!"
Мы расстаемся. Между нами стекло.
Жена уезжает. С грузином Вано.
Я знаю, что будет, что произойдет.
Этот южанин ее отъебёт!
Да, супруга моя красива, стройна.
Любой мужик от нее без ума.
Как мухи на мед! Житья не дают!
Напоят, уболтают и - без мужа - ебут!
Вот и сейчас, оставшись одна,
Снежана долго стоит у окна.
А этот в купе шустрит над столом.
Салями, сыры, бутылки с вином:
Азарт охватывает мужика!
И, мыслит, победа будет легка.
"Ах, бедра какие! А ножки! А грудь!
Нет, до утра не дам ей уснуть!
В рот ей засуну и в попу воткну!
Ну что она там? Прилипла к окну?"
"Красавица, очень прошу вас за стол!"
И, улыбаясь, к ней подошел.
"Випьем, покушаем, поговорим!"
Ах, эта шельма, усатый грузин!
Пили вино, слегка закусили.
И говорили всё, говорили:
И вдруг на колени легла ей рука:
Лаская, под юбку скользнула слегка:
Снежана спросила "Ты хочешь меня?"
Грузин аж подпрыгнул! "Хочу ли тэбя?"
"Да, я очэнь хочу показать,
Какая она - настоящая стать!"
Он к ней пересел и крепко обнял.
И юбку смело на бёдра задрал.
Колготки, трусы снимает с супруги:
И - достает из штанов свой упругий,
Огромный, толстенный, напрягшийся член
В синих прожилках вздувшихся вен!
Головка его красна и громадна.
"Вот это игрушка, вот это награда!"
Такого Снежка еще не видала,
А сколько их в ней-то перебывало!
Не веря себе, Снежана берет
Руками сей мускул И -в рот его, в рот!
Упасть! Обалдеть! Вот это размер!
Как среди октябрят пионер!
Лаская "гостя" вовсю языком,
Супруга думает лишь об одном:
Войдет или нет? Порвёт - не порвет?
"Вот счастье свалилось, ебись оно в рот!"
Вано от восторга начал рычать
"Эй, падажды, нэ надо кончать!"
И, повернув мою шлюху спиной,
Меж ног ей залез своей колбасой!
Снежана прогнулась насколько смогла -
И ноги пошире уже развела:
Присела, открыв максимально вагину:
И тотчас Вано воткнул в нее дрыну!
Длинный и толстый, как баклажан,
Пролез, протиснулся, хулиган!
Супруга, как перепелка на вертеле,
На хуе грузинском! А он еще вертит в ней!
Грузин за бёдра ее ухватил.
И - со всей силы!- на хуй насадил!
Из Снежки, чего никогда не бывало,
Всего с одного рывка - побежало:
А этот гигант всё суёт и суёт!
И что-то от счастья по - грузински орёт!
Супруга уже тихонько скулит:
Упасть бы! Да как?! На хую ведь висит!
И вдруг грузин изогнулся дугой -
И в матку ударило теплой струей!
И, сразу обмякнув, выскочил хуй:
Чмокнув при этом, как поцелуй.
Снежка упала на полку ничком.
Руки - как плети, лишь попа - торчком.
А Вано озорник, маньяк, хулиган,
Вновь наливает полный стакан.
Член, как верёвка, висит между ног.
А яйца - огромный амбарный замок!
Гладит любимую по ногам.
"Я, дарагая, савэт тибе дам.
Чем больше со мной ти будэшь лэжать,
Тем лэгче привикнешь. Кончай отдыхать!"
И видит Снежана - напрягся и встал!
Мужчина вновь ее возжелал!
Чудовище вновь в нее ворвалось -
Огромная, толстая, сильная ось!
И, правда, как будто не очень уж больно.
И, в общем и целом, супруга довольна.
И робко навстречу ему поднялась.
И в ритме едином согласно слилась:
Поезд мчится в ночи, по рельсам стуча.
И мрак разрезает светом луча.
Разлучив нас на месяц, поезд бежит:
А в купе номер восемь Снежка лежит:
Кончает и стонет и снова кончает!
И ласково поезд с Вано их качает.
Но через месяц, вернувшись домой,
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
