 |
| |
| | Сладкие ароматы возбуждения проникали в меня, дурманили и расслабляли. Предавшись покою и удовольствию я потер меру времени, ход его остановился и вечная зимняя пурга накрыла нас, она подарила нам эту ночь и скрыла от всего мира. Совершенно увлёкшись игрой, я наклонил голову на бок и притворился будто это простой поцелуй, сжимал губки, проникал язычком. Это было очень забавно и приятно. Со временем дыхание девушки участилось, она начала больно сжимать мои кудри в кулачке, крики нарастали в своей силе и дрожь пробегала по всему её телу. На животике выступили крохотные капельки пота. В апогее наслаждения она изогнула дугой спинку на пару секунд, громко вскрикнула и обмякла в блаженстве. | | |
| |
|
| |
| | Вот как увлекло ее это зрелище, даже дышать забыла! Шумно вздохнув, она вновь перевела взгляд на торчащий инструмент парня: тот продолжал его дрочить, сдвигая и надвигая кожицу на головку бережно держа ее большим и указательным пальцами правой руки. В тот же момент, откуда-то от горла, покатилась по Светкиному телу ледяная волна возбуждения. Вот она, окатила обе сочные девичьи грудки, от чего сосочки, словно поздние ягоды, тронутые первым ночным заморозком, затвердели до стеклянной твердости. Спустившись ниже, волна легким ветерком пронеслась по красивому, слегка выпуклому животику, затем по покрытому рыжеватой порослью лобку, и, наконец, слившись в тугой энергетический комок, как бильярдный шар в лузу, влетела в нежные створки юного влагалища. Промежность девушки вспыхнула огнем, и, чтобы хоть как-то унять этот сексуальный пожар, рука Светки, вопреки ее воле, нырнула под халат, ужом проскользнула под резинку трусов, и принялась неистово массировать разгоряченную плоть. Возбуждение нарастало, пальцы все сильней и сильней терли набухший клитор, заныривали в размякшее и истекающее соком влагалище, приближая желанное чувство сексуального облегчения. И вот Светка увидела, что движения руки парня стали более резкими, он дрочил уже не двумя пальцами, а всей ладонью, крепко обхватив ствол своего органа, с багровой головки которого в тот же миг брызнули в сторону окна крупные и тяжелые кали мутной жидкости. От вида такой фантастической картины, и Светку резанул мощный оргазм, она судорожно привстала на носочки, закатила глаза, и, потеряв равновесие, повалилась на подоконник, растрепав по нему свои красивые каштановые волосы. Отдышавшись, Светка нехотя подняла голову, и взглянула в окно. Парень стоял на том же самом месте, а на лице его проступало неподдельное изумление: надо полагать, он прекрасно понял, чем занималась Светка, наблюдая за его мастурбацией. Девушке стало стыдно, и она тут же задернула штору. Но прежде, чем тяжелая ткань отгородила ее от внешнего мира, ей всё-таки удалось кинуть беглый взгляд на вожделенный объект - могучий инструмент онаниста обмяк, головка его склонилась к земле, но в размерах он потерял не много. | | |
| |
|
| |
| | Осень. Серое небо, серые дома, серые люди. На улицах грязь, холодный ветер со срывающимся снегом. Последний месяц осени, и у меня скоро день рождения. Родители пообещали сделать мне сюрприз, но мне не чего не нужно. Единственное что я хочу, это что бы мой дед приехал ко мне.
| | |
| |
|
| |
| | Прибежав домой, Ира быстро разделась и направилась в ванную, встав под горячий душ, она взяла гель и стала наносить его на тело, гель приятно пах и руки легко скользили по всему телу. Ира поняла, что может увлечься, поэтому взяла себя в руки и быстренько покончила с купанием. Вытерлась. И побежала голышом в свою комнату. Здесь она выбрала симпатичные белые трусики с сердечками и надела легкий шелковый халатик. Пуговиц у халата не было он просто запахивался и перетягивался поясом. Полы халата не были слишком короткими, но колени не прикрывали. Девочка подошла к зеркалу и полюбовалась своей ладной тонкой фигуркой, остренькие грудки очаровательно приподнимали ткань халатика. Ей понравилось то, что она увидела. Она включила ноутбук, быстро пробежала глазами по перечню видеофайлов и сбросила самые интересные на флэшку. В ее детской комнате, на стене висел большой плазменный телевизор, который кроме всего мог считывать видео с флэшки. Ире показалось, что им с Олей будет проще смотреть фильмы именно по телевизору, потому что кровать при этом останется свободной, ноутбук же для удобства пришлось бы как то умащивать на кровати. Вскоре она услышала звонок в дверь. Открыв дверь, она увидела Олю. Оля переоделась в топик и юбку-шорты. По сложению Оля была похожа на Иру, тоже худенькая с небольшой грудкой, ее упругая попка приподымала полы юбочки сзади, почти оголяя половинки ягодиц, но к разочарованию многих мальчишек, да и мужчин, которые пристраивались к ней вслед, в надежде увидеть ее трусики, на самом деле это была не юбка, а просто стилизованные под юбку шорты, поэтому откровенность одежды на самом деле была обманчива. | | |
| |
|
Рассказ №496
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 18/04/2002
Прочитано раз: 26400 (за неделю: 6)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Привстал я на корточки и говорю: ты чё, блядь, опусти юбку, люди же, говорю, ходят! Ты же в больнице всё-таки, волчица позорная! Правильно говорят моя мама и моя бабушка тётя Женя, что тебя даже собака Тимка за полкилограмма мяса ебать не будет! В общем, нагнал я её, вонючую, из культурного заведения, потому как гадко мне на душе и тошно стало. Ну ты знаешь!..."
Страницы: [ 1 ]
Ну вот, а дело это было летом, - говорил мне мой друг Степанов, размахивая красными ручищами, - представляешь, Миньк, решил я подлечиться в психиатрической наркушке. Не скрою, томно сначала было, крутило, выворачивало, потом от меня воняло тоже, ну ты знаешь. Приезжал ко мне вот туда, в больницу то. Короче, в палате меня одного поселили. Главврач дядька здоровый такой, улыбаясь, говорил, что этого шибздика, то есть меня, опасаться не стоит, а если хотя бы пёрнет, мы ему по еблу мясорубкой, а потом в унитаз. Ну ты знаешь. Ну а Натаха-то у меня постоянно торчала, прела, контролировала: то к главврачу в кабинет завалит, и истерику закатит, то больному какому нахамит, в общем, плохо сначала было, да и её никто не ёб. И у меня тоже хуище знаешь как с кумара-то стоит, ну ты знаешь. В общем, обоим нам с ней так себе.
Ну вот, как-то до обеда, Натаха-то и впёрлась ко мне в палату. А я, помню, злой был, и потому как крикну ей в рыло: стоять, блядища! Вот тут-то она и сникла. Глаза вытаращила и смотрит на меня, испугалась очень. А я Минь, чувствую, что чувствовать уже нет сил, что пах у меня огнём дышит. Хуй, значит, на волю просится. Я говорю Натахе своей: эй, юбку приподними, дай вздрочну! Она тут же и повиновалась. Зубы у неё громко застучали. Юбка узкая, трещит по всем швам, ну ты знаешь. Ну вот, приподняла она её, на меня пахнуло крепким женским запахом. Она ляху-то свою забросила на спинку кровати, а на другой ноге балансирует, равновесие держит, как балерина Павлова, стоит выпендривается. Ну а я, короче, дрочу наяриваю. Дрочу я, значит, дёргаю туда-сюда, и никак закончить не могу. А Натахе-то это нравится, ну ты знаешь. Раскраснелась вся, пыхтит, слюну пустила. Трусики у неё в горошинку такие, с дырочкой, на колено съехали, колготы у неё тёмные, с подтёками бледными, ну ты знаешь, и тут чувствую, что уплываю. И цокот женских каблуков слышу за дверью. Медсестра таблетки разносит. Тоней её зовут.
Дверь в наркушке, как и на дурке, без замков. Ну она и влетела, медсестра Тоня, да как взвизгнет: Степанов, таблеточки ваши! Рука моя дёрнулась, и молофья из хуя моего прямо Тоне под каблуки - шлеп! И одна, ты представляешь, маленькая такая капелюшечка, к очкам её прилипла и блестит таково, как жемчужинка, переливается. А Тонька-то на каблучках своих возьми да поскользнись, поднос с таблетками в сторону, ну а она плашмя на паркет, аж стены задрожали. Натаха-то моя, во дура-то, так и стоит с задранной юбкой своей, ну я, не долго думая, на пол бросился, таблетки стал подбирать, в рот запихивать, и свои и чужие, ну ты знаешь. Пока я по полу елозил, минут, наверное, пятнадцать прошло. Пруха в палате стоит любовная, медсестра всё лежит, пузыри изо рта пускает, а Натаха-то, как статуя свободы, с ляхой своей лиловат стоит, словно замурованная во времени Кариатида.
Привстал я на корточки и говорю: ты чё, блядь, опусти юбку, люди же, говорю, ходят! Ты же в больнице всё-таки, волчица позорная! Правильно говорят моя мама и моя бабушка тётя Женя, что тебя даже собака Тимка за полкилограмма мяса ебать не будет! В общем, нагнал я её, вонючую, из культурного заведения, потому как гадко мне на душе и тошно стало. Ну ты знаешь!
По прошествии нескольких дней стал я замечать приятные перемены в отношении ко мне со стороны больных, персонала и даже главврача. А чё, он так мужик вроде бы ничё, хороший. А больные мне кто сигаретку предложит, кто колёсико. Люблю! Ну а самое главное, Миньк, вот в чём: иду я как-то в туалет обоссаться, гляжу - навстречу мне медсестра Тоня, шея у неё перебинтованная, в корсете, только вместо подноса с лекарствами томик Блока. Руки у неё слегка дрожат. Накрашенная и, знаешь, красивая такая, тихая.
Приблизилась она к моему уху, а мне неловко как-то, пахнуло на меня французскими духами, и говорит таково нежно-нежно: какой же вы, Степанов, удивительный человек! Бломбир!
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
