 |
| |
| | Никакие другие ласки, кроме поцелуев, ограниченных от пупка и выше не входили в наше меню. Помню, как-то раз, пытался лизнуть ей клиторочек, помню, как посыпались искры из глаз от пинка ее колена, больше не пытался....Никакие умные сексуальные книжки для молодых супругов, ни мои горькие причитания на тему обогащения интимных манипуляций ни к чему не привели. Тут, ко всему прочему, она забеременела. По советам подруг и других наших семейных доброжелателей рекомендовала мне к ней не приставать, дескать, секс губительно влияет на долгожданное наше чадо. Легче было уговорить моего шефа дать мне очередной отпуск в каком-нибудь бархатном августе, нежели ее уломать дать мне. Это мне порядком надоело, и я начал погуливать на стороне, благо сохранился еще институтский блокнот с солидным количеством телефонов моих пассий. | | |
| |
|
| |
| | Диана вскрикнула от удовольствия, когда этот механический по сути, но самый что ни наесть натуральный по ощущениям фаллос проник в неё. Он был такой настоящий, такой горячий, да и общая температура тела марионетки с разогретым кристаллом повысилась до нормальных тридцати шести с половиной градусов. Девушка обхватила ногами талию куклы и прикрыла глаза от удовольствия. Марионетка же, войдя на максимально допустимую влагалищем глубину, стала сношать хозяйку ритмичными, неспешными движениями. | | |
| |
|
| |
| | Я смотрела на маму пока она говорила, но когда она повернулась чтобы следовать за моим отцом, я посмотрела обратно на Ричарда, он снова подмигнул мне, и затем жестом своей головы указал на тропинку, которая вела от дорожки вдоль реки в сторону леса Спиннеров. Там были несколько дорожек, которые пересекали лес между рекой и каналом, в середине леса был старый фермерский дом, когда мой дед купил ферму, этот дом уже был непригоден для жилья. Когда строился канал, через него перекинули мост, чтобы фермер мог добираться до своей фермы и обратно, но за последние годы мост пришёл в негодность, и поскольку канал больше не приносил денег, нечем было заплатить за ремонт моста, поэтому его просто огородили забором, и моему дедушке пришлось добираться до своих полей с Кеттеринг-Роуд, а из-за большого расстояния от Кеттеринг-Роуд до фермерского дома он никому не мог сдать его в аренду, поэтому дом за ненадобностью начал приходит в упадок. | | |
| |
|
| |
| | Вика обхватила губами головку члена и медленно скользнула к его основанию, стараясь как можно глубже захватить его ртом, а левой рукой стала поглаживать яички. Она наслаждалась ощущением горячего и твердого члена во рту, медленно скользила по нему, но через некоторое время она стала ускорять темп. | | |
| |
|
Рассказ №496
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 18/04/2002
Прочитано раз: 26743 (за неделю: 4)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Привстал я на корточки и говорю: ты чё, блядь, опусти юбку, люди же, говорю, ходят! Ты же в больнице всё-таки, волчица позорная! Правильно говорят моя мама и моя бабушка тётя Женя, что тебя даже собака Тимка за полкилограмма мяса ебать не будет! В общем, нагнал я её, вонючую, из культурного заведения, потому как гадко мне на душе и тошно стало. Ну ты знаешь!..."
Страницы: [ 1 ]
Ну вот, а дело это было летом, - говорил мне мой друг Степанов, размахивая красными ручищами, - представляешь, Миньк, решил я подлечиться в психиатрической наркушке. Не скрою, томно сначала было, крутило, выворачивало, потом от меня воняло тоже, ну ты знаешь. Приезжал ко мне вот туда, в больницу то. Короче, в палате меня одного поселили. Главврач дядька здоровый такой, улыбаясь, говорил, что этого шибздика, то есть меня, опасаться не стоит, а если хотя бы пёрнет, мы ему по еблу мясорубкой, а потом в унитаз. Ну ты знаешь. Ну а Натаха-то у меня постоянно торчала, прела, контролировала: то к главврачу в кабинет завалит, и истерику закатит, то больному какому нахамит, в общем, плохо сначала было, да и её никто не ёб. И у меня тоже хуище знаешь как с кумара-то стоит, ну ты знаешь. В общем, обоим нам с ней так себе.
Ну вот, как-то до обеда, Натаха-то и впёрлась ко мне в палату. А я, помню, злой был, и потому как крикну ей в рыло: стоять, блядища! Вот тут-то она и сникла. Глаза вытаращила и смотрит на меня, испугалась очень. А я Минь, чувствую, что чувствовать уже нет сил, что пах у меня огнём дышит. Хуй, значит, на волю просится. Я говорю Натахе своей: эй, юбку приподними, дай вздрочну! Она тут же и повиновалась. Зубы у неё громко застучали. Юбка узкая, трещит по всем швам, ну ты знаешь. Ну вот, приподняла она её, на меня пахнуло крепким женским запахом. Она ляху-то свою забросила на спинку кровати, а на другой ноге балансирует, равновесие держит, как балерина Павлова, стоит выпендривается. Ну а я, короче, дрочу наяриваю. Дрочу я, значит, дёргаю туда-сюда, и никак закончить не могу. А Натахе-то это нравится, ну ты знаешь. Раскраснелась вся, пыхтит, слюну пустила. Трусики у неё в горошинку такие, с дырочкой, на колено съехали, колготы у неё тёмные, с подтёками бледными, ну ты знаешь, и тут чувствую, что уплываю. И цокот женских каблуков слышу за дверью. Медсестра таблетки разносит. Тоней её зовут.
Дверь в наркушке, как и на дурке, без замков. Ну она и влетела, медсестра Тоня, да как взвизгнет: Степанов, таблеточки ваши! Рука моя дёрнулась, и молофья из хуя моего прямо Тоне под каблуки - шлеп! И одна, ты представляешь, маленькая такая капелюшечка, к очкам её прилипла и блестит таково, как жемчужинка, переливается. А Тонька-то на каблучках своих возьми да поскользнись, поднос с таблетками в сторону, ну а она плашмя на паркет, аж стены задрожали. Натаха-то моя, во дура-то, так и стоит с задранной юбкой своей, ну я, не долго думая, на пол бросился, таблетки стал подбирать, в рот запихивать, и свои и чужие, ну ты знаешь. Пока я по полу елозил, минут, наверное, пятнадцать прошло. Пруха в палате стоит любовная, медсестра всё лежит, пузыри изо рта пускает, а Натаха-то, как статуя свободы, с ляхой своей лиловат стоит, словно замурованная во времени Кариатида.
Привстал я на корточки и говорю: ты чё, блядь, опусти юбку, люди же, говорю, ходят! Ты же в больнице всё-таки, волчица позорная! Правильно говорят моя мама и моя бабушка тётя Женя, что тебя даже собака Тимка за полкилограмма мяса ебать не будет! В общем, нагнал я её, вонючую, из культурного заведения, потому как гадко мне на душе и тошно стало. Ну ты знаешь!
По прошествии нескольких дней стал я замечать приятные перемены в отношении ко мне со стороны больных, персонала и даже главврача. А чё, он так мужик вроде бы ничё, хороший. А больные мне кто сигаретку предложит, кто колёсико. Люблю! Ну а самое главное, Миньк, вот в чём: иду я как-то в туалет обоссаться, гляжу - навстречу мне медсестра Тоня, шея у неё перебинтованная, в корсете, только вместо подноса с лекарствами томик Блока. Руки у неё слегка дрожат. Накрашенная и, знаешь, красивая такая, тихая.
Приблизилась она к моему уху, а мне неловко как-то, пахнуло на меня французскими духами, и говорит таково нежно-нежно: какой же вы, Степанов, удивительный человек! Бломбир!
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
