 |
| |
| | Прибегая к нему по утрам в постель, она запрыгивала на него, они обнимались, кувыркались и часто отец располагал дочку в позе "сверху". А когда он случайно (якобы) перемещал её чуть пониже живота, то она порою оказывалась на чём-то твёрдом. Когда она немного подросла и стала ходить в школу, то возвращаясь домой после уроков, сразу бросалась к папе на колени. Если это происходило летом, то кроме трусиков на ней под школьным платьицем больше ничего не было. Она широко раздвигала свои маленькие ножки и старалась писей нащупать твёрдый жгут, который всегда у её отца торчал под брюками... | | |
| |
|
| |
| | Сразу стало гораздо удобнее. Она медленно наделась на торчащий Серегин кол и стала совершать удивительные движения - в верхнем положении член почти выскакивал из ее губок, потом входил, раздвигая их головкой, а в нижнем положении она вжималась в него, он стал поддавать ей вверх. Наконец, Серега не смог сдержаться и с крупной дрожью и с хрипом в горле бурно заспускал в нее свое семя. Она плавно замедлила движения, остановилась и поцеловала его открытым ртом. Когда член стал опадать, плавно снялась с него, подхватила одежду и ускользнула в ванную. Зажурчала вода. Серега, отходя, поневоле сравнил ее с Иркой. Сравнения никакого не было - Ирка работала деловито, как машина, и так же, как машина, не получала от этой работы никакого видимого удовольствия. Верочка же была нежная, ласковая, а кроме того сама сильно торчала от этого дела, от чего кайф был невероятным. | | |
| |
|
| |
| | Взяв массивный кожаный ремень, который был предназначен для ношения снаряжения, человек в чёрном стал пороть Крис, периодически меняя силу и тем ударов. Закончив пороть, человек в чёрном отложил ремень, и обойдя Крис, оказался у неё пред головой, которая была опущена и прижата к полу. Взяв Крис за волосы, он резким движением поднял её голову, после чего, плюнув ей в лицо, приказал открыть рот. Руки этого человека были на столько сильны, что Крис на секунду показалось, что он оторвёт ей голову. Человек расстегнул форменные брюки, которые упали на пол под весом пистолета, достал свой член, который был больше чем у шефа, как показалось Крис и стал трахать её в ротик. Его член доходил до самого горла, Крис порой казалось, что она задохнётся. Закончив и кончив её в ротик человек одел упавшие штаны, повернулся подошёл к столу и взяв бутылку виски выпил прямо из горла. | | |
| |
|
| |
| | И вот пришел день, когда я больше не в силах была терпеть напряжения, сжимающего мою грудь и затмевающего мое сознание, и, отбросив все свои комплексы и сомнения, я решила сделать первый шаг на встречу Егору. Был теплый вечер, и я вышла на прогулку в легком кружевном платье, чуть прикрывающем полоску трусиков, которая то и дело становилась мокрой, когда я погружалась в мысли о моем соседе. О, как я мечтала в такие моменты кончить, сидя на лице Егора, так, чтобы капельки моего сока окропляли его рот, чтобы его губы жадно пожирали лепестки моего распустившегося бутона. | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 17619 (за неделю: 7)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
