 |
| |
| | Мы стоим полностью обнаженные под проливным дождем, тела переплелись, твои руки ласкают мое мокрое тело, как же я хочу почувствовать тебя в себе! Я глажу твоего мальчика и он тут же отзывается на мои ласки. Повернувшись спиной, я оперлась о ствол большого дерева. Пробежав пальцами вниз по спине, ты нежно начал ласкать клитор. Я изнемогаю от желания, дождь превратился в миллион пальцев, которые не оставляют без внимания ни один кусочек тела. Ты не можешь больше сдерживаться и по хозяйски входишь в меня глубоко и уверенно. Подмахивая тебе попкой, я испытываю такой кайф! Сколько длилось это блаженство сказать тяжело, кажется, я вообще отсутствовала на земле, а летала в небе! | | |
| |
|
| |
| | Да у всех просто вскочили, а поскольку мы все были голые, то конечно такая картина напоминала частокол на лужайке и все машинально, типа от стыда, перевернулись на живот, естественно прикалываясь и ржа, как лошади. Только вот голоски то у нас были тоненькие, не чета Илюхиному, уже поломавшемуся и хриплому. Он же как лежал на боку, так и не пошевелился, а мы все уставились на его гигант, который тоже встал и вздрагивал при каждом ударе сердца. Ну что и говорить все пацаны офигели от его размеров, ну сантиметров 20 был точно. Он закончил рассказ, а мы уже ёрзали от нетерпения как-то разрядиться. Деревенские пацаны были попроще и один из них - Санька 14 лет просто и убедительно предложил подрочить. Он сказал это громко и прямо: | | |
| |
|
| |
| | В яйцах родилась волна напряжения, которая пошла одним мощным спазмом выше. Я зарычал и сильно стиснув ладонями раздвинул в стороны ягодицы ее жопы, максимально широко раскрывая пизду, и засадил как мог глубоко. Раскаленные струи спермы одна за другой пробегали по члену и били в ее лоно. А я все вдавливал и вкручивал и в нее свой хуй, спуская струя за струей. Кажется, я хрипел и рычал ей прямо в ухо, за мочку которого ухватился зубами. Лера тоже хрипела и извивалась тазом подо мной. | | |
| |
|
| |
| | Отодвинув полоску трусиков в сторону, он пальцами стал проникать ей во влагалище, она застонала. Затем он встал и снял с нее трусики, повернул на бок и лег рядом головой к ее ногам. Приподнял ей ножку и принялся вылизывать ее бритую киску. Перед ее лицом оказался его член, он был огромен. Толстый и сантиметров 25 в длину. Она нежно взяла его в ладонь и залупив головку принялась вылизывать ему яйца и водить по стволу, постепенно заглатывая его в рот. Я увидел, что Борис лизал ей промежность и разведя ей ягодицы, проникал языком ей в анус. Мне она никогда такого не разрешала и в попку не давала. Через несколько минут он встал и подложив ей под попку подушку, лег сверху и я услышал, как он попросил ее вставить член. | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 17781 (за неделю: 0)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
