 |
 |
 |  | Максим бесцеремонно надавил мне на шею, прижал к столу. В ложбинку моей попки уперся твердый член. Вошел между губками, углубился и я начинаю подаваться ему навстречу. Хо-ро-шооо! Максим меняет позы, подталкивает мое послушное тело, наклоняет, переворачивает, и снова вгоняет в меня свой властный ствол. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Это было нечто! Популя громко вздохнул а я и пустила такой стон, что все собаки во дворе мне подвывали. Папуля медленно начал вынимать член но попка не отпускала его всасывая в свои глубины. Я решила пойти до конца и подалась попкой на встречу члену. Обильная смазка, раслабленные мышцы, возбуждение и наверно моя глубокая попка сделали свое дело. Член вошёл до упора, и яички папочки удар лист об мою киску. Я поласкала их ручкой, привыкая к огромному члену в попке лишившему меня нальной девственности. Чувства переполняют меня и мою попку. Горячий член заполнял меня, папуля медленно двигался во мне, доставляя огромное удовольствие нам обоим. Я сжимала от удовольствие попку и член начинал двигаться туже, доставляя больше удовольствия. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Видимо, хитрая Сергиевская специально наняла на должность физрука физически и сексуально сильного, но безвольного мужчину. Ни одна из учительниц не захочет связывать с таким свою семейную жизнь, а иначе лицей лишится разом двух учителей. К тому же, не удовлетворенные слабыми и неопытными школьниками, учительницы могли прибегать к его услугам тогда, когда хотели. Все женщины в школе (а в элитном лицее - и подавно) - волевые, харизматичные личности, умеющие подчинять себе школьников с их непростыми ломающимися характерами. Такие женщины если не презирают, но, по крайней мере, равнодушны к "тюфякам", мужчинам без стержня, уповающим только на силу мышц, а не на силу духа. Лиза вдруг поняла, что, общаясь с Егором и говоря о нем за глаза, все женщины слегка подтрунивали над его ролью покорного самца. Испытание, которое ему устроила Сергиевская, и ее последующая "награда", слова Светы ("иметь под рукой любвеобильного коллегу-мужчину") , когда она звала Егора к себе, и вопрос Олеси, назначившей его на роль эксперта по женским качествам... Но главное было не в словах, а во взглядах и в интонациях. Все они воспринимали физрука так же, как директриса - как безотказного секс-робота... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я взял ее левую грудку губами. Сначала осторожно, потом все глубже и глубже. Прелестный, твердый как камень, сосок дразнил мне небо, зубы под мягкой кожей неистово ласкали упругую, тугую женскую грудь. Она рукой, вцепившись мне в волосы, прижимала меня к груди и только просила: глубже! Сильнее! Второй рукой она поймала мой член и совершенно неуловимым движение бедер заправила его себе между ног. |  |  |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 18765 (за неделю: 50)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|