 |
| |
| | Девушка опустила юношу на колени (на голые ноги, но Паше было все равно) , и через секунду напротив его лица возникла ее киска. Она прижала его лицо в свое лоно и приказала лизать. Привыкший к приказам Паша, принялся двигать языком по губам влагалища, и засовывать его внутрь ("А вкус совершенно другой чем у члена, и пахнет по другому" - подумал Паша) . Но девушка решила взять инициативу в свои руки и сама насаживалась на Пашкин язык, как ей хотелось. Найдя "ту позу" она застонала, и тут же зажала свой рот губами. Она стала трахать язык Паши своей киской и дрожать все больше и больше. Уже еле сдерживая стон, на Пашкино лицо что то прыснуло из киски Илоны, потом ещё раз. Первую порцию он случайно проглотил (она была кисло горькой) , а вторая попала ему на лицо и воротник рубашки. | | |
| |
|
| |
| | Димка был сексуально озабоченным парнем. Всегда веселый и озорной он как манок привлекал Романа своей непосредственностью, тонким умом, будил в нем желания. Его красивый стройный член не знал усталости и всегда рвался в бой. Даже после трех-четырех оргазмов, когда все семя было вылито на ложе любви, Дима вновь принимался за свое, доводя и себя и Романа до сексуального исступления. Ромка был не так горяч, но брал качеством и нежностью. Немного сдержанный с хорошим чувством юмора Рома также бередил сердце своего друга. Спокойный и уверенный он внушал доверие. Их любовь крепла день ото дня, наливалась мужской силой. Какая то родственная сила их душ захватила и понесла вперед, сметая на пути остатки сомнений и нерешительности, все дальше и дальше вовлекая в мир мужских отношений... | | |
| |
|
| |
| | И тут я уже не вытерпел. Именно то, о чем сказала Настя, тут же и произошло со мной. В полумраке теплой летней ночи я стоял перед ней, зажав себя между ног обеими ладонями и кончал прямо в трусы. Я снова очень старался не закричать, но сдержаться уже не мог. Приходилось стонать тихо, сквозь зубы, так что я слышал ласковые слова Насти: | | |
| |
|
| |
| | Я не стала полностью снимать её футболку просто задрала её выше грудей, от чего те стали торчать еще сексуальней. Сосочки её были твердыми, как камешки, а вокруг большие тёмно-розовые и немного припухшие ореолы. Наклонившись над ними я стала целовать её груди, но не касаясь сосочков. Мяла их руками, гладила и снова целовала. Я решила немного помучить её и растянуть своё удовольствие. Через несколько минут я решила заняться уже самими сосочками. Я взяла в рот левый сосок и начала осторожно посасывать. Она застонала, и я тоже. Боже, какие же они были вкусные! Я втянула её сосок насколько могла себе в рот и стала водить языком вокруг него. Свободной рукой я взяла её правый сосочек и сильно сжала его. Потом начала крутить его, осторожно оттягивая. Сосок в моем рту стал твёрдым как мрамор, но я продолжала сосать и лизать его. Она стонала всё громче и громче, глаза её закатились, а бёдра стали описывать характерные круги я поняла, что она возбудилась до предела. Но торопиться было некуда, я её мучила. | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 18434 (за неделю: 19)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
