 |
| |
| | После нашей последней оргии в последнюю ночь круиза, Марк удостоверился, что получил наш адрес и номера телефонов, и сказал, что свяжется с нами. Когда мы вернулись домой, все вернулось в норму. Я отказался от красных туфелек, но Линда продолжала носить свой браслет с полным намереньем искать большие черные члены, чтобы потрахаться на стороне. Она была одержима тем, чтобы заиметь черного ребенка, и заставляла меня одевать презервативы, пока не подтвердила свою беременность. К концу первых трех месяцев ей было уже поздно что либо делать, кроме как рожать ребенка. Округлившийся животик Линды подсказал нашим детям, что у нас будет еще один ребенок. Они думали, что мы сошли с ума, но не подозревали, насколько далеко зашло это безумие. Мы подумали, что беременность на данный момент итак была достаточным шоком, и решили поговорить о внешности ребенка после родов. | | |
| |
|
| |
| | Так и сделал, оделся, подошел к кровати, провел рукой по ее груди, бедрам, попе и животу, снял браслеты с ног и рук и положил их в сумку, перекинул плащ через руку и вышел. | | |
| |
|
| |
| | Мой ствол требовал разрядки. Я видел, как бабушка села на пуфик перед ноутбуком и взяла телефон. Заиграл мой телефон. "Привет! Ты завтра сможешь заехать ко мне? Ноутбук что то не работает. "-начала она разговор. Мне не хотелось, что бы она отошла от вебки, поэтому я стал расспрашивать ее о театре. Хлыщ обнял ее и стал целовать ее шею и плечи. Его руки мяли ее груди. Я видел бабулино лицо, видел ее закрытые от наслаждения глаза. Она подняла руку и обхватила хлыща за шею. "Все! Жду завтра!"- и гудки отбоя. Хлыщ развернул ее боком к ноутбуку и вставил бабушке ствол в рот. | | |
| |
|
| |
| | Наконец наступил вечер, и жена вышла ко мне в красном, коротком плаще. Первое, что меня поразило - это была ее косметика, ярко накрашенные красные губы и тени для глаз, причем сразу было видно, что это дешёвая косметика, и нанесено безвкусно. "Ну как я тебе?" - сказала, блестя глазками жена. "Вылитая шлюха! ты где так отвратно красится научилась?" - меня начал разбирать смех, напрочь прогоняя накопившееся возбуждение. "А так?" - Танюшка распахнула плащ, а под ним - ничего, вернее пояс, чулки: и все. Грудь со стоящими сосками отлично смотрелась на этом фоне. Черт побери, от такой "шлюхи" и у импотента встал бы член. "Ты уверена, что хочешь так пойти?" - я все еще надеялся, что благоразумие возьмет верх, но жена запахнув плащ, подошла ко мне и положила свою руку на ширинку - "Неет, я же твоя шлюха, и хочу что бы ты меня снял! Я сейчас пойду к дороге, а ты выходи через пять минут на съем. " - она повернулась и виляя попой пошла в коридор. Блин, она заводила меня все больше и больше. | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 18318 (за неделю: 9)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
