 |
| |
| | Я видел, как она пыталась слезть со льда, но довольно быстро убедилась, что туго натянутая верёвка на шее не даёт ей даже достать до края ледяной глыбы. Будем надеяться, это вылечит её от столь упорного желания сопротивляться и осознать, что она находится в моей неограниченной власти. Я ещё немного полюбовался на неё и уже собирался отойти, чтобы продолжать приготовления, как вдруг она поскользнулась! Первой моей реакцией было кинуться вниз и спасти её (ведь я не хотел, чтобы она умерла так быстро) , но понял, что она ещё сможет выкарабкаться, если успеет нащупать под ногами опору. Я смотрел, как она дёргается, отчаянно пытаясь поставить ноги обратно на лёд, но он был уже слишком скользким. Из того, что ей было известно, неизбежно следовало, что она вот-вот погибнет и что меня даже нет в доме. По крайней мере, я надеялся, что она так думает. | | |
| |
|
| |
| | Та без лишних вопросов взяла его в рот и начала нежно сосать, глядя прямо в глаза своему новому работодателю. Другая рука, тем временем, уже теребила влажную от выделений ткань между ног девочки. Кики тоже бросила беглый взгляд на почти пустой зал ресторана, схватилась руками за края маечки и задрала её вверх, на несколько великолепных секунд обнажив маленькие подростковые сисечки с пухлыми стоячими сосками. Потеребила их изящными пальчиками и опустила майку. Хитро подмигнула мистеру Мао и скосила глазами в сторону выхода. Мистер Мао убрал от неё свои трясущиеся руки и выкрикнул в зал: | | |
| |
|
| |
| | Я шепчу ей, что сейчас её попка должна будет стать очень горячей, чтобы согреть следующего холодного гостя в себе. Следующего гостя она уже знает и называет его "Свинкино наказание". Свинкино наказание -- черное стеклянное сверло с невысокими шипами в основании. Сверло позволяет проникнуть в самую неподатливую задницу, шипы причиняют небольшую боль при попытке избавится от вторжения. А главное -- когда сверла уже не будет, задница будет помнить именно шипы. Воспоминания от них безопасные -- никаких трещин, никакой ран. Однако ощущение остаётся такое, словно несколько членов одновременно растягивали послушное кожаное кольцо изнутри. | | |
| |
|
| |
| | И вот что-то, пока непонятное, появляется в яйцах. Растет напряжение во всем теле. Наконец четко определяется ощущение тепла в яичках и скоро они становятся совсем горячие. Судорога подтягивает их почти в живот, мошонка сморщивается. По всему телу разливается зудящее напряжение. Грудь сковывает. И на выдохе, с каким - то глубоким и глухим рыком, дыхание останавливается. Что то щекочущее - горячее образуется внизу живота затекает в член и быстро, кажется с невероятной силой движется по уретре. В голове пусто, перед глазами всё расплывается... Хлоп! Экстаз безумной силы накрывает Игоря, ноги подкашиваются... Выстреливается первая порция спермы, через секунду вторая, третья... На шестом толчке жидкость уже густая и просто самотеком стекает по нижней поверхности хуя , по пальцам и капает. Волна блаженства, с самого пика экстаза, постепенно, так же толчкообразно, растекается по каждой клеточке, постепенно спадая. После огромного напряжения мышцы расслабляются, и это так сладко! Игорь садится. На душе так спокойно. Стало клонить в сон. Чувство "глубокого удовлетворения". | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 18289 (за неделю: 10)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
