 |
| |
| | Сейчас Алекса уже жалела о своей затянувшейся до ночи подготовке. Высокие тонкие каблуки ее сапог неуверенно стучали по разбитому асфальту и их звук терялся в шуме воды, отбивающей дробь по соседним крышам. Тонкий красный плащ давно промок, не выдержав неравной битвы с упорным осенним дождем, и, облепив тело, заставлял ее дрожать в мелком ознобе. Спутавшиеся длинные волосы русого цвета превратились в мочалку, делая Алексу похожей на мышонка из давно забытого ей мультфильма. В голове непутевой студентки роились мысли о необходимости брать зонт, когда выходишь из дома, тупости людей, которые позволяют не ходить общественному транспорту круглосуточно, несправедливости мира к человечеству вообще и к ней в частности, и, конечно, душе, который она обязательно примет, когда доберется до дома. | | |
| |
|
| |
| | Лифчика рая не носила. А серёга сдирал её ажурные трусики с мальчишеских бёдер. Дамочка была ошарашена нашим напором и наглостью. Пить сказала рая, выходя из чёрного бельишка лежащего у её ног. Бисеренки пота покрывали её маленький лобик. Она смешно крутила попкой, пытаясь избавится от серёгиных рук, ласкавших пиздёнку раички. Дыхание её сбилось и было хриплым. Запалилась родная, а ведь мы только начали. Серёжа, разуй даму и напарник с увлечением стал расстёгивать ремешки сандалий. Пойду налью вино нашей девочке. Негоже трахать женщину не выпив с ней на брудершафт. На кухне, развернув пакетик, высыпал его в бокал. Значит ты и со мной так-то, хлопнула меня по затылку томочка. А разве так не вкуснее, это её раскрепостит. А вот и мы, появился серёжа, держа на руках смущающиюся женщину, похожую на испуганного мальчика. Поставь даму на место. Иж подгрёб как. Наша девочка просила пить. Как там в русских народных сказках, сначала напои накорми а потом уже и еби. Пей моя девочка всунул в дрожащие руки бокал сухово белого. Рая судорожно глотая выпила его до дна. Закуси, подвинула тома колбасную нарезку. | | |
| |
|
| |
| | Послышался звук унитаза, потом включился душ, я подумал, что он надолго, и решил сам пристроиться к свободному отверстию. Приставил член к ее попочке, она сама легла на Ваху, облегчая мне путь. Я толкнул, и мой член легко исчез в ней. Сквозь тонкую перегородку я чувствовал снующий в ней второй член. Это было незабываемо. Мы то одновременно, то поочередно врывались в ее глубины, изредка сталкиваясь головками или скользя, друг по другу. Ваха тяжело дышал, мял руками ее полные груди, вдруг схватил ее в объятия, прижал к себе и, хрипя, начал забивать тазом свой член, подбрасывая нас обоих. Кончал он долго, а я постарался ему не мешать, чувствуя как даже после того, как он успокоился, вздрагивает его член глубоко во влагалище. Постепенно он обмяк, стал меньше, и я почти перестал его чувствовать, продолжая свои движения. Но из Лены так и не выпал. | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 17985 (за неделю: 11)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
