 |
| |
| | В общем весь чартор высадили на остров Ниибато близ города Охерато. А там на берегу моря Фем дом арт ресторан. Всех к стульям привязали, одежонку разодрали, водичкой соленой попрыскали и посадили на причинные места осьминогов контробандных живых. А в складки дырочки огурцов морских - кукумарий - от одного названия почешешься. А надо тебе сказать читатель, что осьминога бывает больша и маленька. Вот на соски то маленьких на мшонки и уши средненьких на жепки покрупнее и давай этих самых осьминогов уксусом брызгать, а те давай своими присосками сосать. Да еще палтусом по задам. Все давай визжать да кончать. А самурай басурман что удумал, как Иван Солдат ухнет так сто баксов давай за удовольствие, бумажку берет и у Нюрки перед носом купюру с шуршанием мнет, та аж визжит, потом в трубочку свернет и в ОООО куда то запихнет инсранцы знамо дело аж визжат от такого аттракциону, все в экстазе. . Потом еще была уха и заливные потроха: | | |
| |
|
| |
| | Стараясь не шуметь, он направился в девушке. Когда подошел, резко зажал ей рот рукой и повалил на спину. Та очнулась и попыталась вяло сопротивляться. Силы были, конечно неравны, к тому же Сереге-то и делать практически ничего на надо было - трусы у девчонки были уже спущены, юбка задрана, а у самого из расстегнутой ширинки торчал вставший уже хуй. | | |
| |
|
| |
| | Он уже снял с себя рубашку, так что в свете свечи была видна его ужасно волосатая грудь. Его штаны были расстегнуты, из них торчал огромный, кривоватый член. Огромный - это мне показалось тогда, на самом деле он был просто длинным, жилистым и тонким. Ухватив одной рукой женщину за затылок, а другой рукой придерживая за глотку, Кинг-конг улыбаясь медленно заталкивал и затем, казалось, еще медленнее вынимал свой член изо рта беспомощной жертвы. Он не загонял член на полную длину, но и этого хватало, чтобы женщина давилась, всхлипывала, чмокала, пытаясь вдохнуть воздуха в измученную грудь. При этом она смешно извивалась, а сиськи ее причудливо качались в воздухе. | | |
| |
|
| |
| | Дочка обрадовалась и стала вдруг меня так страстно целовать, я даже немного обалдел, а потом сам неожиданно стал отвечать. Её горячее упругое тело сквозь ткань ночнушки просто обжигало меня, член просто стал, как каменный. А когда дочка его потрогала, то я чуть охнул. Тогда эта юная развратница быстренько сползла вниз и я закрыл глаза и очутился в раю! Да она уже минет умеет делать, да так классно. Видимо опыт неплохой подумал я сквозь туман удовольствия. Да ещё и всё проглотила! Потом обняла меня и прошептала, что пожалела любимого папочку, а то я так стонал и охал. Мы ещё пообнимались, поцеловались и я собрался спать, да дочка опять меня в ступор ввела: | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 18390 (за неделю: 6)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
