 |
| |
| | Через некоторое время вся троица, вымывшись в душе, пила чай с тортом и мирно беседовала. Лопухов помирился с Рахметовым, особенно когда последний пообещал иногда приходить в гости и давать в попу. Верочка размышляла о странностях жизни: стоило только пописать в подъезде (причем - во сне) , как состоялось такое порево. Кроме того, Лопухов оказался не таким уж Лопухом, как об этом думала общественность. Он оказался таким развращенным, что даже противно: мужиков дрючит. | | |
| |
|
| |
| | И вот такая красота, хочет надеться на мой член. Я держу левой рукой свою дубину, а правой помогаю Име не упасть. Она осторожно садится на мой член. Я чувствую тепло ее тела. Има легонько трется о мой член. Вот она замирает и ее ноги начинают сгибаться. Я чувствую, как моя головка раздвинув половые губы, начинает входить в лоно Имы. Она замирает. Потом немного покачиваясь снова сгибает ноги. Я чувствую, что моя головка вошла в Иму. Она пытается сесть ниже, но у нее не получается. "Господин должен помочь мне, доставить ему удовольствие. "-шепчет она. Я беру ее за талию. Мои ладони легко обхватывают ее. Я смотрю на Иму. Сейчас я должен надавить вниз, позволив моему члену проникнуть в глубь Имы. Она немного дрожит. Если я не сделаю этого сейчас, Има может испугаться и тогда все. | | |
| |
|
| |
| | Стоны становились все громче и громче и превратились в страстные крики. Такого огня я еще не видел. Мне было можно практически ни чего не делать, Людочка сама так энергично двигала задом, как будто бы ее щелочка засасывала меня сама. Через несколько секунд Люда крепко схватила себя за бедра, ее киска крепко сжалась и она расслабленно откинулась назад. Я продолжил поступательные движения вглубь своей учительницы. Почувствовав приближение извержения, я немного притормозил и стал медленно вводить член в Люду. Но это лишь на несколько секунд оттянуло неизбежное. Я вынул член наружу и начал обильно поливать Людочкины ножки. Она опустила их вниз и, схватив рукой член, стала помогать закончить мне. Полностью выплеснувшись, я поцеловал Люду в губы и принялся за вино. | | |
| |
|
| |
| | Мы уснули вместе, втроем в одной постели. Утром, как всегда, я проснулся от каменного стояка, усугубившегося от вида моих красавиц, разметавшихся по обе стороны от меня. Они тоже проснулись, их руки встретились у меня между ног. После того, как мы поигрались, я надел Надюшку верхом себе на член, а Галочку усадил на лицо, раскрытым бутончиком на губы. Надя взяла в руки Галины соски, а я - ее. Первой опять кончила Галя и упала на постель, бессильно раскинувшись. Я почувствовал, что долго не выдержу, и, перед тем как кончить, приправил Надюшке в рот, а потом языком довел ее до такого бурного оргазма, что она даже немножко уписалась. | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 18571 (за неделю: 18)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
