 |
| |
| | Нет, подожди... Не так быстро. Сейчас она дотрагивается до своей груди. Легко, кончиками пальцев... Интересно, какая у неё кожа, бархатная или гладкая? У неё худые руки, тонкие, длинные пальцы чуть-чуть дрожат. Не от возбуждения, от холода. А ногти у нее короткие и похоже что обкусаные... Она выгибает спину и теперь ты видишь, что на левой груди у неё татуировка, кролик, из мультфильма про Винни-Пуха. Совсем рядом с кружком светло-коричневой кожи... Тепреь она прижимает руки к своей груди и медленно опускает их ниже. Ещё ниже. Да, именно туда, куда ты хочешь, чтобы она их опустила. До того самого места, где загар не такой тёмный потому что она только совсем недавно начала загорать без купальника... Её палец, средний, с ногтем, накрашенным ярко фиолетовым лаком продвигается ниже. Как вульгарно. Она наверное на тебя смотрит, но тебе плевать. Она не будет больше тебя дразнить. Теперь можно. Ну что же ты? Не бойся. Подойди к зеркалу... | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
| |
| | Щекотка ног продолжалась 20 минут. Потом Маша приступила к животу. Её пальцы быстро бегали по ребрам верх и вниз, что заставляло Настю смеяться. Потом круговыми движениями она начала приближаться к пупку Насти. Она извивалась пытаясь избежать щекотку, но не получалось. Указательный палец щекотал не глубокий пупок подруги. Щекотка продолжалась ещё час. Потом Настя уже плакала от смеха. | | |
| |
|
| |
| | Люба, взяв Васю, передала его в руки Веры. А сама после обеда вновь выщла "на охоту". Семен был молод, и Люба без труда уговорила его. Она убедительно доказала, что сейчас, в 21 веке, нельзя подходить к сексу с традиционных позиций. Все должны брать всех, все должны давать всем. Сема тоже любил поддать, поэтому после обеда у него ничего не маячило. На это обстоятельство Люба и напирала. | | |
| |
|
Рассказ №5148
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 08/06/2004
Прочитано раз: 81075 (за неделю: 5)
Рейтинг: 64% (за неделю: 0%)
Цитата: "Только сейчас я заметила, какая красивая у братика попка... ягодицы, словно две половинки персика, разделенные анальной расщелиной. Я почувствовала бедром его твердый пенис. Ой, кажется, у этого жеребенка снова стоит! - Я была поражена и заведена одновременно. Я давно мечтала посмотреть на голенького Петрушку, и не намерена упускать такой случай. Чтобы лучше разглядеть малыша, я поставила его на ноги. Стремясь скрыть свой стоявший пенис, он стал спешно натягивать трусики, однако я помешала ему...."
Страницы: [ 1 ]
Так вышло, что я в семье самая старшая. В десять лет я страстно хотела братика, и терроризировала родителей, что-нибудь предпринять. Наконец, мои просьбы возымели успех и в одиннадцать лет они мне подарили Петю. Теперь каждый день я спешила после уроков домой, чтобы поиграть с ним. В ту пору еще существовали предрассудки, запрещающие девочкам видеть мальчиков голышом, даже младенцев. А по-тому мама выгоняла меня из комнаты, когда собиралась менять Пете пеленки. Но, как гласит пословица... запретный плод сладок, и я все же ухитрялась иной раз пощупать ему промежность... вдруг он мокренький. Но мама наказывала меня за это.
Время неумолимо летело вперед, и вот я поступила в институт на факультет журналистики, Петрушка же пошел в первый класс. Я стала женщиной в семнадцать лет с одним сокурсником у него дома, но дальше наши отношения продолжение не имели. Точно помню, с какого момента в первый раз в моем сознании вспыхнула сексуальная фантазия относительно братика. Однажды вечером стою у зеркала и рассматриваю свою сформировавшуюся грудь и вспоминаю нежность рук сокурсника, когда мы занимались любовью у него дома. Внезапно я дотрагиваюсь до соска и мну пальцами. Он быстро сделался твердым, а в трусики словно подложили горячие угольки. Лихорадочными движениями стаскиваю с себя тесные джинсы и запускаю руку в трусики. Ласкаю влажный лобок столь неистово, что чувствую половое наслаждение. И вот в такой важный момент вдруг вижу в зеркале любопытный глаз братика. Поначалу во мне появилось чувство неловкости, но дверь я почему-то не закрыла. Увидев, что его обнаружили, Петрушка поспешно убежал в свою комнату. Я проследовала за ним с целью поколотить, но он успел запереть дверь.
- Если немедленно не откроешь, я все расскажу родителям, - в гневе заявила я. - Ты знаешь вкус от-цовского ремня, маленький паршивец?
- Не говори родителям, умоляю! - Спустя некоторое время подал голос Петрушка и впустил меня.
Я была возмущена и накинулась на него с тумаками. Во мне все клокотало от обиды, но вместе с тем сексуальная возбужденность не прошла. Я повалила его на кровать и лишь тут заметила мокрое пятно на промежности его трико. Этот извращенец дрочил, когда наблюдал за мной!
- И что ты видел? - хлеща его по нежно-розовым щечкам, спросила я.
- Ничего такого! - он начал хныкать от боли. - Клянусь, ничего такого я не видел. Прошу, не говори родителям. Я сознаю свою вину.
- Хорошо, что ты осознал свою вину. Но наказать тебя я все же должна, чтобы впредь неповадно было. - Я села на смятую постель и приказала Петрушке лечь мне на колени животиком вниз. - Я сама тебя отшлепаю. Должно быть, решив, что я ограничусь парой-тройкой ударов, Петрушка покорно лег мне на колени. Почувствовав себя хозяйкой положения, я задрала вверх ему майку и стянула трико вместе с трусиками. Братик поначалу воспротивился этому и забрыкался, но мой в меру сильный шлепок утихомирил его. Я хлестала маленькую белоснежную попку до тех пор, пока та не сделалась пунцовой, и во мне с каждым шлепком нарастало половое возбуждение.
- Станешь еще подглядывать? - прекратив истязания, спросила я хныкающего Петрушку.
- Я больше не буду! - без конца повторял он, зачем-то шире расставив ноги.
Только сейчас я заметила, какая красивая у братика попка... ягодицы, словно две половинки персика, разделенные анальной расщелиной. Я почувствовала бедром его твердый пенис. Ой, кажется, у этого жеребенка снова стоит! - Я была поражена и заведена одновременно. Я давно мечтала посмотреть на голенького Петрушку, и не намерена упускать такой случай. Чтобы лучше разглядеть малыша, я поставила его на ноги. Стремясь скрыть свой стоявший пенис, он стал спешно натягивать трусики, однако я помешала ему.
- Если дашь мне потрогать тебя, то я тоже дам, - предложила я братику.
Он выглядел жутко взволнованным и скованным, и продолжал заслонять ладошками пенис. Поудобнее устроившись на постели, я раздвинула ноги таким образом, чтобы Петрушка мог видеть мою промежность во всей красе.
- Можешь трогать, сколько пожелаешь, а после я.
Малыш шумно засопел и не сразу отважился подойти ближе... Но затем я ощутила его влажные ла-дошки на лобке, и не смогла сдержать стон наслаждения. В этот миг меня не заботил тот факт, что я совершаю скверный поступок, и что с минуту на минуту могут нагрянуть предки. Неумелые ласки братика лишали всяческого рассудка, и я просила его не останавливаться. Когда я находилась уже на грани экстаза, прозвучал звонок в дверь. Мы в спешке привели себя в порядок, в относительный, конечно, и я пошла открывать...
- Что сегодня рано? - спросила я переступающую порог маму, перехватив сумку с провизией.
- Да нас директор отпустил, - ответила она, снимая пальто. - А ты что такая взъерошенная?
- Просто... - мой воспаленный страстью рассудок не нашел вразумительного ответа. Я отнесла сумку в кухню, по пути проверив содержимое. - Петрушка, радуйся! Тебе купили персиковый йогурт!
- Да, но только после ужина, - строго сказала мама подбежавшему с голодным взором Петрушке.
Малыш успел сменить трико с трусиками и теперь выглядел так, словно ничего между нами не про-изошло. Я принялась помогать маме ужин готовить. Занимаясь таким нудным делом, как чистка картошки, я не переставала думать о братике... он у меня такой маленький и неопытен в сексе, что нужно быть чуткой с ним и относиться к нему, как к младенцу. По сути, Петрушка и являлся еще таковым... без поросли на мо-шонке. От этой смелой мысли меня пробила дрожь и вновь почувствовала горячую влагу в промежности. Я дольше не могла стоять и непринужденно чистить долбанную картошку, я слишком была возбуждена. Бросив нож на стол, я пулей кинулась в ванную, остудиться под холодным душем. Раздевшись до костюма Евы, я встала под ледяные, как поначалу казалось, струи воды. Но вода не смогла охладить сексуальной жажды восемнадцатилетней девушки, и моя рука отчаянно терла мокрую киску, из которой уже текла смазка. Я взяла душевую трубку и промыла холодными струями промежность.
- Что ты там делаешь, Адриана? - услышала я несколько пораженный голос мамы сквозь шум воды. - С тобой все в порядке?
- Да, мам, сейчас выйду, - ответила я невольно раздраженно, и принялась вытираться полотенцем.
- Ладно, можешь не спешить. Я только хотела сказать, что ушла к тете Кларе.
Едва дверь за мамой закрылась, я с бьющимся от волнения сердцем распахнула дверь ванной и кликну-ла Петрушку. Через секунду он вышел из своей комнаты походкой робкого котенка. Я наслаждалась под изучающим интимные частички моего тела взором чудных васильковых глазенок, и нарочно поставила шире ножки, дозволив ему разглядывать свою <киску>. Он не сразу решился подойти ближе, но когда все же сделал пару шагов ко мне, я вручила ему полотенце и попросила вытереть мне спинку. Он прилежно выполнил мое поручение, не отводя глаз от моей попки. Но промежность также нуждается в сухом полотенце, а потому его мягкие руки несмело проникли туда и нежно коснулись лобка. Его прикосновение вновь послужила толчком для моего возбуждения. Я вся просто кипела! Ах! - издала чувственный вздох, когда мягкая ладошка Петрушки скользнула вдоль расщелины. Маленький шалун задумал поиграть? Что ж, я не имела возражений против игры <в доктора>, и позволила ему играть своей <киской>. Сама же в это время стащила с него трусики и взяла в руку его яички. Боже, какое сладостное ощущение переполняет тебя, когда держишь в руке маленькое мужское достоинство! Оно пока не входило не одно лоно, еще по-детски чистенькое, розовенькое, и тебе первой выпало испробовать его в деле. Я присела на корточки и прежде поцеловала мошонку с яичками. Потом, набрав больше воздуха в грудь и смелости в сердце, взяла его твердый сладенький <чупа-чупс> и стала производить сосательные движения. Он выдержал не дольше минуты, прыснув свой солоноватый сок мне в рот. Я испила его до капли. Сок моего малолетнего братика на вкус оказался немного приятнее сока сокурсника, и я готова была пить его бесконечно. Но нужно было идти на кухню и делать картофельное пюре, и потому я приказала себе протрезветь, насколько это возможно. Накинула купальный халат на свое обнаженное тело и выскользнула из ванной, успев по пути шепнуть на ухо, что это еще не конец, и что приду к нему ночью...
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
