Рассказ №5692

     Однажды к нам на дачу поехал мой двоюродный брат Мишка. Мишке было двадцать лет, он пришел из армии, почти сразу же поступил на подготовительное отделение какого-то института, жил в общежитии и время от времени приезжал к нам в гости. В тот день мы втроём - отец, Мишка и я - долго бродили по окрестностям леса, отцу удалось подстрелить зайца, и вечером он уехал домой, а мы с Мишкой остались на даче ночевать и вернуться в город должны были первой утренней электричкой.
     С наступлением темноты делать стало нечего.
     - Давай баню протопим, - предложил Мишка.
     Рядом с дачным домиком стояла небольшая бревенчатая банька. Мы с Мишкой быстро развели огонь, поддали жару, и банька вскоре превратилась в настоящую парилку.
     Раздеваясь, я заметил, как Мишка окинул меня пристальным любопытным взглядом, но значения этому не придал. Будь я постарше или поопытней, я бы, конечно же, задумался и даже смог бы догадаться, что значил этот его как бы примеривающийся, скользящий по мне взгляд... Но тогда, в свои четырнадцать, я - при всей своей внешней браваде - был наивен, абсолютно неопытен и даже в чем-то, в каких-то вопросах, глуп.
     - Ну-ка, братишка, нагнись... я тебе спину потру, - сказал Мишка и, легонько взяв меня за плечо, повернул к себе задом. В его прикосновениях уже чувствовались страсть и нетерпение, но я, ничего не подозревая, доверчиво наклонился и, когда он сказал... - Ниже... ниже немного... - я, упершись ладонями в низенькую деревянную скамейку, стал перед почти раком. Этого-то ему и было нужно... Мишка несколько раз провёл мочалкой по моей спине, потом, словно бы невзначай, скользнул мочалкой между моими полураздвинувшимися половинками, снова провёл по спине... видимо, он примеривался... и вдруг, обхватив ладонями мои ягодицы, он раздвинул их в разные стороны - и в ту же секунду я почувствовал, как по образовавшейся между нами ложбинке скользнуло что-то большое и твёрдое... "Ты что?" - хотел спросить я, но не успел даже открыть рот... намыленная залупа Мишкиного члена упёрлась в мою туго сжатую дырочку, Мишка с силой дёрнул меня, прижимая к себе, залупа, раздирая очко, скользнуло вовнутрь, и я, выгибаясь, взвыл от боли. Боль была страшная, режущая - особенно в первые мгновения...
     Я застонал и дёрнулся, пытаясь вырваться, но Мишка, подсекая мне руки, рывком повалил меня на живот, на низкую деревянную скамейку, вдавил в меня член еще глубже и, навалившись грудью мне на спину, торопливо и горячо зашептал над самым ухом...
     - Ничего, Жека, ничего... потерпи, я быстро...
     - Брось... - прохрипел я, - брось, Мишка! Больно...
     Он не ответил. Чуть приподняв свой зад, он коротким, мощным толчком вогнал член в меня полностью, до самого основания, еще крепче сдавил меня в своих объятиях и, тяжело дыша, задвигал задом - стал быстро и судорожно мять распростёртое на скамейке моё голое тело... От сильной, теперь уже тупой и нестерпимой боли я почувствовал, как медленно начинает темнеть в глазах и лицо покрывается холодным потом. Казалось, огромный Мишкин член, пронизывая меня насквозь, своей горячей и твёрдой головкой доходит мне до гортани...
     - Больно мне, Мишка... - прошептал я из последних сил, кусая губы. Мишка не отозвался. Вывернув голову и тяжело, прерывисто сопя, он целовал меня в шею, не прекращая вбивать в меня свой твердый, как скалка, горячий член...
     Очнулся я оттого, что кто-то плеснул на меня холодную воду. Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Мишку.
     - Что это ты, братишка, такой слабенький? - он, довольно улыбаясь, похлопал ладонью мои ягодицы. Боли никакой не было, только сильно жгло в заднепроходном отверстии... Видя, что я очнулся, Мишка выпрямился, и я увидел его толстый, тяжело свисающий вниз длинный член с обнаженной тёмно-красной головкой.
     - Зачем ты со мной... так... - растерянно, еще не веря до конца, что это случилось, прошептал я, глядя, как завороженный, на Мишкин член. Словно откуда-то издалека, ко мне медленно приходило осознание, что... да, вот здесь... сейчас... меня только что выебали... причем, самым банальным образом - в жопу... и сделал это двоюродный брат... Мишка...
     - Как - так? - Мишка сел передо мной на корточки.
     - Так... - я запнулся, не зная, как ответить, - как... как пидарас...
     - Господи! слово-то какое... - Мишка весело засмеялся. - Вставай, давай домываться... - он плеснул из ковша на раскалённую докрасна стенку печки-буржуйки воду, и от печки, шипя, поднялся клуб пара. - Подумаешь, дел-то... в попку ему разок заехали... вставай!
     Мы с Мишкой домылись, причем, я старался не поворачиваться к Мишке задом, и молча прошли в домик. Он пытался со мной заговаривать, что-то спрашивал, но я смотрел на него так, как будто он был инопланетянином. "Он пидарас... он меня выебал... выебал меня... пидарас... выебал..." - вертелась в моей голове одна и та же мысль.
     Спать я постелил себе на тахте, Мишка разложил себе кресло... Он вскоре уснул... во всяком случае, стал размеренно посапывать, а я лежал и думал, кто я теперь... Ясно было одно... меня выебал в жопу мой двоюродный брат, трахнул меня, натянул, словно молоденького петушка, в очко... одним словом, отпидарасил меня... и - что дальше?.. Кто я теперь?.. И - что теперь?.. Сунув руку себе в трусы, я осторожно щупал пальцем между разведёнными ногами, трогал туго сжатую дырочку, словно там мог быть ответ на мои вопросы... А ночью я проснулся оттого, что кто-то меня тихо, осторожно лапал за член и яйца. Мысль, что Мишка опять может сделать мне больно, пришла мгновенно, я испуганно дёрнулся, и в ту же секунду до меня донёсся в темноте горячий Мишкин шепот...
     - Давай, Женечка... ложись на живот... не бойся, братишка... вечером ты... вроде целочки был - потому и больно было... а сейчас... хорошо пойдёт, я не буду спешить... давай... с вазелином, Жека... я медленно... аккуратно... вот увидишь... ложись...
     Пока я спал, он неслышно улёгся рядом со мной и теперь лежал на боку совершенно голый, тёрся о моё бедро своим напряженно вытянувшимся горячим членом, с настойчивой жадностью ласкал и лапал моё тело, ладонь его скользила по моей спине, по ягодицам, он тянулся губами к шее и, обдавая меня своим горячим дыханием, возбужденно шептал...
     - Жека... ну, прошу тебя... еще раз... один только раз... ну, чего ты боишься... давай, Жека! - однако сделать со мной ничего не мог... пробовать еще раз я не хотел. В бане Мишка воспользовался моей неопытностью, сделал всё быстро и неожиданно, я бы даже сказал, с необыкновенной лёгкостью для себя, но сейчас, в постели, повторить это было уже не так-то просто. Я отодвигался от него, отталкивал его от себя, убирал его руки - испуганно, молча вырывался, он не отставал, лез...
     - Нет... нет... - как заведённый, бормотал я, пытаясь увернуться, - лучше не проси даже... нет... я не пидарас... пусти... пусти меня...
     Сколько так прошло времени, я не знаю. В комнате было темно... мы боролись, барахтались в постели уже голые, потому что Мишка стянул с меня трусы, у меня стоял член, у Мишки - тоже, он уговаривал меня, упрашивал... наконец, исчерпав, видимо, все свои доводы, он подмял меня под себя, навалился сверху, раздвинув коленкой мои ноги, и стал делать совсем уже для меня непонятное... стиснутый в крепком кольце его рук, я лежал на спине, голый, с разведёнными в разные стороны ногами, а он, жарко дыша, ёрзал по мне, дёргался, бился в торопливых и сладких конвульсиях, то вдавливая свой напряженный горячий член мне в живот, то скользя им по моему члену, такому же напряженному, как у него, и я уже не вырывался - я лежал под ним со смешанным чувством любопытства и страха, смутно догадываясь, чем всё это должно закончиться... я ждал, когда Мишка кончит... не закончит, а кончит, спустит - он мял меня, как подушку, горячо, обжигающе дышал мне в ухо, руки его поочередно скользили по моим бедрам, и... лёжа под Мишкой, я уже начал - совершенно неожиданно для себя самого, помимо воли! - от всех этих трений и ёрзаний испытывать сначала лёгкое, как бы робкое и неуверенное, потом всё более сильное, с каждой минутой возрастающее удовольствие... оно было такое же, какое испытывал я, время от времени наяривая сам себя перед сном под одеялом... как вдруг Мишка, сжав меня изо всей силы, быстро-быстро задергал задом, напрягся и, тяжело дыша, обливаясь потом, уронил лицо в подушку, - я почувствовал, как живот мой обожгло горячее и липкое...
     Какое-то время мы оба не шевелились... Мне было ясно, что он кончил - он лежал на мне усталый, потный, с гулко бьющимся сердцем, уткнувшись лицом в подушку... потом он сполз с меня и вытянулся рядом. Я потрогал свой живот - от Мишкиной спермы живот мой был липким, и член мой, торчащий, как штык, тоже был в Мишкиной сперме...
     - Сейчас... принесу полотенце, - тихо произнёс Мишка, поднимаясь. Он вернулся с полотенцем, сел на край тахты. - Давай, вытру...
     - Я сам! - торопливо отозвался я, вырывая у него полотенце.
     - Жека... чего ты дёргаешься? Хочешь, я у тебя пососу? Давай...
     Мне показалось, Мишка хочет наклониться...
     - Нет! - я дёрнулся в сторону.
     - Дурак ты, - усмехнулся брат в темноте. - Ладно, спим... - Мишка, поднимаясь с тахты, с трудом подавил зевок.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: