 |
| |
| | Ванька не заставил себя упрашивать и скинул с себя всю одежду. Происходящее уже начало его возбуждать. Ванин член начал расти. Он быстро встал на колени перед Кириллом, который снял всю одежду за исключением плавок. | | |
| |
|
| |
| | Он ворвался своим пылающим факелом в её райские врата. Она раскрыла рот и из её уст раздался сладострастный стон любви. А Василий в это время продолжал таранить своим огненным поршнем мягкую красную плоть Варвары, целовать в исступлении её прекрасные груди. Он устроил ей секс-террор, секс-революцию в мирное время. Его ловкий язык проникал во все потайные уголки её тела, начиная от её ротика, желающего принять его лиловый леденец, и заканчивая её соблазнительными ушными раковинами. Но вдруг они услышали пугающий скрип двери и громкий голос Пафнутия (мужа Варвары): "Варька, давай жрать!" Василий, услышав это произнёс: " Ой-ой-ой",- и кончил Варваре в левый глаз и дёргаясь в агонии от оргазма упал на пол. Пафнутий удивлённо спросил: "Что упало?" Варвара, пытаясь кончить, наяривала своим пальцем у себя в щели, с придыханием и стоном ответила: " А-а-а-о-о, гаазетаа-о-о." Пафнутий вошёл в комнату, откуда раздавались привывания Варвары. А полу он увидел дёргающегося всеми конечностями тараканообразного, волосатого, всего в сперме, с пеной у рта Василия. " Ни фига себе газета?!?"- сказал Пафнутий почёсывая затылок. Пафнутий стал рассуждать : трахнуть ли ему Варвару или пойти пожрать. Приспустив штаны он остановился на первом варианте. Перед глазами Варвары появился волосатый, толстый, дурнопахнущий мочой, похожий на резиновую дубинку с фиолетовым помидором на конце член. Пафнутий схватил Варьку за волосы и вогнал в её рот свою колбообразную пробирку. Застонав Варя прикусила ему головку, вскрикнув от боли Пафнутий кончил кровавой спермой : Варькины щёки раздулись, они чуть не лопались, глаза вылезали из орбит, из носа тонкими струйками потекла сперма. В это время Пафнутий с искажённым от боли и кайфа лицом пытался вытащить член из смертельной хватки Вариной челюсти. | | |
| |
|
| |
| | Как он ни старался, боли избежать не удалось. Я крепился как мог и вскоре немного привык, а потом даже вошёл во вкус. Отец работал как поршень не забывая хвалить. Мне это было приятно. | | |
| |
|
| |
| | Марта поднялась и начала, руками в перчатках тереть ступни жертвы. Ульрих покрутила лебёдку, и подошвы подвешенной оказались на уровне груди Марты. Немка гладила их руками, потом прислонилась к ним лицом и начала нюхать, жадно вдыхая воздух. Ошарашенные, девушки молча смотрели за происходящим. Марта начала учащённо дышать, затем расстегнула бюстгальтер и бросила его на пол. После этого она начала тереться сосками о подошвы Алевтины, издавая громкие стоны. Наклонялась к ступням и начинала их лизать и целовать, кусала пятки и сосала пальцы. Так продолжалось минут десять. Все притихли. Даже Алевтина не издавала ни звука. Её исполосованное тело висело неподвижно. Марта вдруг резко отошла назад и схватила резиновую палку, которая лежала на столе. В глазах её был бешенный блеск. Она вся вспотела, и её кожа лоснилась под светом лампы. Она бросила на пол пилотку, и изо всех сил ударила Алевтину по пяткам. Несчастная опят истошно заорала. Марта лупила по пяткам и выше, по всей ступне. Через десять ударов она остановилась, и вновь принялась неистово лобызать подошвы жертвы. Так она несколько раз чередовал побои с ласками. Немка выглядела обезумевшей, громко стонала и периодически кричала, что то по немецкий. Помнив, насколько это больно, Марина невольно считала удары, вздрагивая всем телом, на каждый из них. Всего она насчитала сорок ударов. Несчастная Алевтина выла, пытаясь хриплым голосом, умолять Марту остановиться. Её ступни стали синими, из-за того, что она долго висела привязанная за ноги и от побоев. Больше всего досталось пяткам, они были почти чёрные, со следами укусов после ласк Марты. | | |
| |
|
Рассказ №5710
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/12/2004
Прочитано раз: 17781 (за неделю: 7)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Нет!
..."
Страницы: [ 1 ]
Нет!
без меня,
меня ты не познаешь,
и... только лишь когда настанет тьма,
в своих,
во снах ты понимаешь,
что холодно,
и на дворе зима.
Но... я далёко и,
пожалуй,
тебе придётся одному,
корпеть и думать (Понимаешь?)
что лучше жить!
Или не жить?
Но всё же...
одному.
Зачем слова?
Зачем лить слёзы?
Мне не обнять тебя сейчас, но помни,
что пройдут морозы и встретимся...
ты только лишь мечтай!
Ну вот;
Дружок наш и растаял...
не долго молвила молва,
что с поцелуя начиная,
кружится в мире голова.
Усталость и обиды горечь
уйдут, лишь алых шопот губ,
к тебе прильнёт и нежно, в ухо,
щепотку шороха пошлют.
Растают ссоры и обиды,
как ветром, в брызги облака,
и солца свет к душе проникнет,
и растворится чёрствая душа.
Зачем играть друзей на нервах?
Зачем крутить мозги друг другу?
Зачем стебаться, коль не лишен
И... наслаждаться злым словам?
Зачем давать усладу горю?
Зачем разлуки потакая,
глумится над прекрасным высшем,
порою мир не понимая?
Кружить в злословиях и к ближним...
Зачем?
Зачем, рискуя жизнью,
бросаться в омут безрассудно
и понимая разум, смутно,
играть в убогие слова?
А зависть... - грех людской. Известный.
И будет каждый вновь наказан,
за грех свой, хоть полна изъяна
душа... - гордыни сирота.
Я ж горд за то, что сделал!
За то, что сотворил руками,
И превознёс в быту словами,
Прекрасных смысла словеса.
И Вам, сворливые соседи,
В завидках как бы здесь не бредить,
Удачи в оскорбленьях не видать!
Нутро гнилое лишь казать.
На представление народу...
А что потом? Кому-то оду,
Споют природы красота.
Всё остальное - суета.
2004-01-08
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
