 |
| |
| | Одно можно точно сказать - мой крем - густой и тягучий, а её - жиденький, как водичка. Наверное, с возрастом и её крем будет густеть. Я посоревновался своим языком с её - мы постепенно учились правильно целоваться, а как же. Кстати, о поцелуях - подумал я - на зимних каникулах надо сходить с ней к дантисту, пусть посмотрит, как идут дела с заменой её молочных зубов на постоянные. Вроде, пока всё нормально, но пусть специалист скажет. Мы повалялись минут пять, обмылись и отправились на кухню - перекусить. Это тоже стало частью ритуала - мы оба становились жутко голодными после таких помоек. Полдник афтэ помойки, скажем так. | | |
| |
|
| |
| | Когда я и говорил, что ценю в сотрудниках только деловые качества, то немного лукавил. Я нормальный мужчина, и когда вижу симпатичную женщину, в первую очередь оцениваю внешние данные. Даже при приеме на работу. Тем более как можно не залюбоваться третьим размером груди, пусть и обтянутым тканью строгого пиджака. Светлана Игоревна сидела тесно сомкнув коленки, обтянутые черными колготками-чулочками. Так как шпилька на туфельках была достаточно велика, а кресло для гостей достаточно невысокое, ножки она наклонила немного вбок. Этакий образец добропорядочности и целомудрия. Но к делу. | | |
| |
|
| |
| | Сергей поднял ей платьице. На Наташе были одеты сексуальные маленькие черные трусики. Сергей долго не решался их снять и, кажется, стоял и мастурбировал... Пока, Наташа сама не прошептала: - Трахни меня! Тогда Сережа снял с Наташи все, что на ней было. И, уставившись в зеркало, куда обычно смотрелась Наташа, чистя зубы, сжал алые соски. Наташа поддала свою попку назад и сама насадилась дырочкой на скользкий от смазки(или он просто его давно не мыл) член Сергея. Пару раз Наташа дернулась сама. А затем уже Сергей, поставив раком, выебал ее как следует... Дальше ничего уже Наташа не помнит. Помнит она, что проснулась где-то в 7 утра от телефонного звонка в своей постели. Сереги не было. Видимо, уже смылся. Звонила Наташина мама и сказала, что через час она будет дома. Они разругались на даче с отцом, и она едет домой одна. Тут у Наташи началась зверская паника и истерика. Весь дом был заблеван, башка болит, да еще этот мудак куда-то делся. Делать нечего. Кое-как минут за двадцать Натаха накрасилась. По возможности вытерла тряпкой блевоту, где помнила, вынесла пустые бутылки и стала ждать маму. Приехавшая Тамара Павловна даже не обратила внимание на полностью выебанный вид дочери и стала пиздить о таком-сяком отце.. Наташа, успокоившись и решив, что матери уже не до нее, попила кофе и ушла к подруге. Она же не могла знать, что Тамара Павловна захочет навести порядок в квартире. Убираясь в Наташиной комнате, отогнув простыню, мама все-таки увидела блевоту, про которую забыла ее дочь.. | | |
| |
|
| |
| | Член мой напрягся и вздулся, несмотря на анестезию - головка его сильно порозовела и увеличилась, все трубки и окуляры поползли вверх от моей молодецкой мужской силы! Яйца подтянулись, а девчонки в изумлении отпряли от такого сильного проявления непонятной для них крепости и могучести моего только что лежавшего мужского органа! Уролог, теперь уже не заглядывая в окуляр, с видом фокусника еще несколько раз проехался по моему бугорку там внутри, явно желая бурного окончания! | | |
| |
|
Рассказ №5728
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 11/12/2004
Прочитано раз: 20901 (за неделю: 10)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мы поднимаемся в его номер, портье отводит взгляд. Серж, я называю его на французский манер, лет тридцати, среднего роста, плотный, но не пухлый. Серые глаза слегка блестят от выпитого и ожидаемого. Он пытается говорить по-французски, но кроме "ля мур" и "мерси" трудно что-либо понять. Впрочем его руки более опытны чем его язык, и более уверенны. Двенадцать тысяч, восемь из них мои, плюс почти восемнадцать, я богат. Но не свободен. Мне повезло, или нет. Но я могу играть, и спать, правда не всегда один. Выбор, красное или чёрное, жизнь или смерть, любовь или игра. У меня было всё, или не было...."
Страницы: [ 1 ]
Красное.
Я ставил на красное, значит я выиграл.
Красное.
Я ставил на красное, значит я выиграл.
Чёрное.
Я не ставил, значит я не проиграл.
Рядом пыхтит толстый марселец. Его толстые пальцы нервно сжимают фишки, словно пытаются выдавить из них сок, или кровь.
Я улыбаюсь.
Красное.
Я не ставил, значит я не выиграл.
Чёрное.
Я ставил, значит я проиграл.
Красное или чёрное, что будет чаще? Неважно, важно сколько раз я угадаю. У меня семнадцать тысяч франков - вчерашняя удача. Это много, это ночь в одиночестве.
Ко мне подходит Поль и легко касается запястья моей левой руки. Это как укус беззубой змеи, не больно, но жутко. Я невольно вздрагиваю.
- Андре, есть клиент, - у Поля приятный тихий голос, завораживающий.
Я слегка наклоняю голову в его сторону.
Красное.
Я ставил, значит я выиграл.
Чёрное.
Я ставил, значит я проиграл.
Я недовольно морщусь, но Поль не виноват, это игра и:. любовь.
- Сколько? - вопрос скорее риторический. Полторы тысячи франков за час или двенадцать тысяч за ночь. Это самая высокая ставка, но я того стою, или нет. Столько готовы платить, и я не отказываюсь. Если только я не выигрываю, как вчера.
Чёрное.
Я не ставил, значит я не проиграл.
Красное.
Я не ставил, значит я не выиграл.
Поль снова касается моей руки, чёрт, я снова вздрагиваю. Я поворачиваюсь и смотрю в его чёрные грустные глаза.
- На час?
- Нет, на всю ночь. Он тоже русский.
Я не удивлён. Такое уже было. Стоило ехать в Париж, чтобы переспать с русским мальчишкой, но это его дело, и его деньги.
Красное.
Я ставил, значит я выиграл.
Красное.
Я не ставил, значит я не выиграл.
- Хорошо, через час, - почему то я согласился, хотя мог бы пару дней обойтись. Поль уходит, но я не замечаю, я снова смотрю на стол, фишки, толстые пальцы соседа. И никогда на колесо.
Чёрное.
Я ставил, значит я проиграл.
Чёрное.
Я ставил, значит я проиграл.
Мы поднимаемся в его номер, портье отводит взгляд. Серж, я называю его на французский манер, лет тридцати, среднего роста, плотный, но не пухлый. Серые глаза слегка блестят от выпитого и ожидаемого. Он пытается говорить по-французски, но кроме "ля мур" и "мерси" трудно что-либо понять. Впрочем его руки более опытны чем его язык, и более уверенны. Двенадцать тысяч, восемь из них мои, плюс почти восемнадцать, я богат. Но не свободен. Мне повезло, или нет. Но я могу играть, и спать, правда не всегда один. Выбор, красное или чёрное, жизнь или смерть, любовь или игра. У меня было всё, или не было.
Утро.
Я стою у окна, там город чужой и далёкий, и ненужный. Всё что я хотел, там внизу. Но это будет вечером, а сейчас: Я не хочу спать, Серж не сильно утомил меня, скорее утомился сам, изрядно попыхтев на мне. Ещё один, кого я забуду, просто очередные восемь тысяч. Я иду в душ. Под тёплыми струями можно не думать, просто ощущать как вода скатывается по телу, убегает, унося с собой ночь, тоску и усталость.
Вечер.
Чёрное.
Я ставил, значит я проиграл.
Красное.
Я ставил, значит я выиграл.
Чёрное.
Я ставил, значит я проиграл.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
