 |
| |
| | Энергия любви, вырвавшаяся из двух Небесных любовников, слилась воедино и громыхала над самой крышей этого несчастного жилого городского высотного дома. Его стены тряслись как в болезненной лихорадке. У жильцов в доме в их квартирах все попадало, и осыпались во многих квартирах стекла. Что творилось! Никто не знал. Творилось только с этим одним домом. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Ночью от сушняка и полного мочевого побрел решать текущие вопросы, выпил водички и зашел слить в туалетную комнату. Стою перед белым братом, получаю немыслимое удовольствие и тут пред пьяными глазами возникает картинка, в ванной, в том месте, которое называется слив, через которое сливается вода, виден сгусток спермы. Стою думаю, хорошо помню, что не было, а значит таки было, но без меня. На утро провожу допрос с пристрастием и мои подозрения получают подтверждение, что секс был, но без меня. После недолгих препирательств слышу такой рассказ. | | |
| |
|
| |
| | Член Петра поместился в опытном рту девушки без труда. Она охотно принялась сосать, глядя снизу-вверх на раскрасневшееся лицо мужчины. А она обеими руками прижимал ее к паху вдавливая лицом в мошонку, до тех пор, пока она не начинала задыхаться. Еще два уже налившихся члена стали упираться в щеки, но Петр не уступал ее рот никому. Чья-то рука бесцеремонно елозила между ягодиц. Несмотря на огромное количество половых связей, анальный секс у Лики был весьма редко, поэтому, когда палец стал углубляться в анус, она рефлекторно попыталась увернуться. Но не тут-то было, сильная рука обхватила хрупкую талию, а наглый палец вернулся в тугое отверстие и настойчиво стал растягивать дырку. В этот момент ее клитор сжимала другая рука и девушка кончила в первый раз под одобрительные возгласы Василия и Ивана. Оргазм был обильный, на кафельном полу образовалась лужица, а Петр имевший ее рот, наградил девушку звонкой оплеухой. | | |
| |
|
Рассказ №6452
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 10/08/2005
Прочитано раз: 30032 (за неделю: 12)
Рейтинг: 85% (за неделю: 0%)
Цитата: "И вдруг он заметил, что его друг, Альберт, который лежал на подушке напротив, приоткрыл глаза. Горячее "нечто" тут же откатило от его члена и мгновенно втянулось обратно в окаменевший мочевой пузырь, а задние лапы плотно сжались. Альф даже слегка заскулил от разочарования и боли, схватившей его судорожно сжавшиеся сфинктеры. Теперь, при друге, и нечего было думать о том, чтобы чуть-чуть облегчить свои страдания -придется мучиться до утра, и еще неизвестно, сможет ли он дотерпеть и не нальет ли прямо на глазах у друга (а то и у других псов) в постель...."
Страницы: [ 1 ]
Через несколько секунд он решился предпринять еще одну попытку. Альф снова раздвинул ноги, расслабился и принялся ждать.
Прождав примерно через полминуты, он постарался расслабиться еще сильнее, а потом попеременно начал напрягать мышцы живота.
От усилий он вспотел так сильно, что казалось, что еще чуть-чуть, и он будет таким же мокрым, как если бы действительно получилось описаться.
Теперь Альф постарался ритмично напрягать все мышцы живота и расслаблять их. После нескольких секунд таких усилий ему показалось, что он что-то чувствует. Снова напрягшись, он явственно почувствовал, что внутри него что-то медленно, словно нехотя, продвигается к его члену. Воспряв духом, он снова несколько раз ритмично сократил мышцы - и точно, что-то горячее и словно даже твердое явственно продвигалось к выходу. Напрягшись еще раз, он почувствовал какую-то слабую и, как ни странно, приятную горячую боль в головке члена и понял, что это нечто уже почти подошло к выходу и нужно еще одно, последнее усилие, чтобы это нечто с вырвалось на свободу и с шипением потекло в ложбинку, выдавленную в постели его телом, впитываясь в пурпурный шелк мягкой пуховой подушки.
И вдруг он заметил, что его друг, Альберт, который лежал на подушке напротив, приоткрыл глаза. Горячее "нечто" тут же откатило от его члена и мгновенно втянулось обратно в окаменевший мочевой пузырь, а задние лапы плотно сжались. Альф даже слегка заскулил от разочарования и боли, схватившей его судорожно сжавшиеся сфинктеры. Теперь, при друге, и нечего было думать о том, чтобы чуть-чуть облегчить свои страдания -придется мучиться до утра, и еще неизвестно, сможет ли он дотерпеть и не нальет ли прямо на глазах у друга (а то и у других псов) в постель.
И тут лежащий на правом боку Альберт, внимательно оглядев друга и хитро, как-то по особенному, прищурившись, чуть приподнял лапу и помочился. Оторопевший Альф уставился на это круглыми от удивления глазами. Струйка, которую пустил Альберт, была короткой, всего две-три секунды, но он несомненно действительно пописал в постель, это не было игрой измученного воображения
- Альф ясно видел яркие блики утреннего солнца, заигравшие на изогнутой желтовато-оранжевой струйке и темнеющий шелк подушки в том месте, куда попала моча. После того, как секундное оцепенение прошло, он посмотрел на мордочку Альберта. Тот, по-прежнему прищурившись, словно слегка кивнул ему, опустил лапу и, повернувшись на другой бок, опять тихонько засопел, оставив Альфа осмысливать только что произошедшее.
Через несколько секунд он, наконец, понял, что хотел этим странным действием сказать ему Альберт. А когда понял, у него словно отлегло от сердца. Мысленно горячо поблагодарив друга, он снова раздвинул лапы и опять, который раз за ночь, расслабился. На этот раз все удалось без того невероятного напряжения силы воли, словно у него в мозгу снялся какой-то блок - расслабившись, Альф тут же почувствовал, как моча побежала по мочеточникам безо всяких на то усилий, словно не ее он меньше минуты назад всеми силами пытался протолкнуть к выходу. Через полсекунды моча достигла головки его члена и, приятно обожгя ее своим теплом, упругой горячей струей ударила о ткань подушки, смачивая пропотевшую шерсть на животе и ляжках. Ее поток был такой силы, что она не успевала впитываться в плотный шелк подстилки и под Альфом тут же образовалось теплое, пряно пахнущее озеро. Озеро мгновенно переполнилось, жидкости не хватало в нем место и она тут же нашла себе целых два выхода - Альф почувствовал, как моча закапала на пол сбоку от подушки, а потом, когда и этого стока не хватило, омыла теплой волной яйца и потекла под его пушистым задом. Он даже и представить не мог, что в него могло вместиться столько этой золотистой воды.
Заодно он и понял то, что, изначально рассчитывая облегчится лишь чуть-чуть, он крупно ошибался - этот мощный поток остановить по желанию было просто невозможно, он все лился и лился, казавшись просто бесконечным. Наконец поток начал стихать, уменьшая свою силу и напор, а вскоре дуга мочи опала, уменьшила свою крутизну и из неудержимого горного потока превратилась в слабый ручеек. Наконец она почти совсем пересохла, просто начала капать из "карманчика", а потом и эти жалкие капли перестали вытекать. Альф подождал, пока вся моча впитается в подушку, чуть поерзал, поудобнее устраиваясь на подстилке посреди остывающего темного влажного пятна и прикрыл глаза. Теперь он знал, что, случись еще раз такая ситуация, он не будет сомневаться не минуты: в конце концов он был не просто каким-то псом, а породистым доберманом шоколадного окраса из личной псарни Его Императорского Величества, почти королевская кровь - должен же он иметь какие-то привилегии перед простыми дворнягами?! А сейчас Альфу больше всего на свете хотелось спать+ Последней его мыслью перед тем, как провалиться в глубокий сон, было: "какие же все-таки у меня замечательные друзья!".
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
