 |
| |
| | "Малышки", весело визжа, бросились подставлять свои задки "папочке". Олег, растягивая удовольствие, медленно снял штанишки с Саши, пальцами помассировал внутреннюю поверхность ягодиц, погладил лобок и ввел палец между увлажненных губ киски. Он исследовал и Машину киску, ввел в нее палец, просунув кисть сзади между ее раздвинутых ног. | | |
| |
|
| |
| | Следущей сценой был как раз тот момент когда Бетти должна была ласкать себя перед 25 мужиками. Режиссер объявил начало съемки и дело пошло. Бетти расположилась на большой кровати, на ней были черные колготки, пояс и черные туфли на высоких каблуках. Возле нее лежали разных форм и размеров вибраторы и различные устройства для ласки. А около кровати стояли 25 мужиков, которые уже возбудились. Бетти начала свои ласки она взяла вибратор и смазала его кремом и начала потихоньку вводить его себе во влагище, другой рукой она взяла вибратор более больших размеров и стала сосать его ртом. При всем этом мужики начали легонько подрачивать свои стоящие члены, Бетти же от такого зрелища начала постанывать. После 20 минут таких ласк, режиссером была дана команда приступить к главной фазе этого процесса т.е к кончине. У каждого из парней было по хрустальному стаканчику в который тот должен был кончить. Что они и начали делать, в эти минуты студия в которой проходила съемка наполнилась стонами и резким запахом спермы. Бетти это почуствовала и начала кончать, она дергалась в волнах оргазма около трех минут, после чего расслабилась и смотрела на происходящее. Парни уже закончили свое занятие, и теперь у каждого из них в стаканчике была белая жидкость. | | |
| |
|
| |
| | Я велел ему раздвинуть ножки и, насладившись вдоволь его мягкой попкой, запустил руку между его ног и нащупал яички. Как же мне было приятно играть с Алешкиными шариками: мять их, сжимать, оттягивать, перекатывать и ощущать эту трепещущую, юную плоть в своих ладонях. Продолжая одной рукой теребить его яички, я взял Алешкин член довольно приличных размеров, учитывая его возраст, и начал дрочить его. Алешка замер и получал явное наслаждение от моих манипуляций. Как оказалось, густой спермы у него еще не было, но выделений было предостаточно - что-то вроде поллюций. Через пять минут его член начал пульсировать в моей руке, и Алешка задергался в моих руках. В этот момент мне очень захотелось отвесить ему звонкий шлепок по его белоснежной попке, что я и сделал, чтобы еще больше обострить его ощущения. Потом еще и еще. "А-а-а-а - закричал Алешка. - Больно, не надо". Но меня это только раззадорило, и я как следует нарумянил ему ягодицы - даже ладони отбил, они у меня тоже горели. | | |
| |
|
| |
| | Он берёт в руки два тонких шнурка. Концы их он крепко привязывает к пальчикам на её ножках, обматывая каждый шнурок вокруг большого и указательного. Затем, обернув их вокруг больших пальцев ещё пару раз, он привязывает каждый шнурок по отдельности к пряжке, которая держит шипастый ремень в её промежности, ещё шире раздвигая ей ноги. | | |
| |
|
Рассказ №6561
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 05/05/2023
Прочитано раз: 22667 (за неделю: 0)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "Сколько это длилось, не знаю, я сосал, уже привыкнув к нему, когда ты вдруг напрягся, и что-то солоноватое брызнуло мне в рот. Я от прянул и увидел как тонкой струйкой что-то вырвалось из него и попало тебе на рубашку. И я почему то понял, что это другое, и снова наклонился и попробовал это, и продолжил сосать. Вдруг ты отстранил меня, настойчиво, не глядя на меня, натянул брюки и молча вылез на крышу. А я продолжал сидеть, уже один, взволнованный и вдруг испуганный...."
Страницы: [ 1 ]
Ларик, Ларик.
Мой милый Ларик.
Почему я вспомнил о тебе через столько лет?
Мне было двенадцать, тебе на год больше. Ларик, симпатичный голубоглазый мальчишка, троечник и драчун, головная боль нашей классной и дворовых бабушек. И я, очкарик, отличник, маменькин сынок. И только одно у нас было общее - сигареты. Мы прятали их на чердаке твоего подъезда, там и курили, тайком от всех. И в этом было больше, чем просто курение, мы там были вдвоём, одни над городом, или даже над целым миром.
Сентябрь был жарким, мы сняли школьные пиджаки, о чём-то говорили, и курили. Почему я сделал это? Мы даже не говорили на эту тему, мы ведь не дружили, у каждого были свои приятели в школе и во дворе. Мы были вместе только там, на чердаке, где не было шума и чужих глаз. Я пересказывал тебе очередную прочитанную книжку, а ты сидел, прислонившись к стене, раскинув ноги в синих брюках, и может слушал, а может просто ловил сигаретный кайф.
Ларик, Ларик:
Я смотрел на тебя, на мятую белую рубашку, на синие брюки, и туда, где было что-то, такое как у меня, но не моё, и от того интересное, заманчивое притягивающее. Я протянул руку и погладил тебя, с пугающей меня самого смелостью. Ты вдруг замер, опустил глаза и посмотрел на мою руку, потом отвёл взгляд в сторону, и ничего не сказал. И я продолжил, неумело, торопливо, гладить толстую ткань, под которой стало ощущаться что-то. Я посмотрел на твоё лицо и на миг остановился. Ты закрыл глаза, твои губы сжимались, и между ними иногда проскальзывал кончик языка. А под моей рукой, там, скрытый материей брюк, уже ожил, и манил: Я стал неловко расстёгивать пуговицы, торопливо, словно боясь опоздать, потерять. Показались чёрные сатиновые трусики, я потянул их вниз вместе с брюками, ты приподнялся, и я стянул их почти до колен. И увидел его, немного больше и длиннее чем у меня, и восхитительно твёрдого. Я сжал его двумя пальчиками, и смотрел, сам не понимая своих ощущений, желаний. Я просто чего то хотел, от чего у меня всё тоже напряглось, и сунув руку в карман, сжал и свой.
Храбрость наивности, я наклонился, и: Я не знал, что это может быть настолько классным, ощущать его во рту, облизывать, обсасывать, играться впервые, не думая о "потом". Ты был старше, но я был смелее, или наивнее, я делал то, что хотел, боясь, что ты остановишь меня. Я спешил, неумело, хотя чего там уметь:
Сколько это длилось, не знаю, я сосал, уже привыкнув к нему, когда ты вдруг напрягся, и что-то солоноватое брызнуло мне в рот. Я от прянул и увидел как тонкой струйкой что-то вырвалось из него и попало тебе на рубашку. И я почему то понял, что это другое, и снова наклонился и попробовал это, и продолжил сосать. Вдруг ты отстранил меня, настойчиво, не глядя на меня, натянул брюки и молча вылез на крышу. А я продолжал сидеть, уже один, взволнованный и вдруг испуганный.
Всегда наступает "потом", с мыслями, сомнениями, разочарованием. Я закурил, но не мог удержаться, и вылез на крышу, вслед за тобой. Ты стоял. Слегка нагнувшись, опираясь руками на железную ограду, и смотрел вниз, или вдаль. Я хотел позвать тебя, и боялся, встал рядом, готовый заплакать. Ты повернулся, посмотрел на меня, как то по взрослому серьёзно, как будто увидел впервые. Потом выпрямился, сплюнул вниз, и сказал:
- Ты чокнутый, Игорёшка. Чокнутый, но такой классный.
Я прижался к тебе и заплакал, все страхи, желания, всё несказанные слова вылились в этот плач. Ты обнял меня, и пытался успокоить, и что-то говорил, что никому не скажешь, что я классный, что всё будет хорошо, что так бывает, и что-то ещё, во что мне очень хотелось верить. И я верил, и обнимал тебя, прижимаясь к тебе, ощущая твоё тепло.
Мы больше никогда не курили вместе. Ты никому ничего не рассказывал, даже потом, когда уже знали о моих увлечениях, и в школе и во дворе. Ларик, Ларик, мой первый, и единственный, не предавший меня.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
