 |
| |
| | Я не посмел ослушаться и быстро подполз к креслу в котором по прежнему, закинув ногу на ногу сидела моя жена. Она не без удовольствия подставила мне свую очаровательною туфельку и я принялся её усердно вылизывать..... С тех пор прошло почти два года! Я честно скажу: за это время я превратился в настоящего подкаблучника не только тёщи, но и жены. | | |
| |
|
| |
| | Вечером того же дня мы продолжили развлечения. Я притащил из дома все ремни и верёвки, которые мог найти, даже по дороге сломал прут для понятных целей. Просто связал тёте запястья и щиколотки и стал по очереди использовать мои орудия пыток. Старался бить средне. Без особых повреждений, но и чтобы было больно. После первых 30 ударов тётя Зоя заплакала, но не попросила остановиться. Я взял прут и ударил по заду. Зоя громко вскрикнула и стала хватать ртом воздух, выдыхая со стоном боли. Я приказал ей пойти и сделать на полу двадцать приседаний, потом лечь на пол и ползти как гусеница, то есть без помощи рук продвигаться вперёд. Откуда я это взял не знаю, это казалось очень возбуждающим и унизительным. Затем прямо на полу снова ударил прутом. Она очень громко вскрикнула, из глаз снова потекли слёзы. Я развязал ей руки, приказал встать на колени и мастурбировать до оргазма. Пока она это делала я стоял напротив, пил пиво и очень возбуждался. Принёс пару деревянных прищепок и нацепил их ей на соски. Ей кажется понравилось. Через некоторое время она застонала от удовольствия, зашлась в экстазе. Потом тётя готовила мне ужин. Пока я ел, тётя стояла на цыпочках с вытянутыми руками вверх и поскольку это было не просто, я засчитывал каждую ошибку, превратившуюся позже в порку. Порка была болезненной, так как её попка уже болела от предыдущего наказания. Затем я снова ебал её в попу. Ей было больно, он кричала, стонала, причитала "О, Боже мой!" Когда я был близок к оргазму, то непроизвольно стал двигаться быстрее и мощнее, причиняя ей тем самым жуткие страдания. Скоро я кончил с огромным удовольствием тёте в зад и заставил проглотить смесь крови и спермы, которую она выдавила из себя. По её лицу было трудно судить, насколько ей всё это нравилось, но пизда не обманывала - снова стала мокрой котомкой. Я разрешил ей лишь немного поиграть с собой, но без оргазма. Утром во вторник мы снова трахнулись и пошли на работу. Вечером тётя Зоя делала приседания с толстой верёвкой, продетой между ног и повязанной типа пояса целомудрия. Таким образом она стимулировала себя, и в сочетании с физической усталостью от приседаний получала требуемое удовольствие. Потом клизма, воск на соски и другие подобные утехи. На каком-то этапе я объвил ей, что она моя рабыня и отныне будет зваться Рабыня Зоя. По моему велению она повторила сказанное несколько раз, после чего получила разрешение довести себя до оргазма в ванной под струёй воды. | | |
| |
|
| |
| | А парень в буквальном смысле сосал мой член, проводил языком по уздечке, по дырочке на залупе, заглатывал то одно, то сразу два яичка, причем делал это так нежно и аккуратно, что я успокоился и стал невольно подмахивать ему, представляя себе, что мой член в тугом влагалище одной моей знакомой, с которой у меня так ничего и не получилось. | | |
| |
|
| |
| | Наверное, часов до 2-х я пытался дождаться Лены, потом все же сон победил меня. Наутро, я резко вскочил с мыслью, а где же Лена? И сразу же успокоился, увидев ее мирно посапывающую рядом со мной. Я прижался к ней, чтобы доспать, обняв ее, но утренний стояк все не давал уснуть. Мой член, прижатый к выпяченной теплой попке, пытался найти уютное гнездышко. Устраиваясь поудобнее, чтобы не упираться членом в бедро, я оказался им в пышущем жаром месте между ягодицами. Вздрагивающий член потихоньку раздвинул губки и оказался внутри. Лена, издав томный стон, ещё сильнее выпятила попку, проглотив его весь. Я начал двигаться в ней, не встречая никакого сопротивления. А когда появилась смазка, то и вовсе практически не чувствуя ничего. Тогда я переместился в дырочку повыше. Та же история. Член просто проваливался, даже не чувствуя давления стенок. Пришлось включить фантазию, и только после этого мне удалось кончить и удовлетворенно уснуть, не вынимая члена из ее попки. Очередной раз я проснулся уже часов в 9 утра. Лена все так же спала. По-моему даже поза не изменилась. Я встал, умылся, позавтракал. Лена все так же спала. Тогда я вспомнил про камеру, которая у нее была с собой. Нашел ее вещи. Камера лежала сверху, купальник аккуратно сложенный и сухой вместе с полотенцем лежали там же. Похоже, купальник не пригодился, а вот полотенце придется долго отстирывать от насохшей спермы. Камера была полностью разряженной. Пришлось найти зарядку. Я устроился на кухне, закрыл за собой дверь и начал просматривать отснятые кадры. Сначала шли кадры природы. Побережье в закатных сумерках, потом яхта. Достаточно большая. Изредка в кадр попадали люди, но из-за маленького экрана, трудно было разглядеть лица. Похоже, снимала Лена, потому что она в кадр не попадала. Рядом с ней постоянно кто-то шутил, разговаривал, смеялся, но из-за шума волн, слов было не разобрать. Потом камера переместилась во внутренние помещения. Посреди каюты стоял накрытый стол. Камера прошлась по подсобным помещениям. Похоже, Лена знакомилась с кораблем, не выключая камеры. Дальше шли съемки банкета. За столом сидели 3-е парней и Лена. Мужской голос за кадром комментировал съемку. Судя по голосу, камерой управлял Ашот. Он по очереди подходил к парням, они в камеру говорили тост. Все тосты были посвящены Лене. Других женщин в каюте не было. Следующее включение камеры было снова снаружи. Было уже темно. Лена за камерой пьяным голосом объясняла кому-то, что хочет снять лунную дорожку. Рядом что-то тихо бормотал мужской голос. Были слышны шорохи одежды и звук возбужденного дыхания. Дальше съемки луны стали подрагивающими, а потом и просто камера уперлась в пол, а к звукам добавились звуки поцелуев и через какое-то время и Леночкино постанывание. Постепенно камера приблизилась к полу, похоже, что Лена присела. Тут же Леночкин голос: "Подожди, у меня оказывается, камера работает". Мужской: "Дай мне, я выключу". Вид из камеры начинает скакать, и через какое-то время начинает показывать, сидящую на корточках Лену с членом во рту. Она старательно обсасывает палку, поднимет глаза и возмущенно: "Ты что снимаешь? Выключи сейчас же!". Изображение пропадает. Следующий кадр. Опять уже внутри. Изображение показывает стену, за кадром мужские голоса переговариваются, похоже, что долго разбирались как включить камеру. "Да вот она работает уже". "Так снимает?" "А где тут приближение?" "На эту кнопку нажимать?". Камера поворачивается в комнату. Стол уже стоит в углу. На месте стола навалена груда подушек, посередине уже раком пялят Лену. Кричать ей не дает крупный член во рту. Дальше идет настоящее порево. Меняются члены в ее отверстиях, мужики стараются во всю. Камера переходит из рук в руки, снимает действо в разных ракурсах. Это продолжается около ещё получаса, потом запись заканчивается. Затем снова включается камера. Голос за кадром: "Зарядилась? Давай снимай ее, пока не вырубилась снова". Камера показывает лежащую с закрытыми глазами супругу. На ней блестят подтеки спермы. Сперма повсюду. На лобке, на животе, размазана по груди, но больше всего, наверное, на лице. Дальше камера ползет, чтобы крупным планом взять ее половые губы и выключается окончательно. | | |
| |
|
Рассказ №6721
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 21/09/2023
Прочитано раз: 34262 (за неделю: 17)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мой дядя самых честных правил,
..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Мой дядя самых честных правил,
В истории он след оставил,
И был прославлен на всю Русь,
Я рассказать про то берусь.
Его поместье находилось
В укромном, тихом уголке,
Где ручейка вода журчилась,
Давая жизнь большой реке.
России дивная природа,
Которой любовался он,
Была обычной для народа,
Живущего, в поместье том.
Так жизнь бежала быстроного,
И вот шестнадцать лет, в Покров,
Мой дядя празднует. Дорога,
Ведёт гостей из хуторов.
Собралось множество знакомых,
На бал съезжались все спеша.
А дядя под святой иконой
Встал на колени и шептал:
Вдруг двери тихо отворились,
И он увидел пред собой
Ту грудь, которой так стремился,
Коснуться с детства он рукой!
Пред ним ,вся в бело-голубом
Стояла дочь отца Степана.
Она была немного пьяна,
Но речь идёт тут не о том!
Захлопнув двери за собою,
Засов задвинула рукою.
И повернувшись к дяде Вове,
Кивнула тихо головою.
Он отвернулся весь дрожа,
(Какая нежная душа!)
В его мозгу всё закружилось:
Что, где, зачем и почему?!
И как всё это получилось,
Что Танечка пришла к нему?!?
И повернувшись для вопроса:
<Зачем пришла ты, мол, ко мне?>
Так и остался безголосо
Стоять с открытым ртом вдвойне.
2
Не удивляйся, друг читатель.
Я тоже сладостный мечтатель.
Но время ты не торопи,
А слушая тихонько жди.
Я отступлю от темы нашей,
И расскажу про Танин род.
Который знал честной народ,
Как род служителей креста:
Отец Танюши знаменит.
Как только колокол звенит,
В его священную обитель
Сбегается толпа людей:
Баб, молодух и проблядей.
И тихо заходя в обитель,
Садятся в ряд на лавки все.
Отец Степан, производитель,
Улыбку прячет в бороде.
Росточку малого, от роду
Был он , но сила не в ногах.
Огромный член дала природа
Такой , что путался в штанах!
И прихожанки знали точно,
Что грех идти к нему им ночью.
И в простоте души невинной,
Своей делились половиной.
За алтарём, манимых знаком,
Иных Степан драл даже раком!
И исповедь приняв её,
Он говорил: < Иди же с миром!
Во вторник вновь, дитя моё,
Я напою тебя эликсиром!>
Танюша ж жила безутешна,
В шестнадцать лет, ещё безгрешна!
Ведь не было у ней партнёра
Гуляки парня, лихача,
А ещё лучше б , если хором!
(Её заветная мечта)
И если грусть её точила,
Она брала лопату в руки
И аккуратно заводила
В пизду, в экстаза , сладкой муке:
Бывало, утро настаёт,
Танюша открывает рот
И ,скаля зубы, так зевает,
Что носом стенку задевает.
Встаёт с постели еле, еле
(Как сильно ноги задубели!)
И чешет их в одном местечке,
Пока не началася течка.
Подходит к зеркалу сонливо,
Берёт за грудь себя игриво,
И между ног её зажав,
Суёт в пизду, соском попав.
Но так и не войдя в экстаз,
Пускает менстру в медный таз:
На конюшню идет молча,
Где конь копытом землю топчет.
Залазит молча под коня,
За член его рукой беря.
И конь с размаху её раз:
(А- ж слёзы покатились с глаз!!!)
Но долго так не продолжалось,
Однажды Таня наебалась.
Лягнул коняга её так,
В навоза кучу отлетев,
Подняться не могла ни как.
И после случая такого,
Искала Танечка другого
Себе на палку жениха,
Чтоб с ним познать
Весь вкус греха.
Бывало, вся уже дрожит,
От жажды друга дорогого,
Но парня нет у них другого
На хуторе, а он молчит.
Молчит и дрочит, втихаря
Её томив, себя губя.
3
А сам мой дядя парень бравый,
И мастер золотые руки!
Он дрочит левой, дрочит правой,
Но не с желанья, а со скуки.
В шкафу, под стопкою тетрадей,
Свою он тайно книгу прячет.
О связях половых, внебрачных,
И о любви к животным, блядям.
Животных полный дом у них:
Собаки, куры, овцы, кошки.
Их Вовочка ебал немножко,
Но не соседских, а своих!
Бывало курицу поймает,
И на хуй молча одевает.
Та извивается, орёт,
А он её ебёт, ебёт!
У ней уж пух летит кусками,
И курица кричит рывками,
(Под такт движений его члена)
У ней из жопы лезет пена,
Но он её не выпускает:
И та, предсмертный стон издав,
Поносом дядю чуть обдав,
Так умирает без всего,
Всё ж не приняв любовь его:
И день за днём домашний скот,
Берёт у дяди Вовы в рот.
Хозяйка Вовочку ругает,
Зачем зверей он обижает?
Ведь легче блядь найти ей сыну,
Чем мучить бедную скотину:
И так однажды, тихо в ночь,
Она к Степану побежала.
И попросила, чтобы дочь
Ебаться Вовке её дала.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
