 |
| |
| | - Да, траахайте меня мальчики, я ваша, ваша шлюха, изменщица, мой муж совсем не трахает меня. И снова глянув мне в глаза блядским блеском, закрыла их и снова кончила. Меня, все ещё сидевшего на сидении это крайне завело, член предательски вырывался из штанов и я не долго думая освободил его и дал сучке в рот, она с радостью приняла его и с остервенением принялась сосать. Таксист тем временем продолжал трахать ее сзади но темп его слегка снизился. Затем он остановился, вывел Адину из машины, залез сам и пригласил ее сесть сверху, на что она охотно согласилась и сама направила его член в свою киску, насадившись на него сразу и до конца, от чего водитель застонал. | | |
| |
|
| |
| | Он делал вид, что спит, пока я орудую с его хуем, нежно облизывая и заглатывая по самые гланды, упираясь носом в его лобок, ощущая запах молодого самца. Но однажды, когда я немного устала и у меня уже затекли скулы, он неожиданно взял меня за голову и начал медленными движениями ебать меня в рот, засовывая свой член мне глубоко-глубоко... Его фрикции становились всё интенсивнее, и я наконец ощутил себя дырочкой для удовлетворения прихотей его члена. Делать минет мужику, и подставлять свой рот, чтобы тебя ебали- это не одно и то же. Ощущение того что я игрушка в его руках, что он как захочет с каким темпом и глубиной ему нравится, так он и будет тебя трахать, заводила до изнеможения! А ты лежи тихо, открывай пошире ротик и пускай в него этого монстра, который только и хочет что выебать и исплескать тебя спермой... Глотай, сучка, хуй, раз уж выбрала себе это удовольствие! | | |
| |
|
| |
| | После чего я вышел из комнаты и пошёл проверять Лену и Сашу. У них дело кипело вовсю, я видел полненькие ножки Лены, обхватившие худую задницу Сашки, двигавшуюся с дикой скоростью. | | |
| |
|
| |
| | Въезжая в парк, мы стали крутить педали так, чтоб не светить тем, что находится под юбками. Сашка натянул юбку вниз как мог. Навстречу стали встречаться люди - парочки, мамаши с детьми и т.д., поэтому нам приходилось вставать на педали на прямых ногах. Наконец, девочки остановились и поставили велики у лавки, стоящей в тени дерева. Мы с Сашкой не успели сесть на лавку, как девчонки плюхнулись к нам на колени. Прежде, чем я что-либо сообразил, как почувствовал, как Светкина киска проглотила мой упругий член. Мы все были настолько возбуждены, что и у нас начался бурный и долгожданный секс. Мы останавливались только, когда мимо шли прохожие. Наши с Сашкой члены в кисках девочек были прикрыты их юбками, поэтому, даже, если мы и смотрелись подозрительно, то вряд ли кто-то мог подумать, что четверо девочек занимаются в парке чем-то предосудительным. | | |
| |
|
Рассказ №699
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 27/04/2002
Прочитано раз: 25806 (за неделю: 4)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Вот вам четыре персонажа. Они живут вместе, в одном доме, и логично начать с того, кому этот дом принадлежит. Вернее, с той.
..."
Страницы: [ 1 ]
Вот вам четыре персонажа. Они живут вместе, в одном доме, и логично начать с того, кому этот дом принадлежит. Вернее, с той.
Ей - за тридцать, но, пролежав полжизни в холодильнике собственного одиночества, она сохранилась великолепно. В сумерках ее принимают за девочку и заставляют трусливо убегать от непристойных откликов. Она умница, хорошо воспитана, умеет следить за собой и не норовит следить за другими. У нее, как у многих возвышенных натур, очень большая грудь и, признаться, талия в ширине проигрывает жопке с разгромным счетом 1:5. У нее кожа цвета хорошей финской бумаги и только на свет в ней можно разглядеть водяные знаки, оставленные временем. Она - учительница музыки в Городском Доме ученых. Есть две категории людей, которым она всегда была небезразлична. Первая - коллеги, в очках и с бородками, толстожопые философы, имеющие каждый по Персональной Неприятной Привычке - один постоянно покашливает в платок, осматривая его внимательнейшим образом, другой заикается и поэтому пытается говорить без умолку. Вторая категория - южные красавцы, овеянные запахом шашлыка и замирающие с шампуром наперевес при виде ее консерваторских прелестей. Надо заметить, что ее не привлекали ни те, ни другие. К первым она относилась с ровным дружелюбием, как к товаркам, ко вторым - с паническим страхом, навеянным воспитанием, предрассудками и сводками новостей. А вот кого она любила - так это своих детей. Особенно мальчиков. Садясь поближе к купидончику в кукольном костюме (как хорошо быть учительницей фортепиано!) она с наслаждением прислонялась грудью к плечу юного дарования, и, если гамма в его руках с натурального мажора вдруг сбивалась на миксолидийский, она в сладкой судороге сжимала бедра, чтобы не запятнать репутацию чопорного деревянного стула. Из этих редких тайных удовольствий и материализовался
наш второй персонаж. Ему было меньше двадцати, когда он поселился в ее доме. Сейчас ему за двадцать, но только что разменянный третий червонец еще хрустит в карманах свежайшей капустой. В этой ли капусте, или в какой другой, они нашли друг друга и теперь не хотят расставаться. Он решительно ничем не примечателен, этот мальчик. Он не похож на Рэмбо, даже когда надевает повязку-обруч на непокорные черные кудри. Ему не светит слава Гагарина, ибо он ухитряется укачиваться даже в метро, не говоря уж о водном и воздушном транспорте. Ему не стяжать славы того актера из порнухи, (ну, вы-то, конечно, помните), с плечами вепря и кувалдой доброго жеребца. У него в паху растет мизинчик, впрочем, довольно сладкий на вкус и неутомимый в игре любовных тремоло. Самое досадное - то, что ему не светит слава Гиллельса или Рихтера, потому что его руки... Стоп. Его руки и есть то, о чем стоит поговорить.
Вот что пишет по этому поводу Флавти:
"...она видит его руку, продолжение нежно-мужской кисти руки, покрытую волосами - продолжение его джинсовой рубашки. Он курит, стряхивая пепел изящным движением... она неотрывно смотрит на эту мужскую кисть и понимает, что перед ней не мальчик, а молодой мужчина..."
Я бы написал иначе. Что ни будь вроде... "Ох уж этот Октябрьский переворот!..". Так написал бы я.
Ох уж этот Октябрьский переворот 1917-го, заваривший в генном котле манную кашу будущих поколений. Эти доярки с княжескими глазками! Эти шахтеры с офицерскими манерами! Наконец, эти музыканты, милые дети Сиона с руками грузчиков из Марьиной Рощи!
Так или иначе, придется согласиться с тем, что руки у персонажа номер два были хоть куда и надо полагать, что помимо клавиатуры, в которой они производили больше шума, чем пользы, они находили и продолжают находить куда лучшее применение.
Персонажем номер три в этой небольшой семье был Фредерик Шопен. Фред жил в старом пианино, и по утрам им приходилось мириться с его тихим, по-польски "пшекающим" кашлем. О Шопене говорить нечего. Его и так все знают.
Персонажем номер четыре была их Разница-В-Возрасте.
Назовем ее Светка. Ей было семнадцать лет, это была на редкость вредная девица - самоуверенная, глупая и беспощадная. Она жила в зеркале, и любила наехать на каждого из них с утра пораньше, пока Любовь, которая жила в этом доме на птичьих правах служанки-лимитчицы, не проходилась по зеркалу мокрой тряпкой первой улыбки.
Вот, собственно, и все. Где же рассказ, законно возмутишься ты, мой читатель. Действительно, что за рассказ без действия и сюжета?...
Ну не описывать же, право слово, их нежнейшие ласки, прерываемые арпеджио Фреда и нахальными выступлениями Светки! Не открывать же, в самом деле, полог над тайнами, которые так хрупки и воздушны, что мое циничное перо снимает перед ними колпачок.
Нет.
Оставим все как есть. А Светку я своим магическим жезлом превращу в плоскогрудую пацанку и отправлю на блядки в ближайшую дискотеку. Пусть себе потеет там во славу трех остальных - вечной гимназистки, неуклюжего подростка и старого поляка, соединившего их руки на алтаре клавиатуры, выпущенной фабрикой "Красный Октябрь" в 1964 году.
© Mr. Kiss, Сто осколков одного чувства, 1998-1999гг
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
