 |
| |
| | Кэрол прилегла на подушку, не отрывая глаз от стрелки часов. Одна грудь женщины была обнажена, а твердый сосок напряженно торчал. Но юбка, в противоположность сестринской, все же, закрывала колени. Кэрол знала, что Брэд с радостью трахнул бы ее еще раз, но вот будет ли он доволен участием своей тети во всем этом? Она не знала. Но что-то ей подсказывало, что парень с удовольствием трахнет и свою мать, и свою тетю. | | |
| |
|
| |
| | Ты обнимаешь меня и начинаешь меня страстно целовать. И никаких слов уже не надо все и так понятно, что мы хотим друг друга. Мы целуемся долго, медленно. Наши тела хотят любить друг друга. И не зачем этому сопротивляться!? С трудом отрываемся др. от др. | | |
| |
|
| |
| | Мама кинула халат на спинку стула и залезла под одеяло. Трусики сняла уже там и отбросив их, по виду совершенно промокшие, с блаженной улыбкой запустила руку между своих раздвинутых и согнутых в коленях ног. Вскоре на свет показался и тот самый флакончик дезодоранта, хранившийся теперь под маминой подушкой и тут же исчез под одеялом, вызвав у мамы громкий продолжительный стон. Я стоял рядом и дрочил, глядя на колыхающиеся груди с торчащими сосками. При свете дня все выглядело иначе, не так как вечером, в темноте, слегка разбавленной светом уличных фонарей. Перевел взгляд на мамино лицо. Ее приоткрытые губы, казалось, сами звали меня, рождая определенные желания. Я опустился на колени и поцеловал ее, положив руку на грудь. Возражений не последовало, только ее рука под одеялом задвигалась еще быстрее. Насладившись поцелуем, я с трудом оторвался от этого занятия, еще раз окинул взглядом наполовину прикрытое одеялом тело, мысленно перекрестился и нависнув над мамой с замирающим сердцем погрузил член ей в рот. | | |
| |
|
| |
| | Вечером, конечно, тоже был секс. Все три девушки оделись очень сексуально, в купленные чулочки, трусики, перчатки, шляпки. На ногах у них были босоножки и туфельки на каблуках-шпильках. Парэо и другие лёгкие накидки подчёркивали их сексуальность. На всех троих бельё было разного цвета - белое, чёрное и красное. | | |
| |
|
Рассказ №7173
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 10/04/2006
Прочитано раз: 71856 (за неделю: 21)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "(НОВОГОДНЯЯ ИСТОРИЯ
..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
(НОВОГОДНЯЯ ИСТОРИЯ
О БЕДНОМ МОНТЁРЕ
И НЕ ТОЛЬКО
О НЁМ...)
risu inepto res ineptior nulla est...
поехали?
1. ВСТРЕЧА В ПУТИ
Я оказался
в случайной компании...
О голубых зашел разговор...
тема избитая! . .
но - один парень
заволновался, - типичный монтёр!
Забеспокоился...
Нервный... субтильный, -
право, такому лучше не пить! -
он то смеялся...
то гневался сильно...
и всё порывался кого-то убить...
Кого? . .
Мы сидели под Петербургом
в деревне глухой, занесённой снегом...
а за окном
бушевала вьюга...
и мат прерывался взрывами смеха...
Тема -
избитая?
В пьяном угаре
под Петербургом семь молодцов
"тему избитую"
вновь избивали -
дым содрогался от злых голосов...
Громко
кричали о пидарасах,
пьяно смеясь над каким-то Серёжей...
"Пидоры
все!" И я соглашался,
не признаваясь им, что я тоже...
"Все!"
(кроме этих, тесно сидящих
вечером поздним под Санкт-Петербургом?) , -
нервно кричал
возбудившийся мальчик...
А за окном куролесила вьюга...
Я думал
о них... о себе... и о многих,
живущих и живших под вечной Луной...
и что
у монтёра стройные ноги...
и что он такой же, как я, голубой...
и что
его тёмная ненависть - это
неясное чувство, что он за бортом...
Звенели стаканы
в дыму сигаретном...
вопило в монтёре его естество...
кричал он -
пристрастно, угарно и пьяно...
а в этот момент австралийский моряк
на сухогрузе,
идущем в Панаму,
юнге ломал пацанячий целяк...
Громко
смеялись они... а в Маниле
в эти мгновения - что за страна? -
неутомимо
друг друга любили
два черноглазых, как ночь, пацана...
С жаром
кричали... а в это же время
члены в сушилке стояли упруго -
в воинской
части южнее Тюмени
два новобранца ласкали друг друга...
Шумно
они возмущались... а где-то
в эти минуты в далёком Чикаго
старший
кадет молодого кадета,
изнемогая, в гостинице трахал...
Слушал я
молча... а в Сан-Себастьяне
в эти минуты французский матрос,
голубоглазый,
весёлый и пьяный,
лапал мальчишку, целуя взасос...
"Пидор!" -
кричали... и в эти минуты
парню Серёже где-то икалось, -
смачно
его обсуждали, как будто
в нём было дело... Вьюга металась
под
Петербургом... а в Кисангани
в это же - в это же самое! - время
трахались в зад
африканские парни...
трахались парни южнее Тюмени...
дёргалось тело
смазливого юнги...
жарко сопели два голых кадета...
я - в это время! -
под Санкт-Петербургом
весело думал, дымя сигаретой,
что
у сидящего рядом монтёра
стройные ноги... и что их на плечи
я бы
забросил, и - до упора...
вмиг бы забыл он дурацкие речи!
Никем
не согретый
в задроченном детстве, -
я таких в жизни видел не раз, -
он оказался
со мной по соседству,
несостоявшийся педераст...
Пили...
а рядом, в соседнем доме,
под одеялом членом играя,
мальчик
Андрюша о мальчике Роме
думал и думал... и, замирая,
слушал
Андрюша стенания вьюги, -
выла она, лютовала за стенкой...
Мальчик
Андрюша думал о друге,
под одеялом сжимая коленки...
2. КСТАТИ...
бывает нечто,
о чём говорят... "смотри, вот это новое" ,
но это было уже в веках, бывших
прежде нас*...
Адам,
воспылавший к Еве,
сотворённой из его ребра...
Христос,
тридцатитрёхлетний,
выделявший ученика Петра...
Зевс,
влюбившийся страстно
в отрока по имени Ганимед...
Солон...
Гиппократ... Гораций -
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
