 |
| |
| | Она не дружила с мальчиками и поэтому открытие мастурбации было для нее даром Божим. Она развела руки в разные стороны и намылила животик, ножки и попку, прежде чем сконцентрировать внимание между ног. Она затолкала твердый кусок мыла внутрь и почуствовала как ее половые губы разомкнулись. За стенкой Рон и Гарри знали что Гермиона чувствует примерно то же самое что и они. И это заводило их еще больше. Но самое интересное что друзья мастурбируя глядя на Гермиону, даже и не догадывались что она мастурбирует думая о них. Она вынула мыло из себя и стала мягко растирать свое влагалище. Закрыв глаза, она представила себе как Гарри и Рон разделись для нее и вынули свои приборы выставляя ей напоказ с двух сторон. | | |
| |
|
| |
| | Я немного разозлился, так как никак не мог получить то, что хотел от Элинки. Я решил, что пора кончать цацкаться с этой малолеткой. Так как она не смогла сделать мне нормально минет, то я решил, что пора сделать из девушки настоящую женщину. Я был немного зол и конкретно возбуждён. Я попросил лечь Элину на кровать и спросил у неё разрешения связать ей руки и ноги. Я сказал, что это продолжение игры. Теперь я буду делать ей приятно и она при этом не имеет право двигаться. Линка так и так никогда не двигалась, когда я её лизал, но она поверила мне и согласилась. Пообещав, что ничего плохого я ей не сделаю, я уговорил её лечь и дать себя связать. Верёвки я достал быстро. У меня на даче шторы завязываются толстыми мягкими длинными верёвками и так как шторы были опущены, то я воспользовался лежавшими рядом верёвками. Связав руки на запястьях и привязав их к кровати и связав ноги на лодыжках, я перевернул её на живот и сказал, чтобы она стала раком. Девушка кое как повиновалась и я стал вылизывать её сзади. Я лизал её влагалище пока мой чертёнок не возбудился. Тогда я начал лизать её анус и проникать в него язычком. От этого Элина просто начала сходить с ума. Сначала она сопротивлялась, но потом успокоилась. На ануся у неё начали уже расти волосы и у неё оттуда немного пахло каллом, что мне было сейчас просто по барабану. Видно ей очень понравилось, как мой язычёк заходил к ней в попку. У неё начало выделятся столько сока из влагалища, что скоро на одеяле была пара капель. Я приступал к заключительному акту своей игры. Теперь я мог не сдерживаться, так как ребёнок был беззащитен. Сбегав на кухню я притащил новый тюбик зыбной пасты "Colgate" и вытащил из сумки привезённую мазь-смазку для секса. Смазав тюбик и намазав анус Элинки я начал вводить тюбик зубной пасты ей в зад. Элина сразу заворочалась и забилась у меня в руках и сказала, что ей неприятно, но когда я пообещал, что скоро станет приятно и удобно, то она перестала вертеться, только иногда постанывая. Слава богу это был мой любимый "Colgate", который обычно продаётся в круглых и довольно маленьких тюбиках. Стоная, Элина продержалась до конца, пока весь тюбик не оказался в ней. Тюбик не влез сразу и его приходилось вталкивать внутрь в несколько заходов. Я продвигался по сантиметра 2 вперёд и по одному назад. Когда же полностью засунул его в Линку, то решил ещё раз вынуть его и как бы поиметь её этим тюбиком. Вытащив из неё "Colgate", я увидел, что весь тюбик в её калле и решил пока не трогать его, засунув его обратно к ней в попу. Тогда я, смазав свой член мазью, понял, что пора отьиметь Элину как следует. Приставив свой член к влагалищу, я расправил пальцами половые губки в стороны и начал входить в девственное влагалище 13-летней Элины. Только тут девушка поняла, что именно я хочу сделать, но было уже поздно. Руками Элина двигать не могла, так как они были привязаны к кровати, а ноги я держал своими ногами. Линка пыталась побрыкаться, но у неё не было ни одного шанса против меня - я весил раза в два больше чем она. Элина попросила меня не делать этого и когда я резко надавил на плеву, то она заорала, но тут же заткнулась, когда я схватил её правой рукой за волосы и вывернул голову наверх. Взяв её рукой за волосы, я повернул её лицо к себе и увидел слёзы на её глазах. Отпустив голову, я начал медленно, а потом и быстро трахать девушку во влагалище, из которого так и не показалось крови. Только мой член был немного розовым. Уже через минуту я услышал, как Элина задышала чаще и понял, что болевой порог перешагнут и девушке, если и не начало нравиться то, что я с ней делаю, то хотя бы стало более приятно чем вначале. Я почувстовал, что скоро кончу и тогда я вынул Colgate из её ануса и резко приставил к её настеж открытой дырке свой член. Я попытался войти в неё, но дёрочка была слишком маленькая и быстро стягивалась. Элина опять заорала, что ей больно, но я уже кончал в её анус своей спермой. Головка была наполовину засунута в её попу и сперма била ричьём в её кишку. Я кончал секунд 15. Когда я вытащил из неё головку, то из попки хлынул поток спермы и немного калла. Чувствуя себя виноватым перед Элиной я перевернул её опять на спину, вытер её трусиками кровь и сперму и начал удовлетворять её язычком. На этот раз у меня уже заболел рот, пока Элина начала немного подмахивать мне бёдрами. Кончила Элина молча. Я понял, что у неё был оргазм только по тому, что её тело вдруг забила конвульсия. Стонов же не было слышно совершенно. Было видно, что с девушкой что-то не то. Я понял, что Элинка на меня обиделась. Она сказала, что я ей сделал больно без её согласия и что больше она не хочет быть со мной. Я уговаривал её и говорил, что первый раз должен был быть таким, но она и не хотела слушать. В город мы уехали на следующий день. Порознь. Я думал, что всё кончено и секса с малолетками у меня больше никогда не будет, но уже через неделю Элина появилась снова. Она позвонила и сказала, что она на меня не в обиде. Она призналась, что просто не была готова к такому и сказала, что не хочет меня терять. Я попросил прийти её ко мне, так как у меня опять не было родичей дома и, когда она пришла, то я сказал ей, что мне надо ещё много ей показать. Она сказала, что будет рада, если я стану её учить кое чему. Я уже подготовился к её приходу и в видике стояла порнуха. Включив порно-кассету, я начал спрашивать её о том, что ей нравиться и чтобы она хотела испробовать из того, что показывали по видику. Моя девочка сидела около меня на кровати в юбке и глазела в экран моего огромного телика. Я, поняв, что стеснений между нами уже нету, сел у неё за спиной и посадив её между моими ногами спиной к себе. Мои руки быстро подняли подол её юбки и забрались к ней в трусики. Линка расслабилась и довольно быстро кончила, возбуждаемая моими пальцами и действиями на экране. Кончив, она слезла с меня и сев у меня в ногах в пол оборота к телевизору начале массировать мой член через спортивные штаны. На экране как раз была сцена глубокого минета. Элина, не слова не говоря, стянула с меня штаны и начала пытаться заглатить мои 18 сантиметров как можно глубже. У неё это получалось намного лучше чем тогда на даче и я понял, что скоро я научу Элиночку всему тому, чего я требую от хорошей девушки. Я вынул свой смазанный слюнями член из её рта и сойдя с кровати, повернул её к себе попой. Стянув вниз трусики, я медленно вошёл в её ещё очень узкое, но уже женское влагалище. На этот раз она не сопротивлялась и начала медленно двигаться мне навстречу. Через несколько минут она кончила и я попросил разрешения кончить её в ротик. Она, поколебавшись, согласилась. Я встал и засунул ей свой член ей в рот. Сосала она намного лучше, чем неделю назад, да и я уже был практически на пике. Кончил я буквально через 20 секунд бурным потоком, который начал выливаться из её маленького ротика. Я попросил её проглатить моё семя, так как меня всегда возбуждало это. Большую часть моей спермы она проглатила и с тех пор никогда не делала по другому, если я кончал ей в ротик. | | |
| |
|
| |
| | Я поспешно натянул штаны на недовольный таким обстоятельством член, и поспешил к двери. Я мог ее открыть и дистанционно, но упустить возможность полюбоваться на из последних сил терпящую Марину вблизи я не мог. Десяток ступенек вниз, в подвал, и я оказался у железной двери. Не став медлить, боясь, как бы девушка не описалась без меня, я нажал на кнопку и потянул ручку на себя. Моим глазам предстала прекрасная картина. Марина, согнувшись, изо всех сил сжимала руками промежность, стараясь остановить мелкие струйки, одна за другой вырывающиеся на свободу. Мокрые шорты облепили ее попу, топик не отставал, обтягивая грудь. Я возбудился бы еще больше, если бы и так не дошел до своего предела. Определенно, пока Марина будет споласкиваться в подвальном туалете, я пойду наверх, чтобы как следует разрядиться и наконец поссать. | | |
| |
|
| |
| | Я думала, что он войдёт в меня, но неожиданно на мою правую ягодицу со смачным звуком опустилась шлёпалка. Я задохнулась, едва не выронив хлыст из зубов. Затем боль обожгла вторую ягодицу. Шесть раз по каждой ягодице, потом ещё шесть раз по внутренней стороне бёдер. К тому времени я уже снова выла, заходясь в рыданиях - хлыст у меня в зубах глушил меня не так эффективно, как кляп, но такой цели, видимо, и не ставилось. Три финальных удара легли мне прямо на влагалище, и от жуткой боли между ног я впилась зубами в рукоять хлыста, корчась изо всех сил. | | |
| |
|
Рассказ №7235
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 09/10/2023
Прочитано раз: 46394 (за неделю: 1)
Рейтинг: 78% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я, наклонившись, жадно разглядывал сие таинство. Впитывая в себя эту новизну, эту поразительную отличимость от моего собственного и других пацанов хозяйства, не забывая при этом быть строгим судьей и признать, что, несмотря на вопиющую разницу в выполнении процесса, "девки" ничуть не хуже нас с Генкой справились с задачей. Барышни, торжествуя свое законное посвящение в снайперы, снова завалились на паклю грызть яблоки. Я же, возбужденный увиденным, хотел большего и шептал Генке, чтобы он, по свойски, спросил Томку "потискаться" с нами. Я не мог даже представить, как бы я смог сделать это предложение сам. Нет, лучше Генка - он свой. Генка завалился на паклю рядом с сестрой и начал шептать что-то ей на ухо, показывая на меня пальцем. Томка, как заправский посредник в дипломатических переговорах, наклонилась над Веркиным ухом что-то ей шептала. Их взаимные перешептывания закончились Томкиным заявлением, что с Генкой ей нельзя - он брат. Она будет со мной, а Генка с Веркой. "Будет со мной" громко сказано, а мне что делать. Я с ужасом и дрожью в коленях подходил к пакле с моими "компаньонами" и лихорадочно вспоминал подробности пацанячих высказываний в таком деликатном и незнакомом мне деле. Тем временем девчонки деловито спустили на колени трусы и, подобрав повыше подолы платьев, были готовы к нашим действам, к которым Генка уже приступил. Лег на Верку и стал тереться об нее, так как трут разрезанный и посыпанный солью огурец. Я спустил шаровары и стал на колени между ног распростертой Томки. Я видел перед собой то, о чем мечтал в своих фантазиях, о чем мы со знанием дела говорили с пацанами. ЭТО было совсем не ТО. Нет, это не дырка в Томкин живот. Между ее ног был маленький трамплинчик, который переходил в две пухленькие щечки, а из розовой щелки между ними выглядывали два, таких же розовых, тоненьких лепестка похожих на лепестки не полностью раскрывшегося пиона. Я осторожно дотронулся до ЭТОГО рукой, ощущая мягкую, теплую шелковистость, которая оказалась удивительно податлива и легко сдвигалась в стороны от легких прикосновений пальцев. Я лег на неё и своим стоячим концом прижался к этой податливости, испытывая наслаждение от прикосновения к бархатистой теплоте, которая двигалась и, раздвигаясь, позволяла проваливаться глубже в мягкую влажность желобка, по которому двигался мой "инструмент". Нет, он, конечно, не проник в ее глубину, он даже не подозревал о ее существовании, но это мягкое, влажное, порхающее скольжение приносило наслаждение более ощутимое, чем уже знакомое наслаждение игры с ним руками. Между тем Верка прервала, почему-то, свой с Генкой дуэт, и лежала с голым животом на расстоянии вытянутой руки от меня. "А как там, у Верки?" мелькнуло в мозгу. "А мне можно с Веркой? Я же ей не брат" Все согласилась с моими доводами. Я переместился на голое Веркино естество, а Томка, натянув трусы и поправив платье, стала наблюдать с Генкой на наше "тисканье". Верка приступая к исполнению своей части арии, согнула и развела в стороны острые коленки от чего ее "пирожок" несколько укоротился и щелка превратилась в маленький ромбик, из которого высовывались влажные лепестки, под которыми темнорозово темнело углубление. При прикосновении к ее лепесткам мой кончик уже не стал двигаться по желобку как у Томки, а сразу погрузился в горячую влажную тесноту, охватывающую меня со всех сторон, заставляя двигаться кожу на головке и вызывая стремление засунуть его туда весь. Изгибаясь и двигая тазом, чувствовать, как в этой сладкой глубине упираешься в пружинящее сопротивление...."
Страницы: [ 1 ]
Лето на закате. В колхозном саду яблоки почти спелые. Мы - я, соседская девчонка Томка, ее брат Генка и еще одна соседка - Верка носимся по недостроенному срубу будущей конторы.
Я показываю чудеса ловкости и героизма, пробегая на высоте по узким бревнам сруба и перепрыгивая через дырки оконных проемов. Куда им. Томка - девчонка, а Генка с Веркой малые, младше нас с Томкой на целый год. Пойдут осенью только в пятый класс. Набегавшись, предлагаю Генке залезть в сад за "белым наливом" - вкусные. Генка откровенно "бздит". Девчонкам не предлагаю. Не гоже им получить кнутом по спине от объездчика в случае провала экспедиции. Лезу один. Они, заинтересовано, следят за мной с высоты перекрытого в одном месте потолка. Мне везет.
Никем не замеченный, набрал полную запазуху и, почти до колен, в штанины широченных шаровар. В раскорячку, держа в руках спадающие штаны, мелкими перебежками добираюсь до конторы. Все вместе укрываемся от посторонних глаз в комнате, где свалена в кучу, пакля и поэтому в ней уже настелены черновые полы и потолок. Легкий сумрак. Мы, развалившись на пакле, трескаем немного зеленоватые, но сочные и вкусные краденые яблоки, ведем взрослые разговоры. Мы обсуждаем, делимся своими познаниями в вечной, затаённо-трепещущей теме, как и почему появляются дети. Верка, хоть и малая, убежденно доказывает, что дети появляются не каждый раз, когда мужик и тетка "тискаются" , а когда они нарочно его (ребенка) сделают. Как это "нарочно" она не знает, но уже несколько раз наблюдала, притворившись спящей, как её мать, вдова, "тискалась" с бригадиром плотников, которые как раз и строят эту контору и живут рядом с Веркиным домом. Верка красочно повествует, как пыхтит бригадир и как потом тихо начинает стонать и ахать мать, а бригадир, наверное, запыхавшись, вдруг согнувшись, быстро вытаскивает свой "пистоль" и из него толчками брызгает "молозиво" , предназначение которого и истинное название мы уже знаем. Верка спит рядом с обогревателем печки и ей прекрасно видно кровать матери и все поле боя, освещаемое через окно лампочкой на уличном столбе.
Верка знает, что мать стонет и охает не от горя и боли. Она слышала, как мать говорила курившему в открытую печку бригадиру, что ей было очень хорошо, она уж давно не кончала, (что кроется за этими словами ни мы, ни Верка не знаем) после чего бригадир бросал окурок в печку и битва закипала вновь. Верка убеждена, что если бы дети появлялись после каждой такой "тиски" , то у неё бы было братьев и сестер не меньше десятка, а она одна с матерью и на все Веркины просьбы родить ребенка только смеется, а иногда плачет. Слушая Веркины рассказы мы тоже пытались рассказать нечто подобное, но у меня ничего интересного не было, если не считать, как во втором классе четвероклассница Ленка зазвала меня под танцплощадку играть "в дом" и как "после ужина" велела "ложиться спать". Я, следуя указаниям Ленки, снял штаны и добросовестно елозил своим голым писуном по теплому и мягкому Ленкиному "пирожку" испытывая при этом какое-то необъяснимое наслаждение и причастность к чему-то важному и запретному, о чем не стоит говорить никому. От этих разговоров и смутного удовольствия воспоминаний жарко становилось в паху от ноющей сладости, заставляющей подняться и пульсировано подрагивать, уже начинающий залупаться свисток. Генка, наверно, был в таком же состоянии, он вертелся, не впопад комментировал Веркины слова, а потом встал и, не стесняясь сестры и Верки приспустил штаны и налившимся стручком пустил струю в узкую щель чернового пола. Я не мог не повторить такого рекорда. Легко попадая в другую дырку, подзадоривал девчонок, что им слабо попасть также метко. Собственно для меня это было и не важно. Хорошо Генке. У него две старшие сестры и он не только видел, неоднократно, как они писают на ведро, но и видел их пирожки, когда они мылись вместе в бане, для него этой тайны не существовало.
Мне же приходилось только вспоминать почти забытые ощущения с Ленкой и фантазировать, слушая Веркины рассказы. Я мечтал, потаённо надеялся, что Верка и Томка не выдержат наш с Генкой триумф и попытаются доказать обратное. Так и случилось. Девчонки, дивясь моей неосведомленной бестолковости, почти одновременно задрали платьица и, спустив трусы, сели на корточки и регулируя процесс движениями ног и задницы пустили живые струйки, бившие из розовой трещинки между двух пухленьких щечек.
Я, наклонившись, жадно разглядывал сие таинство. Впитывая в себя эту новизну, эту поразительную отличимость от моего собственного и других пацанов хозяйства, не забывая при этом быть строгим судьей и признать, что, несмотря на вопиющую разницу в выполнении процесса, "девки" ничуть не хуже нас с Генкой справились с задачей. Барышни, торжествуя свое законное посвящение в снайперы, снова завалились на паклю грызть яблоки. Я же, возбужденный увиденным, хотел большего и шептал Генке, чтобы он, по свойски, спросил Томку "потискаться" с нами. Я не мог даже представить, как бы я смог сделать это предложение сам. Нет, лучше Генка - он свой. Генка завалился на паклю рядом с сестрой и начал шептать что-то ей на ухо, показывая на меня пальцем. Томка, как заправский посредник в дипломатических переговорах, наклонилась над Веркиным ухом что-то ей шептала. Их взаимные перешептывания закончились Томкиным заявлением, что с Генкой ей нельзя - он брат. Она будет со мной, а Генка с Веркой. "Будет со мной" громко сказано, а мне что делать. Я с ужасом и дрожью в коленях подходил к пакле с моими "компаньонами" и лихорадочно вспоминал подробности пацанячих высказываний в таком деликатном и незнакомом мне деле. Тем временем девчонки деловито спустили на колени трусы и, подобрав повыше подолы платьев, были готовы к нашим действам, к которым Генка уже приступил. Лег на Верку и стал тереться об нее, так как трут разрезанный и посыпанный солью огурец. Я спустил шаровары и стал на колени между ног распростертой Томки. Я видел перед собой то, о чем мечтал в своих фантазиях, о чем мы со знанием дела говорили с пацанами. ЭТО было совсем не ТО. Нет, это не дырка в Томкин живот. Между ее ног был маленький трамплинчик, который переходил в две пухленькие щечки, а из розовой щелки между ними выглядывали два, таких же розовых, тоненьких лепестка похожих на лепестки не полностью раскрывшегося пиона. Я осторожно дотронулся до ЭТОГО рукой, ощущая мягкую, теплую шелковистость, которая оказалась удивительно податлива и легко сдвигалась в стороны от легких прикосновений пальцев. Я лег на неё и своим стоячим концом прижался к этой податливости, испытывая наслаждение от прикосновения к бархатистой теплоте, которая двигалась и, раздвигаясь, позволяла проваливаться глубже в мягкую влажность желобка, по которому двигался мой "инструмент". Нет, он, конечно, не проник в ее глубину, он даже не подозревал о ее существовании, но это мягкое, влажное, порхающее скольжение приносило наслаждение более ощутимое, чем уже знакомое наслаждение игры с ним руками. Между тем Верка прервала, почему-то, свой с Генкой дуэт, и лежала с голым животом на расстоянии вытянутой руки от меня. "А как там, у Верки?" мелькнуло в мозгу. "А мне можно с Веркой? Я же ей не брат" Все согласилась с моими доводами. Я переместился на голое Веркино естество, а Томка, натянув трусы и поправив платье, стала наблюдать с Генкой на наше "тисканье". Верка приступая к исполнению своей части арии, согнула и развела в стороны острые коленки от чего ее "пирожок" несколько укоротился и щелка превратилась в маленький ромбик, из которого высовывались влажные лепестки, под которыми темнорозово темнело углубление. При прикосновении к ее лепесткам мой кончик уже не стал двигаться по желобку как у Томки, а сразу погрузился в горячую влажную тесноту, охватывающую меня со всех сторон, заставляя двигаться кожу на головке и вызывая стремление засунуть его туда весь. Изгибаясь и двигая тазом, чувствовать, как в этой сладкой глубине упираешься в пружинящее сопротивление.
Верка, наверное, подражая матери, начала тихо поскуливать и изогнувшись, приподняла задницу от чего ее "пирожок" принял такое положение, что моя мошонка стала касаться ее тела, а пружинящее сопротивление в ее глубине сильно приблизилось, плотное прикосновение к которому усиливало наслаждение. Все испортил Генкин тревожный шепот, сообщавший о приближении двоих, наших же пацанов, но посвящать которых в нашу тайну мы не собирались. Все закончилось тем, что забытые, было, яблоки были вместе доедены, и мы отправились на выполнение других, не менее значительных дел по познанию этого удивительного Мира. С этих пор я узнал, что, несмотря на близнецовую похожесть девчоночьих пирожков у каждой из них свой характер и повадки, а стремление побольше узнать об их непохожести принесли, в дальнейшем мне море удовольствия и не меньшее море огорчений. С Томкой мне больше не хотелось испытывать прелесть "тисканья" , а стремление познать все в Веркиных глубинах привело меня к встрече с ней в другое время и в другом месте.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
