 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Трусики оказались на полу, а его член в презервативе. Я была на столько мокрая, что он скользнул в меня без трения, и в порыве страсти я лежала под ним раздвинув ноги, целуясь и подавляя стоны, что бы остальные коллеги не поняли, что мы трахаемся. Когда он кончил, мы просто обменялись взглядами, он снял презерватив, закинул за диван, мы повязали простыни и вышли к остальным. Никто ничего не заметил. Больше на тот вечер ничего не было,до дома ее подвезла знакомая с работы. | | |
| |
|
| |
| | Миша не стал идти за стулом, с его ростом он и так доставал. Он сдвинул вбок дверцу шкафа и потянул за край скатерти, лежавшей на самом верху. Вместе со скатертью с полки что-то упало. Успев схватить предмет, Миша стоял как истукан и завороженно смотрел на него. На такой большой розовый вибратор. Бешено заколотилось сердце. Лихорадочно соображая, что делать, Миша не придумал ничего лучше как закинуть его обратно. Через мгновение в зал влетела Инна. Она испуганно уставилась на сына, но, видя, что в руках у того только скатерть, облегчённо выдохнула. | | |
| |
|
| |
| | - Конечно, я выбираю попу, а не рот. Мальчики, смотрите и учитесь. Как брать кого-нибудь в зад, мужчину или женщину? Да-да, этот половой орган - "очко" , - одинаков у баб и мужиков. Вначале нужно подготовить попу к взятию. Б. , тебе не нужно опорожниться? | | |
| |
|
Рассказ №7398
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 11/07/2006
Прочитано раз: 25339 (за неделю: 8)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "Так начались мои женские обязанности в этом доме в лесу. Они практически ничем не отличались от тех, что я делала на армейской службе. Приготовить еду, постирать белье, следить за чистотой в доме и удовлетворять моих мужчин. Днем на это особо времени у них не было и обычно ограничивалось отсосом. А к ужину я накрывала стол, подмывалась, переодевалась и ждала их. Я прожила у них до осени и была счастлива...."
Страницы: [ 1 ]
На дембель я уходил (теперь уже уходил) одним из первых из своего призыва, и чтобы не испытывать приключений на свою голову, в часть не заезжал. Все-таки слишком много слухов разошлось обо мне. Документы мне привезли на точку и я просто ушел пешком на станцию. Идти кстати было прилично, километров шестьдесят по лесу. Но, другого выхода не было и я пошел.
Ближе к вечеру я понял, что заблудился. Наверно, я выбрал не ту просеку и ушел в сторону, так как до сих пор не видел ни одного признака цивилизации. Уже начало темнеть, когда я неожиданно вышел к дому, огороженному довольно высоким забором и с крепкими воротами. В лесу, ночевать с комарами совсем не хотелось, и я решил, что нужно попроситься переночевать. Я постучал в ворота. Через пару минут кто-то подошел к воротом и громко спросил: "Кто там?" Я ответил, что вот иду на станцию, заплутал, хотел бы попроситься на ночлег. Дверь в воротах открыл рослый, широкоплечий мужчина, оглядел меня и разрешил войти. Я вошел и увидел просторный, чистый двор. В глубине стоял большой дом, с крыльцом и верандой. "Ну, молодой человек, давай знакомиться. Меня зовут Виктор". "Наташа" - машинально ответил я понял, что брякнул не то. За полтора года я уже привык, что все меня зовут Наташа. Я густо покраснел и замолчал. Но он ничего не сказал на это и распахнул дверь. Я помешкал немного и вошел. Виктор провел меня в дом, показал умывальник и место куда я мог кинуть сумку. "Скоро придут остальные" - сказал он и попросил меня помочь принести овощи для ужина. Мы прошли за дом и в дальнем углу обнаружились грядки с зеленью. Собрав сколько нужно, он сказал, что я могу пока присесть и подождать его, пока он соберет огурцы. Я присел на скамейку и неожиданно задремал. Проснулся я оттого, что Виктор накинул мне на плечи свою куртку. Он присел рядом со мной и смотрел на меня. И от этого взгляда и заботы, впервые за несколько дней, мне стало уютно и хорошо. Я положила (теперь уже положила) голову ему на плечо. Он взял мою руку и прижал к своему паху. Для себя я уже решила, что сделаю для него все, что он захочет. Поглаживая его пах, я не спеша начала расстегивать пуговицы на ширинке его брюк. Просунув ладонь внутрь, я оттянула пальцами трусы вниз, и из брюк вывалился уже начинающий наполняться член. Его рука, обнимавшая меня за плечи, легонько подтолкнула меня вниз. Через некоторое время у меня во рту уже уютно устроилась головка довольно приличного члена. Но сосала я недолго. Он встал и, не давая мне подняться, положил меня спиной на скамейку. Я расстегнула брюки, приспустила их вместе с трусиками и задрала ноги кверху. Он пристроился ко мне и послюнив мне попку, положил мои ноги к себе на плечи. Медленно, как можно бережнее вошел в меня и начал трахать. Ощущение было почти нереальное: в вечернем теплом лесу, в тишине любят так, как давно уже не было. Через некоторое время нас охватило возбуждение. Я взялась руками за скамейку и усердно подмахивала, но мешали брюки. Знаком я попросила его остановиться и сняла брюки и трусики совсем. Ноги я опять задрала вверх, согнув их в коленях. Теперь он лег на меня и ввел член, очко у меня уже совсем раскрылось и член вошел легко. Теперь ноги были свободны и я обхватила ими его спину. Неожиданно он вскрикнул и начал с силой вставлять член. Яйца звонко шлепали меня по ягодицам. Он издал рычащий звук, дернулся еще несколько раз и рухнул на меня. Какое то время мы продолжали лежать так. Наконец он поднялся, застегнулся и помог мне встать, сказав, что ребята уже заждались к ужину.
Я послушно встала, одела свои трусики, брюки взяла в руки и пошла с ним в обнимку на негнущихся ногах. Когда мы подошли к дому, они все стояли у крыльца, курили и что-то обсуждали. Проходя мимо них, я услышала: "О, у тебя помощник, Виктор? Ну, что принесли зелень?" Я смущенно отвернула голову в сторону, а он сказал, что все готово, при этом погладив меня по попке. Войдя в дом, он сказал, что сейчас мне приготовят место для ночлега. Мы прошли в дальнюю комнату. В углу, где стояла печь, мужики натянули веревку, повесили занавеску, сделав таким образом перегородку и в результате получилась небольшая, отделенная от всей остальной комнаты загородка. Я вошла и увидела застеленную кровать и стул. На спинке стула висел мой рюкзак и остальные вещи, а на кровати... На застеленной кровати лежали ажурные трусики, черные чулочки, поясок и такого же цвета топик. Раздался шорох и за перегородку шагнул Виктор. Взглянув на разложенное белье, он слегка улыбнулся и сказал: "Там ребята ужинать сели и просят тебя тоже подойти". Я ответила, что сейчас приду. Я подумала, что мужикам понравится, если я уже сейчас одену то, что они приготовили для меня. Переодевшись, я почувствовала, что несколько волнуюсь, и пошла в сторону столовой комнаты. Подойдя совсем близко, у двери, я услышала внутри голоса. Прислушавшись, я поняла, что это мой любовник рассказывает им о моих достоинствах. Я постучалась, вошла и окинула комнату взглядом. Раздался общий вздох, все зашевелились, все пришло в движение. Меня усадили за стол, в руку сунули стакан с водкой, кто-то придвинул чистую тарелку. "За Наташу" - сказал тост Виктор и все выпили. Судя по взглядам, которые бросали на меня мужики, они были изрядно оголодавшие на суходрочке. Впервые за последние полгода я подумала, жизнь не так уж плоха. Я не стала ждать окончания ужина, встала из-за стола, извинилась и направилась на выход из кухни. Уже в дверях, я обернулась и провела язычком по своим губам. Мне в ответ полетели воздушные поцелуи. Пройдя к себе, я сняла топик и легла на кровать. Я подумала, что долго ждать не придется и не ошиблась в своем предположении. Почти тут-же раздались шаги. Первый зашедший за перегородку был уже обнажен. Он приблизился к кровати и стал у изголовья. Член с багровой, мясистой головкой покачивался рядом с моей головой. Я приподняла голову и слизнула языком капельку, которая выступила на кончике головки. Капелька была чуть горьковатой. Я присела на кровать и взяла член в руки. Я лизала и обсасывала его член, втягивала его в рот, стараясь, чтобы он проходил в самое горло. Наконец меня осторожно остановили и жестом попросили лечь на кровать. Он сел на кровать у моих ног и, взяв меня за ягодицы, подтянул к себе. Отодвинув в сторону трусики он послюнил мне анус и приставил член к очку. Головка уперлась в сфинктер и после небольшого усилия проскользнула внутрь. Через какое то время только ритмичное поскрипывание пружин кровати и наше сопение выдавало, что здесь кто-то есть. Затем я, оставаясь нанизанным на член, поднялась и обхватила его шею руками. Член легко скользил у меня в попке, я скакала на нем и моя душа наполнялась восторгом и ощущением легкости. Он напрягся, застонал и задрожал. Я прижалась к нему и стала шептать нежные глупости ему на ушко. Когда он кончил и затих, я продолжала сидеть на его члене и сидела до тех пор, пока он не вывалился у меня из попки. Я откинулась на кровать, а он поблагодарил меня и ушел. Голова у меня слегка кружилась и я даже не заметила, когда вошел второй. Этот лег на меня как есть и тут же стал вколачивать свой член так, как будто бы работал отбойным молотком. Мне оставалось только задрать свои ноги вверх и обняв его мускулистую спину руками и ногами по мере возможности подмахивать ему. Пьянка тем временем продолжалась своим чередом. Они приходили по одному, по двое, вставляли в рот, в попу, ставили раком, укладывали на спину, ставили стоя к стене, закидывали ноги на плечи и трахали, трахали, трахали. Казалось, что это не кончится никогда. Мышцы ног и ягодиц начали деревенеть и я сказала об этом очередному партнеру. Он, не оборачиваясь, крикнул: "Водку девочке!". Кто-то принес полный стакан водки, который я залпом выпила и тут же куда то улетела. Больше я ничего не помню. Проснулась я довольно поздно от того, что кто-то потряс меня за плечо. "Вставай милая, все проспишь" - раздался довольный голос над моей головой. Тот-же голос сказал, что пора завтракать и ушел. Странно, когда я поднялась, голова не болела. По внутренней стороне бедра потекла вязкая струйка жидкости. Я зачерпнула ладонью по бедру, приставила ладонь к попке и чуть напряглась. Ладонь тут же заполнила белесая прозрачная жидкость. Это была сперма всех тех, кто любил меня этой ночью и кончил не в рот, а в попу. Я понюхала. Запах был чуть резковатый. Не долго думая, я выпила эту жидкость и повторила это действо несколько раз. Когда струйка жидкости из попки иссякла, я облизала ладонь, собрала грязное белье и вышла в комнату. В столовой на столе под полотенцем стояли кружка с еще теплым кофе, несколько бутербродов и прочая еда. Рядом лежала записка с просьбой приготовить обед и постирать белье. На стене на крючке висел аккуратный женский халатик, который я тут же надела.
Так начались мои женские обязанности в этом доме в лесу. Они практически ничем не отличались от тех, что я делала на армейской службе. Приготовить еду, постирать белье, следить за чистотой в доме и удовлетворять моих мужчин. Днем на это особо времени у них не было и обычно ограничивалось отсосом. А к ужину я накрывала стол, подмывалась, переодевалась и ждала их. Я прожила у них до осени и была счастлива.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
