Рассказ №7746

     Она же не женщина, подумал я, поглаживая её маленькие ягодицы, они в этом возрасте ничего не чувствуют - как пластмассовые куклы. Я коснулся языком её ануса. Против ожидания она не дёрнулась и даже подалась ко мне. Я покусывал её ягодицы, тёрся о них лицом, целовал анус, гладил его языком, стараясь просунуть его вглубь. И он медленно расслаблялся, осторожно раскрываясь. Я упивался Лизой, испытываая дикую жажду, словно от родниковой воды.
     - Почему ты не кончаешь? - спросила Лиза, оторвавшись.
     - Я хочу тебя сюда, - ответил я, вставляя фалангу пальца ей в попку.
     Она засмелась и легла поперёк дивана на живот, потом подобрала под себя коленки, опёрлась на локти и прогнула спину так, что её розовая розетка оказалась на уровне моей, твёрдой, как орех, головки.
     - Тебя этому тоже научили мальчишки? - спросил я, улыбаясь.
     - Ну-у, - протянула она, - я давала одному раз или два.
     Я обхватил её ягодицы руками и приник ртом к розовому анусу, целуя его, обильно смачивая слюной, засовывая язык в розовую дырочку. Это доставляло неописуемое блаженство, словно дышал на рассвете воздухом, настоенным на яблоневом цвету. Я мог заниматься этим бесконечно, но в конце концов не выдержал и ввёл головку в её размягчённый анус. Он вошёл легко и просто. Удивительно прекрасное зрелище возникло перед глазами и непередаваемые ощущения нарастающего экстаза стали накатывать волнами. А вытаскивал головку из попки наполовину и снова вводил её, медленно, только на глубину её погружения. Её сфинктер кольцом охватывал моё красное навершие и мягко выпускал его. Зрелище завораживало своей таинственностью и совершенной гармонией.
     - Как ты хороша, девочка, - шептал я, - как великолепна и прекрасна.
     Я сливался с Лизой, с её телом, с её ягодицами, поникая всё дальше, сливался с её бёдрами и крохотными грудками, с деревом в саду, с журчащим ручьём, со звёздами на небе, с бесконечной Вселенной. Мои движения не убыстрялись - нет! Они становились затянутее, медленнее, ожидая приближающуюся лавину. И вот Вселенная взорвалась: я вошёл в её глубину, в самый центр мироздания. Я ухватил Лизу за животик одной рукой, за грудь другой, приподнял над диваном, развернулся к ниму спиной, сел и насадил Лизину попку на себя, прижался к её щеке своей щекой, ухватился за её грудки и замер. Взрыв Вселенной продолжался целую вечность. Вокруг меня меня вращались галактики-груди, звёздочки-соски, Млечный Путь был её живот, космическое вещество источал её пушок на лобке. Солнце были её губы, лицо и глаза. Я любил её сильнее своей жизни.
     Она соскользнула с моих колен и легла животом на диван.
     - А правда, - спросила она после некоторого молчания, - что мужская жидкость очень полезна для кожи - ну, прыщи там проходят разные? . .
     - Правда, - ответил я и лёг рядом с ней, поглаживая её ягодицы. - Тебе не было больно?
     - Нет.
     Мы лежали полуобнявшись. Я гладил её спину и ягодички, тихо трогал губами мочку уха, щёку, губы и чувствовал, что снова возбуждаюсь.
     - Можно я ещё волью в тебя этой полезной жидкости, - спросил я дрогнувшим голосом.
     - Ты ещё хочешь? - удивилась она.
     - Повернись на спину.
     - Ой, только не туда. Лучше снова в попу.
     Она по-детски берегла свою невинность. Я засмеялся и повернул её на спину и подложил ей под поясницу подушку. Потом поднял её ноги, пригнув колени к самим грудкам. Открылась еще более прекрасная картина. Тёмный лобок сбегал волосками к желобку губок, маленьких, сомкнутых. Они двойным валиком спускались к покрасневшему анусу. Я провёл пальцем по невинной бороздке (Только не сюда, прошептала Лиза) и погладил розеточку. Она оказалась тверда и напряжена.
     - Подожди минуту, я сейчас вернусь. А ты сними пока ботинки.
     На кухне я отломил от брикета кусочек холодного масла и смазал им свой восставший член - и головку, и ствол. Вернувшись в комнату, я встал на колени перед девочкой и начал целовать её живот, разведённые бёдра, половые губы. Она напрягалась - ей было щекотно и только. Кусочком масла я натирал ей анус, массируя его, вводя масляный палец внутрь. Когда розеточка расслабилась и почти раскрылась, я ввёл в неё оставшийся кусочек масла, а за ним следом свой член. Я держал девочку за тонкие голени и ритмично скользил внутри неё. Её малененькие грудки совсем стали плоскими, оставив лишь распуколки сосков. Я положил её пятки себе на плечи, прижался левой щекой к её правой подошве и начал поглаживать и пощипывать землянички грудок. От моих колебаний валики больших губ стали раздвигаться, открывая белесоватые малые губки. Я опустил пальцы по животу к этим детским выпусклостям и стал гладить их. На этот раз она не сказала, что ей щекотно. Раздвинув лепестки, я увидел никем ещё не тронутый вход, затянутый гименом. Продолжая ритмично двигаться, я пальцем обводил её малые губы изнутри и снаружи, опускался вниз, поднимался вверх к самому своду, осторожными касаниями гладил плеву. Вдруг бледная плоть малых губ развинулась и показалась красная точка клитора. Я осторожно, словно боясь спугнуть, прикоснулся к нему. Лицо Лизы стало как у мадонн на картинах.
     - Что ты чувствуешь? - спросил я; неужели она не испытывает той же нарастающей радости, что и я? Но выступивший клитор говорил о другом.
     - Здорово, - выдохнула она. - Мне так нравится, как ты это делаешь.
     Я продолжал её ласкать, не отводя глаз от её зарумяневшегося лица, закрытых и подрагивающих век, набухших сосочков, словно проступивших сквозь тонкие рёбрышки грудной клетки. Мой взгляд опускался на её расрывшиеся губы - большей красоты я в своей жизни никогда не видел! И скользящий легко и нечувствительно мой член в её попке - завораживающее своим чудом зрелище. Клитор её медленно увеличивался в размерах. Я его гладил, обводил в круговую, клал средний палец вдоль малых губ и двигал им сихрононно со своими фрикциями, подушечкой пальца постукивая по клитору. Почему так неудобно устроен человек! Мне хотелось прогнуться вперёд, и, не отрываясь от её ануса, впиться губами в эту маленькую кнопочку, ласкать его языком, сосать, вылизывать её губы.
     На этот я раз я кончил не так бурно, но острее, чем в первый. Я подержа член в попке, сладкими спазмами выталкивая в неё семя. Но её клитор не исчез. Я выскользнул из ануса - хотя готов был умереть в нём! - опустился на колени между её бёдер и с благодарностью и нежностью стал целовать эту красную кнопочку, вылизывая каждую складку промежности, сбегая языком к всё ещё ракрытому анусу, сосать вульву, захватывая губами и клитор. Лиза вцепилась мне ногтями в затылок, раздвинула ноги шире и застонала.
     - Ещё! Ещё! - хрипла шептала она.
     И вдруг прижала мою голову к своей промежности и через секунду резко оттолкнула, вскрикнув долго и протяжно. Я сел на ковёр, выпустив её голени из рук. Она расслебленно их опустила, прогнувшись на подушке, потом перевалилась на бок. Наступила тишина, в которой звучали только наши дыхания.
     Вдруг Лиза произнесла:
     - Вот это да! Никогда не чувствовала такого. Класс!
     Я лёг рядом, обнял её, тихо целуя в лицо.
     - Ты чудо! - сказал я. - Ты пришла из сказки. Я очень рад, что тебе тоже было хорошо.
     - Здоровски, - подтвердила она и встала. - Я умоюсь.
     Она ушла, захватив трусики, шорты и футболку. Я вытер масло в паху трусами, подумав: к вечеру истоплю баньку и помоюсь, - и тоже оделся.
     А камера продолжала работать. Я включил перемотку на начало. В сенях гремел рукомойник. Камера тихо журчала. За окном солнце подбиралось к полудню. Я отправился на кухню.
     - Есть хочешь? - спросил я Лизу в дверях сеней.
     - Очень, - ответила она, вытирая полотенцем бёдра.
     Она повернулась ко мне спиной и исполнила ламбаду. Всё-таки она была хороша! Я издал невнятный возглас любви, нежности и прошёл к холодильнику. Достал и разогрел на сковороде котлеты, залил их яичницей. Когда Лиза вернулась на столе уже стояли огурцы, помидоры, котлеты с яйцом, хлеб. Я налил в стаканы домашнего тёщиного вина.
     - За тебя, - сказал я, - чудо дивное и прелесть небесную.
     Мы выпили и стали есть.
     - Тебе вправду было хорошо? - спросил я, не веря до конца, что мне удалось пробудить в ней чувственность.
     - Не поверишь: так - никогда. Мальчишки - фуфло:
     Она тщательно вытерла хлебом тарелку и, прожёвывая его, сказала твёрдо, прямо глядя мне в лицо:
     - Сейчас пойду и заявлю, что ты меня изнасиловал. Козёл.
     Что-то такое я и ожидал втайне даже о самого себя. Это ведь я, старый селадон, ощущал взрыв Вселенной и эстетическое наслаждение её молодостью. А она хоть и испытала со мной свой первый оргазм, но по сути была и осталась вульгарной, дурной, развращённой девчонкой. Мне стало жалко себя - не её! Она уже отдавалась своим мальчишкам до меня. Мир рухнул, придавив меня своими обломками.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: