 |
| |
| | - Ой Вить, ойййй... - Валя заскулила и стала наконец нормально ерзать сидя влагалищем на хую у Петровича. Не водить тазом из стороны в сторону натирая стенки вагины об залупу бойфренда, а двигаться на члене вверх и вниз, подниматься и опускаться. Хотя я раньше не видел как женщины в такой позе занимаються сексом, ведь видеомагнитофоны в то время были только у богатых людей а массово видаки в магазинах появятся через десять лет. Но тогда по рукам ходили напечатанные на машинке эротические рассказы, по ним я имел представление о половом сношении. И глядя на тихо скулящию от сладости мать, понял то что она сейчас правильно ебется. Ерзала в таком положении на хую у Петровича моя мать недолго и вскоре к моей и вероятно радости Петровича, придавленного Валиным весом, кончила огласив зал хрущёвки протяжным женским воем. | | |
| |
|
| |
| | Оля чувствовала шарик в своей попке, как он легонько ходит вверх-вниз. Чувствовала, как он трется сквозь плоть о другие шарики. И это заставляло ее по-новому взглянуть на себя. Вот она, идет в самом обычном наряде, почти неотличимая от сотен девушек, идущих по улице. Но, вместе с тем, она получала наслаждение с каждым шагом. Получала наслаждение от одной мысли о том, в каком состоянии пребывает ее киска. | | |
| |
|
| |
| | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... | | |
| |
|
| |
| | На нём уже не было одежды, он начал целовать мой живот жарким ртом, при этом лаская внутреннюю сторону бёдер. Я невыносимо хотела почувствовать его внутри себя, попыталась снять с себя последнее, что мешала этому - это трусики, но Андрей остановил мои руки. | | |
| |
|
Рассказ №8273
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Четверг, 12/04/2007
Прочитано раз: 84494 (за неделю: 61)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Да просто. Когда он сфокусировался на снимках, преимущественно между ног, и начал заставлять меня раздвигать складочки, ну, и трогать себя по-всякому; я так потекла сильно, и так возбуждена была, что перестала соображать. В общем, последние кадров десять, он мне уже ничего не говорил. Это уже была полностью моя инициатива...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
И в правду, - липкий весь. Иду в ванную, а фотографии из головы не выходят. Быстро смываю с себя плоды Иркиного сюрприза. И возвращаюсь, как был, без одежды. Ирка уже переоделась в халатик. Сидит в кресле, поджав ноги, альбом листает.
- Нравится? - говорю.
- И нравится, и стесняюсь в то же время. Неужели это я?
- А что? - Красиво!
- Я не об этом. Неужели это я, перед чужим человеком такое вытворяю? - Я заглядываю через её плечо. В альбоме Иришка, поддерживая груди, сидит на коленках, и улыбается фотографу. Я просовываю ладонь в вырез халата, нахожу сосок, и смотрю на, совсем другую, непривычно раскрепощённую жену, на глянцевых отпечатках. Ирке нравятся движения моих пальцев. Она вроде что-то мурлычет.
- Чего ты замолчала? Давай дальше.
- Я думаю. Мне кажется, что ты меня больше любить не будешь, после такого.
- Ты что, глупая, наоборот, - я тебя люблю ещё сильней. И хочу очень. Только не могу сейчас. Обкончался уже дважды, глядя на твои сюрпризы.
- Да? Обычно тебя всего на разок хватало.
- Так и ты ведь таких вещей не исполняла. - Я пристроился на подлокотник.
- У нас, наверное, сотня своих фоток в самых непристойных вариантах. Даже порнушные есть. Что ты в этих-то нашёл?
- Будто ты сама не знаешь?
- Ну а ты скажи. Мне интересно, что ты думаешь.
- Что думаю? - Что ты самая стройная, самая красивая, самая развратная и продажная сучка в Москве. И я тебя обожаю.
- Да? И тебе понравилось, что все мои местечки очень внимательно рассматривали абсолютно чужие люди? - всё это она проговорила своим особым "блядским" голосом.
- Не то слово!
- Ты отпустишь меня к Серёге ещё раз?
- Тебе этого хочется? Правда?
- Ага. Мне очень понравилось. Да и:
- Что? Говори.
- Он меня уже ещё раз пригласил.
- Серьёзно? Чего это он так на тебя запал?
- Да это и не секрет. Он говорил. Ему нравится, что я замужняя женщина. Ему кажется, что заставить раздеться перед фотоаппаратом именно чужую жену, - это особенно возбуждает.
- А ты же говорила, что он как врач?
- Как врач. Его возбуждает только съёмка. Но съёмка чужих жён - особенно.
- Ну, он - извращенец.
- А ты? А я?
- Хорош спорить. Рассказывай, чего там дальше было? - Ирка обхватила пальчиками мой вялый краник, в попытке реанимировать его.
- Расскажу. А ты мне сисечки потрогаешь в это время?
- Да, милая. Потрогаю. - Она распахивает халат, под ним только тело.
- А писечку полижешь?
- Нет. Я хочу посмотреть, как ты мастурбируешь.
- Я стесняюсь.
- Это ты мне говоришь после такого?! - Я забираю альбом, и открываю последний снимок с её пальцами в обоих отверстиях.
- Ты не понимаешь, дорогой. Это ведь и вправду, как у врача. Или в кино. Ты делаешь работу.
- Вот так работа!
- Нет. Я работала. И это не было просто, особенно поначалу. Потом втянулась и перестала замечать камеру. Как будто он режиссёр, а я...
- Актриса. Порно.
- Неважно. И твой сарказм неуместен. Ты меня сам на это уболтал.
- Но тебе понравилось!
- Понравилось. И я хочу ещё. У меня слишком много эмоций от этого. Похоже на секс, но когда не кончаешь долго, оттягивая этот момент. И ждёшь: вот-вот... А потом...
- Кончаешь!
- Да, но я так сильно кончила. Хотя и это не обязательно.
- Отчего? От пальца в заднице?
- В попке! У меня нет задницы.
- Ты права. Тогда от чего?
- И от пальца. И от остальных пальцев. Но в основном, от вседозволенности, что ли? Когда можно не стесняться естественных желаний. Когда можно ходить, сидеть, лежать голой. Когда можно дрочить себя, гладить, где хочешь. А человек, который рядом...
- Тебя фотографирует!
- Да. Но не только. Он смотрит. Внимательно смотрит, и всё понимает.
- А я что? - Не понимаю что ли?
- Ты муж. Мой любимый человек. Ты совершенно другое. А Сергей: Просто посторонний человек, как попутчик в поезде. Я разделась, сделала, что хотела, оделась и всё!
- Но ты же опять к нему собираешься.
- Не в этом дело. Нет никаких обязательств перед ним. И у него передо мной тоже.
- Понятно.
- Ничего тебе не понятно. Мне и самой не понятно. Просто мне понравилось. Мне хочется повторить это. Ты меня отпустишь к нему?
- А вы трахаться не будете? А то сегодня ты дрочишь для него, а завтра...
- Если я буду трахаться, - она раздвинула бёдра, - то только сейчас и с тобой. Я очень возбуждена.
- Ириш, давай ты мне дорасскажешь всё. Альбом досмотрим, поласкаемся чуток. Я в норму приду. А там:
- Хорошо. Слушай. И, кстати, ты должен знать, - я ему оставила весь набор снимков.
- Ты чего? С ума сошла? А если он их в Интернет закинет?
- Не закинет. А потом, я же не чучело, какое. Мне не стыдно.
- Ну, ты даёшь, дорогая!
- Да ладно. Мне просто всё понравилось, и я на радостях разрешила ему оставить себе всё, что ему захочется.
- Ну, смотри, как знаешь.
- Знаю, слушай. Я приехала. Он обрадовался. Говорит, что так и знал, что всё приготовил. Я ему: мне раздеваться? Он - да иди за ширму. А я - да чего ходить? Я ж не на паспорт сниматься.
- И чего?
- Ничего. Разделась при нём, не спеша.
- Так запросто?
- Ну, не запросто, конечно. Но виду не подала. Это, как в воду заходить, - чего тянуть. Сама напросилась.
- Ты же сказала, он пригласил.
- Он пригласил. Я - согласилась. Не отвлекай. А то я до утра рассказывать буду. И руки не убирай. - Она откинулась на спинку кресла, я обнял её и начал поглаживать соски. Ирка со стоном продолжила:
- Ну, и вот. Я, значит, всё с себя скинула. Он рот раскрыл, говорит: умница, не ожидал. Я говорю, - можно чулки одеть, мне так будет не очень стыдно. Он отвечает: конечно, одевай, что хочешь. Понял уже, что я никуда не денусь. И начали снимать. Сначала, я уже говорила, - тяжело было. И свет этот, яркий. И вспышки. А отсутствие трусиков и лифчика... Я ведь, кроме как по дому, в таком виде никогда и не пробовала. Ощущение, словно по незащищённым местам, по коже свет хлещет. Напряжение:
- А потом расслабилась? Даже по фотографиям заметно, как ты увлеклась.
- Не в этом дело. Ты же понимаешь, это не быстрый процесс. Пока позу нужную примешь. Руки - ноги пристроишь. Пока чулки всякие поснимала с себя:
- Профессионально!
- Спасибо. Сергей постарался, чуть ли не по сантиметру подсказывал, что делать, как пальцы расположить, как ноги приподнять.
- Не трогал тебя?
- Изредка. Нет, не думай. - Он меня не лапал. Иногда, просто, я не врубалась, чего сделать надо. Вот тогда он помогал. Ему ведь тоже не просто.
- Ну, да. Стояк мучает.
- Мучает. А тебя бы не мучил, на его месте?
- Уже мучает на своём месте. - Я гордо шевельнул бёдрами.
- Ой, дай подержаться.
- Держи уж. - Она впилась вновь в любимую игрушку, и начала слегка водить ладошкой по члену. Я, правда, чувствовал лёгкий дискомфорт от двух оргазмов. Яйца были, как два выжатых лимона. Но, уж очень, рассказ возбуждал.
- Давай дальше, расскажи, как он тебя заставил в дырке ковыряться.
- Подожди. Не так быстро. Мы отщёлкали две плёнки, прежде чем он предложил фон поменять. Сказал, что на чёрном голое тело будет очень выразительно.
- Согласен. Мне очень понравилось.
- Слушай. Он меняет тряпки. Я в креслице сижу, курю.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
