 |
| |
| | Сейчас, когда для меня уже нет пути назад, я обращаюсь к тебе лишь с одной просьбой: вспомни те минуты счастья, что были у нас с тобой... Ведь мы были счастливы! Были... Как сильно я тебя любил... Ты был для меня моим миром, которым я жил все эти годы. | | |
| |
|
| |
| | - сказала Марина и отделившись от нашей группы, с палкой в одной руке и с " маузером" в другой. Пошла одна проверять подход к старому блиндажу, к которому никто из людей не подходил почти шестьдесят лет. До блиндажа было метров двадцать и этот путь моя мать проделала как заправский сапёр, водя палкой по траве словно миноискателем. И только возле входа в землянку, Марина замерла и нагнулась копошась в траве. Потом вытащила из неё предмет похожий на консервную банку, и закинула его подальше в заросли березняка. | | |
| |
|
| |
| | Целовалась Лена напористо и страстно, закрыв глаза и чуть запрокинув голову, так, что грудь её плотно прижималась к моей. Я... нет, не так - мы целовали губы, лизались языками, тёрлись грудью. Она запустила пальцы мне в волосы, а я гладил плечи и упруго выпирающие вбок стороны грудей... Нацеловавшись до помутнения в голове, я повёл поцелуи ниже, по шее, ключицам, задержался на груди, но всё же нашёл в себе силы оторваться от одного соблазна, чтобы дотянуться до другого. Внизу было всё до неправдоподобия гладко, так что преграды моим губам и языку не было. Сначала я осторожно провёл разведку, раскрыл её губки, прогулялся языком по краям, не нажимая сильно. Однако по движениям Лены навстречу мне чувствовалось, что она не боится и более сильной ласки - к чему я и приступил. До того уже неровное, её дыхание совсем сбилось, руки блуждали по моей спине и плечам, вытянутые ноги вздрагивали. Девушка начала постанывать, ещё тихонько, сдерживая себя, но постепенно распаляясь. Памятуя про пресловутого "фашиста в окопе", я не пытался заглядывать ей в лицо, сосредоточившись на ощущениях скользкой ложбинки под языком, и поэтому неожиданно громкий низкий грудной стон застал меня врасплох. Я поднял глаза - Лена сидела, отвалившись на спинку дивана, приоткрыв рот и плотно закрыв глаза, грудь поднималась так, что едва не скрывала лицо, и с каждым вздохом из неё вылетал тот самый стон-призыв, который просто невозможно ни с чем спутать. Однако я не спешил, понимая, что стоит мне проникнуть членом в неё, как всё сразу кончится (от одной лишь мысли о её горячей глубине дружок опасно дёргался), и я в помощь подуставшему языку задействовал губы. Лена потянулась руками к своей груди, вцепилась в полушария так, как я бы и не решился, и подалась вперёд бёдрами и животом. Такое приглашение игнорировать было просто невозможно, и я выпрямился, стоя на коленях возле дивана, между её ног, взялся за бёдра и потянул, помогая её движению. Однако ворваться с ходу оказалось сложнее, чем казалось - диван был неподходящей высоты. Тогда я просто подхватил её и приподнял, распластав по высокой спинке, и наконец вошёл, прижав всем телом к дивану. Стон её был похож на вскрик, руки сплелись за моей спиной, чтобы тут же немедленно раскинуться в стороны, и по глубинной дрожи внутри я понял, что Лена сейчас далеко... | | |
| |
|
| |
| | После возмущенной фразы Лёха расплывается обаятельной улыбкой. Его ничуть не портит коронка на переднем зубе! Монстр, блин: в хорошем смысле! Следом за улыбкой идет крученый удар в "девятку": | | |
| |
|
Рассказ №8377 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 16/05/2007
Прочитано раз: 45760 (за неделю: 33)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Алёнка старательно вырисовывала извивающийся хвостик на Наташкиной половинке. Потом мы с ней вместе долго зацеловывали розовый след от хворостинки... Три раза... Наташка томно постанывала и умоляюще просила ещё... Но мы решили не пергружать композицию......"
Страницы: [ ] [ 2 ]
Небо. Разжиревшая до неприличия Луна строит мне сверху мерзкие рожи всеми своими кратерами. Мы с Алёнкой бредём в холодную пустоту. Из холодной пустоты доносятся пьяные голоса. Отчётливо раздаётся голос Витька... Мы с Алёнкой смотрим друг на друга. Что бы это значило? А это, конечно, значило то, что в Алёнкином домике сейчас находится только одна Наташка, а может быть даже и ни одной Наташки...
Знакомый щелчок ключа. Дверь отворяется. Из темноты доносятся девичьи всхлипывания. Бедная, бедная, уткнувшаяся в подушку Наташка. Мы вдвоём её утешаем. Из подушки уже доносятся приглушённые рыдания. Алёнка утешает Наташку за вздрагивающие плечи, а я за подёргивающуюся спинку, потом за то, что ниже. Почему-то мне подумалось, что именно здесь и должен находиться центр утешения. И действительно, рыдания скоро прекратились. Я продолжал утешать Наталью, стянув для большей утешительности защитную материю с удачно найденного центра утешения. Скоро слегка повеселевший из-под подушки голос сквозь всхлипывания сказал, что теперь с хвостиком от чёртика, наверное, ничего уже не получится.
- С каким-таким хвостиком от чёртика? - Надула губки Алёнка. - Кому хвостик, а кому и хворостинку? ...
- Ну, допустим, насчёт хворостинки ты первая сказала. Я только пытался направить твои мысли в нужную сторону...
- Не ссорьтесь, - напоследок всхлипнув, сказала Наталья и добавила загадочным голосом. - Там в ящике есть фломастеры, а тут под кроватью лежит хворостинка...
Алёнка старательно вырисовывала извивающийся хвостик на Наташкиной половинке. Потом мы с ней вместе долго зацеловывали розовый след от хворостинки... Три раза... Наташка томно постанывала и умоляюще просила ещё... Но мы решили не пергружать композицию...
Утро... Я осторожно выкорабкиваюсь из сплёвшихся в невероятную позу девушек, пытаясь не нарушить их сон. Жаль, что нет с собой фотокамеры? ... Выйдя на воздух, я показываю средний палец изрядно опустившейся Луне, и она с досады насаживается на ёлку.
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
