 |
| |
| | Настоятельница монастыря "Святой Женевьевы", строгая монахиня Матильда Краузе, склонившись над столом, просматривала тетради своих юных воспитанниц, подчеркивала красным карандашом обнаруженные ошибки. "Ах, как плохо пишут" - сокрушалась она, намериваясь сделать выговор матери Гортензии, преподававшей французский язык. Она хотела позвонить, но в это время одна из монахинь-надзирательниц подала ей на подносе для писем конверт. Разорвав его, Матильда Краузе прочла следующие строки:
| | |
| |
|
| |
| | Вновь смазал сжавшуюся от прикосновения розетку теткиного ануса, сунул внутрь палец. Свободно подвигал, решив переходить к решительным действиям. Перемазанную варенцом головку, приставил к анальной дырочке, надавил. Проник внутрь легко, опыт, полученный с Эсфирь Соломоновной, давал знать. Вот уж действительно: учение- свет, а не ученье - тьма. Тетя шевельнулась, казалось, пытаясь помочь, ягодицы напряглись Саше навстречу. Но хмель был сильнее, выждав несколько секунд, Саша надавливал, проникая глубже и глубже. Через несколько секунд вошел, сколько позволили толстые ягодицы. | | |
| |
|
| |
| | Его член легко нашел дорогу внутрь. Она опять вскрикнула в начале. Он почувствовал как там все узко, как горячо, еле сдержался, чтобы не выстрелить сразу. Но все таки сдержался и начал трахать ее размерено и спокойно, силой воли удерживаясь на грани оргазма. - Бля, я ебу ее, девушку о которой я так долго мечтал, в этой аудитории, где я так часто мечтал именно об этом. Еще раз хорошенько ей засадить. Его движения не были ласковыми. Одной рукой он придерживал ее за талию, другой достаточно сильно мял ей грудь. Но ей нравилось. Она остро ощущула каждое его движение, каждый миллиметр его члена. Он начал до ускоряться, то замедляться. Он почти вынимал член, чтобы потом резко засадить ей по самые яйца, так, чтобы был звук шлепка, чтобы был звук хлюпанья в ее насквозь мокрой пизденке. | | |
| |
|
| |
| | Как во сне Николай сам подошел к огромной низкой кровати и лег на спину. Стоя над ним, Игорь снова взял масло и, медленно поглаживая, смазал им свой член. Николай приподнялся и увидел перед собой застывшую в стойке кобру. Покачивая упругим телом, угрожающе расправив капюшон влажной головки, она, словно охраняя свои только что вылупленные яйца, завораживала его своим гипнотическим взглядом. | | |
| |
|
Рассказ №8547
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 15/04/2025
Прочитано раз: 59417 (за неделю: 28)
Рейтинг: 62% (за неделю: 0%)
Цитата: "Отпросился у другого вожатого и повел мою писаршу в палату к мальчикам. Девочка была вся такая тихая, послушная, милая. Просто прелесть. Завожу в пустую палату. Мозг в нужном направлении работает лихорадочно. Раскладываю стенгазету на кровати. Сажусь на стул, девочке предлагаю сесть мне на колени. Садится! Диктую текст. Этого мне мало. Делаю ей строгое замечание, чтоб не мяла коленями газету. Моя девочка РАЗДВИГАЕТ НОГИ. Забыл сказать: на ней юбочка и толстые колготки. Пишет. Обнаглев, я начинаю гладить ее ноги и с трепетом дохожу до промежности. Чувствую выпуклость. Глажу. Она не сопротивляется! Я, задыхаясь, диктую. Ей трудно сидеть широко раздвинув ноги. Но стоит ей хоть немножко их сдвинуть, как я грозно командую- Ноги раздвинь! Так повторяется много раз...."
Страницы: [ 1 ]
Случилось это в пионерлагере в середине 80-х. Я проходил педагогическую практику и вынужден был стать на пару месяцев вожатым. Оказаться среди десятков девчушек-пионерок, было для меня потрясением. Я был весьма закомплексован, а тут в первый же день подходит этакая худющая дылдочка и, сгорая от стыда, проситься в туалет. Словом, началась новая жизнь. Как будто мне дана такая власть, что я решаю отпустить ли девочку или пусть мучается.
Мелочь, а приятно. Отпустил, конечно. А теперь о более "крупном". Нет, я не лишил себя или кого-то девственности, но произошедшее было для меня грандиозным. Но, по порядку. Задали мне нарисовать отрядную газету. Рисую я, как говорят, весьма неплохо. Но почерк у меня неровный. Рисую какого-то сказочного персонажа, типа Пяточка.
Девочки наши облепили меня. Восхищались, как у меня здорово получается. А текст я писать отказываюсь. Проходит неделя, гуляет наш отряд на улице, подходит ко мне симпатичная девчушка-пионерка и говорит, что у нее красивый почерк и она может написать текст. Я моментально возбудился.
Отпросился у другого вожатого и повел мою писаршу в палату к мальчикам. Девочка была вся такая тихая, послушная, милая. Просто прелесть. Завожу в пустую палату. Мозг в нужном направлении работает лихорадочно. Раскладываю стенгазету на кровати. Сажусь на стул, девочке предлагаю сесть мне на колени. Садится! Диктую текст. Этого мне мало. Делаю ей строгое замечание, чтоб не мяла коленями газету. Моя девочка РАЗДВИГАЕТ НОГИ. Забыл сказать: на ней юбочка и толстые колготки. Пишет. Обнаглев, я начинаю гладить ее ноги и с трепетом дохожу до промежности. Чувствую выпуклость. Глажу. Она не сопротивляется! Я, задыхаясь, диктую. Ей трудно сидеть широко раздвинув ноги. Но стоит ей хоть немножко их сдвинуть, как я грозно командую- Ноги раздвинь! Так повторяется много раз.
В конце я говорю: Когда я нажму тебе сюда (жму на бугорок) -сразу раздвигаешь. Поняла? Надавливаю.
Слушается! Работа завершена. Газета вся написана. Но остановиться нет сил.
Я даю ей бумажку и диктую какую то чушь, лишь бы протянуть время. Пальцами трогаю и нажимаю милый бугорок. В корпус забегают нагулявшиеся пионеры. Я резко отодвигаю стул и встаю, сбросив с себя девчушку. Она прыгает на пол не успев сдвинуть ноги.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
