Рассказ №8635

     Дул студеный ветер, и по небу неслись свинцовые облака. Погода не располагала к раздеванию: женщины потуже затягивали платки, мужчины запахивали кафтаны, топчась на одном месте, чтобы согреться.
     - Нет! - женщина вырвалась из рук стражников, осознав, что сопротивление бесполезно, и что покорность остаётся единственной надеждой на сохранение хоть какого-то достоинства, остановилась.
     В то же время, зрители были обуяны в этот момент самыми разнообразными чувствами.
     И если некоторые женщины были в ужасе от предстоящего зрелища, то у иных это могло вызывать только простое любопытство или сочувствие. Собиравшаяся во дворе усадьбы публика выглядела празднично одетой, подобающе торжественному случаю. В то же время они не считали предстоящее событие чем-то из ряда вон выходящим. Были и такие, сами не раз поротые, которые испытывали злобное ликование, наблюдая унизительные мучения своей госпожи.
     Тюремщик стоял в центре мощеного диким камнем двора, возле деревянной кобылы.
     Она медленно пошла в его сторону, твёрдо решив не доставлять им удовольствия и не просить о милосердии.
     - Снимите платье, - коротко приказал тюремщик, когда она остановилась на каменных плитах.
     Пленница хотела возмутиться, но, заметив, что солдаты готовы силой сорвать с неё одежду, предпочла раздеться сама. Она расстегнула платье, позволила ему соскользнуть на землю, и гордо выпрямилась. "Да поможет мне Господь! - думала Эвелина, стоя обнаженной, перед десятками глаз, устремлённых на неё. - Папа, да упокоит Господь его грешную душу, драл меня как маленькую девочку, награждая ударом за год жизни. Теперь получать придется по взрослому! Перетерплю!"
     Утонченная нагота леди Эвелины казалась ирреальной в окружении мужчин, словно просверливающих своими взглядами, пристально взирающих на высокие груди с темными сосками, набухшими под холодным ветром морозного утра. Тончайшая талия молодой мученицы плавно переходила в изумительные внешние изгибы бедер, чувственно очерчивающих молочно - белые ягодицы. Тонкая изогнутая складка, разделяющая эти цвета слоновой кости холмы расширялась книзу и там сливалась с роскошными бедрами, покоящимися на нежных икрах.
     - Ложитесь на кобылу, свесьте руки и ноги вниз! - распорядился тюремщик.
     Она осторожно поставила ноги в нужное положение. Несмотря на холод, обжигающий уже покрытое "гусиной кожей" тело, юная мученица почувствовала, как краска стыда покрыла лицо и шею.
     Холодный ветер царапнул напряжённые ягодицы, и тело сразу покрылось гусиной кожей. Она вздрогнула, бросила взгляд назад, и увидела тюремщика, получающего от капитана последние распоряжения.
     "Укрепи меня, Господи, - Она закрыла глаза, - сэр Гилфорд, ради нашей с тобой любви я перенесу это наказание с достоинством и честью!".
     - В марте - тридцать один день, - капитан церемонно передал тюремщику плеть,
     - так что соблаговолите выдать ей по крепкому удару за каждый из этих дней!
     Эвелина испытывала дополнительное унижение о того, что будет публично наказывать простолюдин, и она решила, что должна вынести эту часть наказания с наименьшими внешними признаками страдания, как и полагается дочери знатного английского рода.
     "Молится, - Инкуб, стоя в толпе, - думал о том, что еще немного и душа грешницы будет в полном его распоряжении. Ну, ничего, после порки тебя ждет сюрприз!" Фанге, верный пес госпожи, сидел на привязи во дворе. Казалось, это единственное существо, которое сочувствует хозяйке. Вот его телом и решил воспользоваться коварный враг рода человеческого.
     - Есть, сэр, выдать тридцать один удар! - Гаркнул капитан, плотоядно поглядывая на беспомощную жертву.
     Леди Эвелина, повернув голову, увидела, как экзекутор занимает позицию справа, отметив при этом, насколько крепко он сжимает в левой руке гибкий "инструмент воспитания". Этот факт явно доказывал, что мужчина левша, и что большая нагрузка в этой части испытания предстоит правой половине попки.
     Эвелина в противоположную от тюремщика сторону, а он безжалостно заставил ждать целую вечность. Ожидание на холоде было столь мучительным, что ей захотелось крикнуть, чтобы он поскорее начинал.
     "Ш-ша!"
     Первый удар звучно упечатался в соблазнительные "холмы" Эвелины и ужалил их нижнюю часть, заставив заметно содрогнуться. Сделав несколько глубоких вдохов, она спокойно ожидала новой "атаки" хлыста.
     - Ах! - Первый крик жертвы был скоротечен, как крик чайки высоко в морском небе.
     Наблюдавшие слышали, предшествующий каждому удару зловещий свист и могли видеть, как прекрасное тело "приговоренной" судорожно извивается в тщетных попытках избежать безжалостных ударов. Под воздействием сильнейшей боли пронизывающей все тело, ягодицы леди Эвелина инстинктивно сжимались и разжимались, словно стараясь хоть как-то облегчить пытку. И крик этот стал последним. К вящему разочарованию собравшихся.
     Для простолюдинов, заслуживших присутствие при описываемом событии, наказание розгами само по себе не было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, в данном случае, они видели перед собой не крестьянку, осужденную на порку за недоимки, а обнаженную супругу господина, выставленную на потеху толпе.
     "Не сдаваться!" - успела подумать она и тут - совершенно неожиданно - обрушился новый удар. Мокрая плеть хлестнула чуть выше бёдер, тяжело влипнув в тело и почти обвившись вокруг него.
     Сделав несколько глубоких вдохов, она гордо выпрямила плечи и спокойно ожидала новой "атаки" хлыста.
     Зрители видели багровые следы, бледное тело вздрагивало от непроизвольного сокращения мышц.
     "Шшш-ик!" - Раздался в воздухе высокий звук, предшествующий тринадцатому удару, и хлыст, изогнувшись словно угорь, вонзился почти по всей своей длине в нежные ягодицы.
     Толпа ждала отчаянного крика и мольбу о пощаде, но экзекутор смог выбить лишь слабый стон.
     Казалось, сочувствовал хозяйке только верный Фанге, поскуливавший на привязи у ворот. На морде верного пса написано неописуемое горе: он видел, как плеть полосовала тело любимой хозяйки. Как любой охотничий пес он прекрасно знал на своих боках, что это такое. (Дрессировка того времени была весьма жестокой - прим. переводчика)
     Измученное пыткой тело безвольно обмякло, а ноги широко раздвинулись, предоставив публике возможность любоваться самыми интимными местечками.
     Она не сразу поняла, что все закончилось. Прекрасная страдалица тихо всхлипывала, в то время как жестокий палач глотал честно заработанный эль.
     - Вы можете встать! - Капитан церемонно подал ей руку и помог слезть с кобылы.
     Никто из зрителей и не заметил, как Фанге сорвался с привязи.
     Эта первая порка навсегда врезалась в память Эвелине.
     "Я вынесла наказание! - Писала леди в дневнике. - И ум, и тело остались послушными воле! Как бы ни любезно со мной обращаются в замке, я всего лишь узница. Мне остается лишь молить господа о том, чтобы он смягчил сердце моего супруга!"
     Женщина отложила перо и убрала дневник.
     С трудом добравшись до кровати, она упала на живот и тихо заплакала. "Некому приласкать меня! Жив ли сэр Гилфорд - не известно! Неужели моя красота так и померкнет здесь, в этих каменных стенах?"
     Она не сразу поняла, откуда слышатся легкие и очень частые шаги, как будто ребенок, играя, вбежал в комнату. "Может, это опять пришло привидение? - Эвелине было так плохо, что не было сил даже повернуть голову. - Но какое у него шумное, горячее дыхание. Это не призрак. Тогда кто, собака?"
     Это Фанге, любимый пес Эвелины, в тело которого вселился Инкуб.
     "Жаль, нет другой оболочки, но Эвелина должна быть моей!"
     Одним прыжком лохматый пес допрыгнул от двери до кровати. Узнице было слишком плохо для того, чтобы разбираться с переменами в облике верного животного: не преданность светились в его глазах, а адское пламя.
     - Ну, что, мой лохматый друг? Ты хочешь, чтобы я отпустила тебя на охоту? - спросила она, верного Фанге, - почему нет? Ты то не в заточении!
     Фанге тыкался носом в промежность, тихо рыча.
     "Сейчас ты получишь запретное божескими и человеческими законами удовольствие, - думал Инкуб, - а я получу нечто большее: твою грешную душу!"
     - Ты послужишь орудием моего мщения! - Эвелина схватила Фанге за уши, и притянула морду собаки вплотную к себе. - Сладко облизнувшись, пес тронул языком волосы на лобке и принялся тщательно вылизывать хозяйку между ног. Инкуб работая языком, не снижая темпа, продолжал свое дело с тем же адским напором. Совеем как опытный любовник, он то и дело запускал язык глубоко в складку. Эвелина стонала от удовольствия: каждое прикосновение языка снимало боль в исполосованных ягодицах. (Гормоны удовольствия, эндорфины, будут открыты 500 лет спустя - прим. переводчика) Наконец, дикое, животное наслаждение молнией пронзило тело женщины. Издав оглушительный крик, Эвелина выгнулась дугой и закрыла глаза, раскинув в стороны бедра.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

Читать из этой серии:

Читать также: