Рассказ №8737

     Комната, залитая красно-бурым светом. На стенах- черепа, фаллосы и прочая сатанинская дребедень. У стены- массивный алтарь в форме пентаграммы, в каждом углу по черной свече. На нем был привязан парень моего возраста, его конечности и тело перетянуты кожаными полосками. Ну что ж, подумал я, такого я еще не видел. Комната была оформлена со вкусом, полно ритуальных предметов, а на полу- раскрашенная выемка, видимо имитирующая дорогу в ад.
     В комнату вошла девушка. Здорово выглядит, подумал я. Сапоги выше колен, сетчатые колготки, кожаная мини-юбка и топ, красивые черные волосы с челкой. Губы в черной помаде. На лице красивый узор, причудно играющий в пламени свеч. Такая бы меня возбудила.
     Девушка уселась на алтарь, села на член парня и принялась вытворять чудеса. Она затрахала его так, что я бы удивился, если б он мог ходить на следующий день. Неплохое видео, у меня даже член встал. Выключив аппаратуру, я потопал на кухню, и тут в мое сознание из глубин подсознания начала продираться мысль, что в последний момент, когда девушка повернулась к камере, ее лицо показалось мне жутко знакомым. Я подумал, где бы я мог ее увидеть. Затем я вернулся, отмотал на нужный момент, и пристально поглядел в ее лицо.
     Света было недостаточно, и собственно было почти ничего не видно, но я все же узнал ее. Это была ОНА. Это была МАМА.
     
     Я думал, что я сошел с ума, что мое больное воображение все это выдумывает. Сестра, увидев пленку, пришла к мнению, что речь действительно идет о маме. Я вспомнил пьяную Андрюхину речь, и тут же набрал его. Он рассеял последние сомнения, подтвердив, что на хорошем компьютерном разрешении достоверно видно мамино лицо. Дальнейшие события развивались стремительно.
     Я не мог дождаться, когда отец уйдет, и мы останемся с мамой наедине. Наконец, он уехал, и мы с Машей остались с ней одни. Мое состояние невозможно себе представить. Я потел от внутреннего напряжения, и мои руки дрожали, как у алкоголика. Может быть, сейчас сбудется мечта всей моей жизни, смысл всего моего существования. Мое сердце колотилось, я был близок к обмороку, и мне пришлось опрокинуть в себя рюмку коньяка, чтоб хоть немного успокоиться.
     
     - Мне нужно с тобой поговорить, - сказал я маме.
     
     - Ты что, коньяк пил?? - видимо, учуяла запах.
     
     - Да, мама. Но это неважно. - с трудом произнес я, и включил видеомагнитофон.
     
     Мамино лицо стало белым, как лист бумаги. На ее лице застыла гримаса страха.
     
     - Откуда ты...
     
     - Неважно. - перебил я ее, мотая головой.
     
     - Ты расскажешь все папе?
     
     - Нет. - ответил я. - Выпей немножко коньячку.
     
     Маме нужно было время, чтоб немного прийти в себя.
     
     - Значит, все останется между нами?
     
     - Да. - сказал я.
     
     Мы немного помолчали. Мое состояние вряд ли кто-либо может себе представить. Наконец, я вышел из ступора.
     
     - Я хочу спросить тебя, почему ты никогда не пыталась заняться сексом со мной?
     
     - Ну что ты за ерунду несешь, ты же мой родной сын, в конце концов!
     
     - Но теперь-то, мы можем заняться сексом? Можем, да? Я же ведь все знаю теперь.
     
     - Не говори глупостей. Я скорее умру, чем стану развращать собственного сына. Ты хочешь заняться со мной сексом?? Ты в своем уме, понимаешь сам, что несешь?
     
     - Я очень сильно тебя хочу. Больше всего на свете.
     
     - Послушай, - сказала она, - ты еще молод. Ты увидел кассету, тебя это возбудило. Я понимаю тебя, в твоем-то возрасте. Ты просто не понимаешь всех вещей. Пройдет пару дней, ты успокоишься, и поймешь, что секс с собственной мамой- это полный психоз.
     
     - Педофилия- это тоже психоз, - буркнул я, начиная ощущать некое подобие обиды. Мама покраснела.
     
     - Я хочу заниматься с тобой сексом. Или я все расскажу.
     
     - Щенок! - закричала мама. -Ты мне угрожать собрался?? Молокосос! Маленький, борзой щенок! Я жалею, что родила такую гниду! Уйди с глаз моих долой!
     
     С этими словами, она залепила мне сильнейшую пощечину, расплакалась и выбежала с квартиры.
     
      Я серьезно размышлял на тему "как наименее болезненно покончить жизнь самоубийством", когда мама вернулась. Это был уже поздний вечер. Когда отец не слышал, она сказала мне: "я не буду с тобой спать. Можешь делать, что хочешь".
      Я не знал, что делать, и провалился в полную апатию. На следующий день выступила Маша с ультиматумом. Услышав от родной дочери, что та хочет "полизать ее сладкую киску", мама обхватила лицо руками и тихо зарыдала. "Я наложу на себя руки"- повторяла она сквозь слезы. Когда она успокоилась, я сказал ей, что мое решение стоит твердо и что я все расскажу отцу, если она не будет выполнять мои сексуальные потребности. На следующий день мама согласилась на наши условия.
      Наступил час истины. Мы пришли в отель и поднялись в номер. Мама бросила сумочку на пол, швырнула в сторону подаренные мной розы, злостно усмехнулась и развела руки в стороны.
     
     - Вот, подонок, я твоя. Делай со мной что хочешь.
     
     Подобных оскорблений я услышал по дороге сюда больше, чем за всю свою жизнь.
     
     - Ты же знаешь, что папа прибьет тебя, дебила, если только узнает?
     
     - Раздевайся, - сказал я. - Затем надень зеленый купальник и сапоги.
     
     Мама повиновалась, и теперь стояла передо мной в зеленом купальнике и бардовых сапожках. Я разделся тоже. Мои чувства я описывать не буду, на это просто не хватит никаких слов. Я подошел к маме, обнял ее за плечи, неловко, как на первом свидании, и дотронулся до ее губ своими губами. Сильная струя спермы тут же брызнула из меня и попала на мамин живот, перепугав ее.
     
     - Все, ты доволен? Можем ехать домой?
     
     Я не позволил ей стирать с себя сперму. Это было символом моей любви. Я обнял ее, положил руку ей на попку и прислонил ее талию к моей. Мой член уперся ей в лобок, и ее груди были тесно прижиты к моей груди.
     Я снова поцеловал ее, нежно и ласково. Затем еще и еще. Мы легли на кровать, я сверху, и продолжали целоваться. Мама отвечала на поцелуи, но без охоты, чисто механически. Я целовал ее все больше и больше, сходя с ума от прикосновений к ее языку. Я никуда не торопился: это был самый счастливый момент моей жизни, и я хотел, чтобы он длился вечно.
     Я целовал ее снова и снова. Затем я принялся целовать ее лицо, глаза, нос. Я кусал ее за ушки и шептал: "моя любимая", " я люблю тебя", "я так хочу тебя" и прочие глупости.
     
     - Ты больной на голову. Тебе лечиться надо. - сказала мама.
     
     Я перешел на ее шею. Аромат ее кожи сводил меня с ума. Я широко открывал рот, нежно обхватывал ее кожу губами, прислонял к ней, и затем сжимал губы, чувствуя, как ее кожа нежно ускользает от меня. Я целовал ее грудную клетку, затем принялся обцеловывать лифчик, лаская мамину вторую грудь рукой. Затем я снял его, и принялся ласкать ее грудь, захватывая ее губами снова и снова, и покусывая ее нежный сосок. Я никуда не торопился, я готов был делать это вечно.
     Постепенно я спускался к животу. Я не оставлял ни малейшего кусочка необлизанным. Я целовал ее упругую кожу, проникал языком в ее пупок. Затем я принялся за ее плавки. Лето два года назад, когда я судорожно облизывал эти самые плавки, всплыло в моей памяти, и я как в трансе принялся их целовать. Моему экстазу не было границ. Затем я аккуратно стянул их зубами, обласкав заодно мамины стройные, загорелые, упругие ножки, и моему взору предстало то, что снилось мне так часто: мамино влагалище, из которого на пару сантиметров выступали лепестки половых губ- я не видел ничего подобного ни у одной женщины ранее. Я осторожно поглотил их, щекоча их языком, и чувствуя, как вздрогнули мышцы маминого влагалища- наверное, они были маминой эрогенной зоной.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать из этой серии:

Читать также: