 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Трусики оказались на полу, а его член в презервативе. Я была на столько мокрая, что он скользнул в меня без трения, и в порыве страсти я лежала под ним раздвинув ноги, целуясь и подавляя стоны, что бы остальные коллеги не поняли, что мы трахаемся. Когда он кончил, мы просто обменялись взглядами, он снял презерватив, закинул за диван, мы повязали простыни и вышли к остальным. Никто ничего не заметил. Больше на тот вечер ничего не было,до дома ее подвезла знакомая с работы. | | |
| |
|
| |
| | Миша не стал идти за стулом, с его ростом он и так доставал. Он сдвинул вбок дверцу шкафа и потянул за край скатерти, лежавшей на самом верху. Вместе со скатертью с полки что-то упало. Успев схватить предмет, Миша стоял как истукан и завороженно смотрел на него. На такой большой розовый вибратор. Бешено заколотилось сердце. Лихорадочно соображая, что делать, Миша не придумал ничего лучше как закинуть его обратно. Через мгновение в зал влетела Инна. Она испуганно уставилась на сына, но, видя, что в руках у того только скатерть, облегчённо выдохнула. | | |
| |
|
| |
| | - Конечно, я выбираю попу, а не рот. Мальчики, смотрите и учитесь. Как брать кого-нибудь в зад, мужчину или женщину? Да-да, этот половой орган - "очко" , - одинаков у баб и мужиков. Вначале нужно подготовить попу к взятию. Б. , тебе не нужно опорожниться? | | |
| |
|
Рассказ №8990
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 09/09/2023
Прочитано раз: 32912 (за неделю: 8)
Рейтинг: 81% (за неделю: 0%)
Цитата: "Он двумя руками, нежно взял его и принялся языком собирать с его кончика свою сперму. Он делал это медленно, нежно, стараясь, чтоб Кэтрин видела это всё с верху. Та хищно улыбалась, радуясь своему превосходству...."
Страницы: [ 1 ]
- Разрешите? - Том неуверенно приоткрыл дверь в кабинет начальницы.
Кэтрин, не замечая Тома, продолжала беседовать с кем-то по телефону. Она сидела в своём роскошном кожаном кресле. Но внимание Тома привлекли её ноги, которые она во время разговора положила на стол. Ему всегда нравились ножки в колготках, с обувью на длинных каблуках, но то, что он увидел сегодня, показалось ему совершенством. Матово-черные исключительного качества чулки, красовались на ногах босса. Лаковые чёрные туфельки на элегантной, высоченной шпильке в которые была обута Кэтрин, лежали на краю стола.
Не осознавая, что с ним происходит, Том несмело подошёл к начальнице и присев принялся разглядывать, то, что сводило его с ума. Он кончиком пальца коснулся мышц голени, он протянулся и поцеловал сквозь чулки стопу Кэтрин. Она краешком глаза заметила его, но не стала показывать вида, по тому что, происходящее ей нравилось. Продолжая, как бы безразлично болтать по телефону, ей всё труднее приходилось собираться с мыслями, отвечая собеседнику по телефону.
А Том, тем временем, уже покрывал поцелуями туфли Кэтрин, его пальцы аккуратно ласкали её ножки, сквозь тончайший капрон. Его сознание было возбуждено, и он даже не заметил, как начальница, положив трубку, с интересом наблюдает, за тем, как он целует ей туфли. Она подвигала ногами, дав понять Тому, что он уже не один со своими фантазиями, но тот, лишь переведя взгляд в глаза девушки, продолжил целовать и ласкать ножки сквозь капрон. Его поцелуи и ласки стали приближаться к коленке Кэтрин, а она слегка раздвинув бедра, дала возможность парню поцеловать ей вторую ногу и туфлю.
Вот уже Том, расположившись между раздвинутых коленок, целует их, одновременно лаская ладонями бёдра начальницы. Кэтрин тем временем тоже погрузись в наслаждение, одну руку просунув под блузку и лаская себе сосок, а второй задрав юбку, ласкала под кружевными трусиками себе киску. Она закинула голову назад и, закатив глаза, глубоко дышала.
Губы Тома, покрыв поцелуями ножки девушки, достигли того, что находилось между ними. Аромат, выделяемый киской Кэтрин, был сладок и тягуч, он манил и пленил. Том отодвинул носом тоненькие трусики и поцеловал ладонь начальницы, которая уже почти полностью погружена в киску и была обильно смазана выделениями. Он стал слизывать эти выделения с внешней стороны ладони, продолжая одновременно ласкать ягодицы девушки руками. Девушка пальцами раздвинула себе половые губки, приглашая язычку парня полизать её внутри.
Том с необычайной лаской и усердием принялся обслуживать начальницу, вылизывая ей промежность и трахая её языком, так что Кэтрин чуть было не кончила. Она яростно тискала свои груди и уже тяжело и часто дышала. Но когда Том, взяв губами клитор, принялся сосать его, одновременно вставив в киску и попку Кэтрин по пальцу, она забилась в конвульсиях бурного оргазма. Она тряслась без стыда, прижимая голову подчинённого к своей киске, растягивая оргазм.
Кончив, Кэтрин пнула Тома ногой в плечо, и он упал на пол. Она, встав аккуратно ему на живот одной ногой, заставила его напрячь пресс. Когда он напрягся, ступила на него и второй ступнёй. Он смотрел снизу, ей под юбку и любовался её красивыми ногами, совсем не чувствуя боли. Кэтрин потоптавшись немного по животу Тома, наступила сквозь брюки на член и, ощутив, что он стоит, упёрлась в него тонким каблучком.
- Что больно?
- Совсем нет, наоборот, я даже тащусь от этого.
- О, как здорово! Тогда раздевайся и поворачивайся на живот.
Том быстро исполнил волю начальницы, которая, быстро встав на него, принялась в туфлях ходить по его спине, доставляя каблучками Тому лёгкую, приятную боль. Том слегка покрякивал. Он уже давно мечтал о таком. В его фантазиях Кэтрин заняла место истязательницы, госпожи.
Вдруг каблук девушки коснулся дырки его попы. Том приподнял голову с пола и застонал. Кэтрин, заметив это, лишь сильнее нажала ногой, и каблучок проник глубоко в попу Тома. Он задрожал и завыл от удовольствия.
- Ещё, ещё! - застонал он, когда Кэтрин стала двигать каблуком туфли в его попе.
- Хватит, поворачивайся. - Сказала она, когда заметила, что её действия уже не приносят ему кайфа.
Том перевернулся на спину. Кэтрин встала одной туфлёй ему на грудь, второй упёрлась об его рот, сдавливая ему лицо. Она походила немного по его груди и лицу, а он лишь балдел от этого, разглядывая её чулки и возбуждаясь от этого.
Теперь Кэтрин охватило желание власти над мужчиной, и она захотела помучить "окаянный отросток". Она стала нажимать каблучком-шпилькой на вставший и отвердевший член Тома. Она нажимала так сильно, что казалось, что он вот-вот проткнётся. Но этого не происходило и наоборот, когда она прекратила свои муки и убрала туфлю, Том почувствовал небесный кайф от исчезающей боли.
- Повтори пожалуйста. - процедил он сквозь сжатые зубы.
- Сейчас, сейчас.
На этот раз девушка решила попытать парню яйца. Она сначала поперекатывала их кончиком туфли, затем принялась сдавливать пяткой и, наконец, пытаться проколоть шпилькой каблука. Том был на седьмом небе от удовольствия. Оказывается он никогда не получал того, что хотел. Вот наслаждения, которые хотел его мозг.
Заметив, что своими острыми каблучками Кэтрин расцарапала всё раскрасневшееся достоинство Тома, она сошла с него.
- Куда ты? Продолжай, не уходи. - Том привстал с пола и, продолжая сидеть на нём, обнял ноги начальницы за голени.
Он принялся целовать их сквозь капрон, он гладил их руками. Особо он расцеловал коленки Кэтрин, преданно глядя снизу ей в глаза.
- Тебе мало? Тогда получай. - девушка немного приподняв ножку наступила туфлёй на стоящий колом член и надавила на него всей своей массой.
Из глаз парня посыпались искры. Он сильно прижал за голени к себе Кэтрин, стиснул зубы. На несколько секунд его покинул разум, и как только начальница ослабила давление, и убрала туфель с его члена, он кончил с особым сладострастием и наслаждением. Он, тихо постанывая, тёрся щеками о ноги начальницы в чёрных чулках и кончал, кончал прямо на носик её чёрных, лаковых туфель.
После того как Том кончил, он поднял свои глаза вверх и столкнулся со строгим, жёстким взглядом Кэтрин. Она как будто сжигала его.
- Оближи. - Девушка подняла ножку, и кончик туфля, с которого уже стекала сперма, оказался перед носом парня.
Он двумя руками, нежно взял его и принялся языком собирать с его кончика свою сперму. Он делал это медленно, нежно, стараясь, чтоб Кэтрин видела это всё с верху. Та хищно улыбалась, радуясь своему превосходству.
- Всё, хватит. Одевайся. - сказала начальница, когда Том проглотил всю белую, тягучую жидкость. Она пнула его, так, что туфель оказался у него во рту. - Одевайся и будь готов всегда быть моим рабом.
- Да, я всегда, пожалуйста. - Том с дрожащими руками встал, и принялся лихорадочно собирать свои вещи с пола.
- Кстати, у меня есть несколько подружек, которым тоже нравится быть госпожами. У нас даже одна рабыня уже есть. Надеюсь, ты готов к ней присоединиться? - Кэтрин подняла ногу и ступила туфлёй на плечо Тома. Острая боль от каблука опять прокатилась по телу парня. Начальница нагнулась и приблизилась лицом к его лицу.
- Я уже говорил, что согласен. - его глаза лихорадочно забегали.
- Тогда пшёл отсюда. И будь готов всегда, по моему первому звонку исполнять прихоти госпожи. - Кэтрин обратной стороной ладони сделала жест, чтоб он убирался. Она сильно толкнула Тома, тот упал на пол, и быстро поднявшись, удалился как нашкодивший котёнок.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
