 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | ... На этот раз она не экспериментировала, устроила нормальный мощный трах. Забег на длинную дистанцию. Она даже вспотела, капельки повисали на носу и падали мне на живот и грудь. Я, впрочем, тоже был и мокрый и потный, хотя моё участие было минимальным - я пытался подаваться ей навстречу, но от волнения часто сбивался с ритма, а она лишь крепче обнимала мою шею одной рукой и плотнее насаживалась. Движения её стали максимально размашистыми, её попка летала вверх-вниз, она часто соскакивала с конца, поэтому другую руку она завела за спину и контролировала прицел. В конце концов она так разошлась, что, соскакивая с конца, она опять точно попадала в цель без помощи руки, во дела! Бешеная гонка продолжалась минут десять, думаю. Кончили мы почти одновременно, в этот раз я её опередил на полкорпуса, как говорится. Она упала на меня и так мы провалялись очень долго, молча лежали, пока вода не остыла окончательно. Кончик мой оставался в ней, я ощущал, как пульсирует её попка, как она мягко, но настойчиво выталкивает моего дружка наружу. Как морковку... На мой вялый теперь уже кончик упало пару капель из неё - сам же только что наспускал в подшефную. Как это назвать? Я задумался - слово сперма мне не нравилось, какой-то медицинский термин, типа. Старушка называла это малафьёй - я раньше такого слова не слышал и оно мне тоже не понравилось: малафья - это то, чем брызгает Карабах-барабах. А я? Назову-ка я это дело - конечный крем. Логично, не так ли - в конце из конца брызжет конечный крем, нормально. Я кончаю - это конечный крем, она кончает - это пусть будет пип-крем. У всякого явления должно быть имя. | | |
| |
|
| |
| | - Погоди, - сказал Вадик, повернулся ко мне спиной, мою левую руку положил себе на живот, а правую обратно на свой член. Получилось, что я обнимаю его сзади, прижимаясь животом к его попке, и держу его член как держал бы свой. Дрочить так было гораздо удобнее, и я заработал рукой, стараясь доставить Вадику как можно больше удовольствия. Мне было неизвестно, как ему нравилось это делать, но я решил дрочить, как себе, и начал нежно, сначала несильно двигая кожицу и слегка сжимая член, постепенно увеличивая амплитуду и время от времени сжимая член посильнее, меняя скорость и ритм и делая короткие паузы. Другой рукой я чувствовал, как сокращаются мышцы его живота, своим животом чувствовал движения его ягодиц, мой членик бился о его ноги, низ живота у меня отяжелел. Не прошло и минуты, как он застонал и начал кончать, слышно было, как сперма шлёпается на вымощеный плиткой пол. Его тело содрогалось в моих руках, и то, что я доставил ему такое удовольствие, наполнило моё сердце радостью, я был счастлив! | | |
| |
|
| |
| | Как классно я так скучала по этому моменту - подумала я и стала стонать и кричать: "О-о-о! Я блядь! Еби меня! Еби, Еби, Еще, Еще сильнее" : Я чувствовала, что моя жопа вот-вот кончит, а Андрей все продолжал меня драть. Моя дырка увлажнилась и захлюпала. Я решила помочь Андрею и стала помогать ему, двигаясь на его члене во всю длину, тут я поплыла и кончила, да так сильно, что из жопы потекла струйка по яйцам: "Вот шлюха, потекла, как последняя блядь" - подумала я и тут я почувствовала что меня еще и в рот ебут: Я так и не помню в какой момент Игорь всунул мне в рот, но от таких ощущений я опизденела и попробовала двигаться с одного хуя на другой. В жопе появились новые ощущения, как будто мышцы в ней двигались вместе с хуем, а затем анус стал непроизвольно сжиматься, плотно обхватывая хуй Андрея. | | |
| |
|
Рассказ №9064 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 22/04/2025
Прочитано раз: 95863 (за неделю: 22)
Рейтинг: 83% (за неделю: 0%)
Цитата: "Лена показала, как двигать пальцем на клиторе, изредка забирая смазку из дырочки. И как только поняла, что я все усвоил, пустила меня в свободное плавание. Наше тисканье долго не продолжалось. Лена была тоже сильно возбуждена. Она сразу стала сама елозить клитором по моему пальцу и тихо стонать. Через несколько мгновений Лена глубоко вздохнула, охнула. Ее тело несколько раз сильно дернулась, а низ живота свело судорогами. Только по наитию я понял, что она получила то же, что и я несколько минут назад. Только это случилось у нее по-своему, по-женски...."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Я медленно повернулся к ней лицом и головка члена уперлась своим одним глазом ей в лицо. Лена удивленно уставилась на член, видно было, что она видит его так подробно впервые. Мое смущение сразу прошло, значит не я один такой. Так мы мылись некоторое время, глядя друг на друга.
- Намыль мне спину пожалуйста, - попросила Лена.
Я перешел к ней и стал водить мылом по ее спине, потом осмелел и стал водить рукой. Мой член сразу уперся ей в ягодицу, хотя я старался убрать его. Я видел из-за спины, что Лена улыбается. Осмелевши совсем я стал размазывать мыльную пену сначала по всей спине, потом по бокам, изредка задевая кончиками пальцев бока грудей. Потом я перешел на низ спины и сразу стал мылить ягодицы. Лена немного дернулась, но не отстранилась.
Потом я сказал, что я тоже хочу намылиться. Мы поменялись местами и теперь Лена стала намыливать мне спину своими мягкими руками. Наконец ее руки спустились на ягодицы и стали их даже немного мять. Член уже стоял просто колом и я даже забоялся, как бы он не лопнул. Тут вдруг руки лены скользнули по моим бедрам и ладони опустились в промежность.
Глаза выпучились, а теплая ладонь прошлась по мошонке и стала ее перекатывать в пальцах. Вторая ладонь легла на ствол члена и стала его гладить. Ствол члена стал деревянным. Ладонь скользила по стволу, изредка оттягивая крайнюю плоть. Чтобы ей было удобно, Лена прижалась к моей спине. Лобок точно уперся в ложбинку ягодиц, а твердые соски - в спину.
Все, это был предел. Я вздрогнул и кончил. Девичья рука держала ствол, а он выстреливал порцию за порцией живительное семя. Когда выстрелы иссякли, рука девушки еще несколько раз прошлась по стволу и наконец отпустила. Я с красной рожей и тяжело дыша повернулся к Лене.
- Нельзя так долго быть возбужденным. Для мужчины это вредно, - произнесла Лена, - Я читала в книге.
В какой книге она это читала я не стал узнавать, а только сразу привлек ее к себе и впился поцелуем в губы. От такой своей смелости я даже сам оторопел. Просто я хотел хоть чем-то отблагодарить мою подружку. Лена не противилась и не сопротивлялась. Мои руки прижали ее ко мне, а ладони сжали крепкие ягодицы. Мы целовались несколько мгновений, потом Лена сама отстранилась.
- Хватит, хватит. А то опять возбудишься, - хихикнула она, но далеко не отошла.
- А можно я тебя там потрогаю, - прошептал я, не надеясь на взаимность.
- Ишь ты какой. Я и так нарушила все правила порядочной девушки.
Мои руки сами опустились и я виновато смотрел на нее.
- Ладно, герой любовник. Только я сама тебя буду направлять.
Лена встала лицом к стене и чуть раздвинула ноги. Я прижался к ее заду, как и она. Одну мою руку она положила на свои груди, показав как ласкать соски и сами возвышенности. Вторую мою руку она положила себе на лобок. Средний палец немного погрузился меж губок киски. Внутри было мокро и очень скользко. Это я теперь знаю, что она сильно возбудилась, а тогда мне стало даже немного противно. Но я поборол это чувство, стараясь сконцентрироваться на движениях.
Лена показала, как двигать пальцем на клиторе, изредка забирая смазку из дырочки. И как только поняла, что я все усвоил, пустила меня в свободное плавание. Наше тисканье долго не продолжалось. Лена была тоже сильно возбуждена. Она сразу стала сама елозить клитором по моему пальцу и тихо стонать. Через несколько мгновений Лена глубоко вздохнула, охнула. Ее тело несколько раз сильно дернулась, а низ живота свело судорогами. Только по наитию я понял, что она получила то же, что и я несколько минут назад. Только это случилось у нее по-своему, по-женски.
Лена обмякла и прислонилась головой к стене. Я же продолжал осторожно и нежно гладить скользким пальцем по клитору. Немного подвинув палец глубже, я обнаружил дырочку и даже погрузил в нее одну фалангу пальца. Лена что-то промычала, но не отодвинулась от меня. Я погрузил палец глубже, а Лена вдруг шире раздвинула ножки. Мой палец провалился в дырочку почти наполовину.
Изнутри Лена была мягкой, горячей и скользкой. Я стал шевелить пальцем внутри, ощупывая потаенное отверстие девушки. Похоже, что ей это нравилось. Она стала двигать бедрами, как бы сама насаживаясь на палец. С губ стали слетать легкие стоны. Пальцы второй руки я положил на клитор и в две руки стал массировать девушку.
Лена дернулась еще раз через несколько минут. Опять ее живот резко сжимался, только теперь я ощутил, что и внутри нее все сжимается. Палец несколько раз обняло мягким пленом. Теперь Лена сама вынула палец из себя и перевела мои руки на тело. Я понял, что ей хватит. Я нежно прижимался к ее горячему телу и ласково гладил ладонями милые выпуклости.
Повернувшись ко мне, Лена поцеловала меня в губы и молча вышла из душевой. Одевались мы тоже молча и только на выходе из зала Лена сказала:
- Мне никогда не было так хорошо. Спасибо тебе.
- Мне тоже было хорошо с тобой. Если будет возможность, то повторим?
- Не знаю, - задумчиво произнесла Лена, - Может быть. По крайней мере, я не откажусь.
Покрасневши, она побежала от меня.
В конце добавлю, что это был первый мой поцелуй и первый опыт ласк женщины. Естественно, что и ласкала меня женщина впервые. Потом мы еще три раза повторяли наш опыт взаимных ласк, но продолжения не последовало. Лену перевели в другую секцию и мы потеряли друг друга из виду. Но первый опыт, он ведь не забывается никогда...
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
