 |
| |
| | С появлением презервативов с изображениями раздетых красоток появились новые фантазии. Я стал представлять себя особой женского пола, подвергающейся интенсивному траханью в зад. Лежа на боку в одном темпе мастурбировал по часу - полтора и более, периодически облизывая имитатор. | | |
| |
|
| |
| | Еще движение. Он почти вынимает член и опять подается вперед. Он заставляешь меня стонать, снова и снова. Не знаю, чего я хочу больше, чтобы он раздирал мою попку или чтобы дрочил мне клитор... Наверно все сразу! Я качаюсь на его члене, когда он во мне, и ощущаю пустоту когда он только головкой во мне. Шире раздвигаю ноги, прогибаю спину. Я хочу, чтобы он меня всю почувствовал, такую мокрую и горячую. В комнате запах выделений, тихие стоны. Или они мне кажутся тихими? Он треться об меня, я как на вертеле, но до чего же сладко. Мои ножки широко расставлены. Киска на его ладони. | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
| |
| | Через несколько секунд Дима почувствовал, как кто-то крепко сжал его яички и вогнал толстый член в анус, раздирая мальчика изнутри. Дима замычал от боли ртом, полностью заполненным членом, но рабочие торопились домой, поэтому они вскоре спустили сперму, заполнив Диму во всех отверстиях тягучей жидкостью и ушли наверх. Дима, поднявшись с пола, заспешил вниз, лихорадочно отплёвываясь, и вот, наконец, долгожданная улица. | | |
| |
|
Рассказ №930
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/05/2002
Прочитано раз: 109332 (за неделю: 30)
Рейтинг: 82% (за неделю: 0%)
Цитата: "Именно такой напор и хотела Анюта почувствовать сейчас. Тем более в силе и похоти пса, дрожащего от нетерпения, сомневаться не приходилось!..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Анюта перепробовала все! В ход шли и пупырчатые огурчики с рынка, и нежные чищеные бананчики - они сразу превращались в кашу в раскаленном Анютином нутре. Раскаленные нижние губки, дрожащий от похоти клитор, влагалище, все Анютино существо содрогалось в бесстыдных судорогах желания. И все напрасно!
Пропало лето! Анюта чуть не плакала. До конца отпуска оставалось полторы недели, поездка в Сочи сорвалась. "Друг сердца", женатик Сашок укатил на дачу с женой и детишками. А она, бедняжка, сидела в душном раскаленном городе и буквально не знала, куда себя пристроить.
А пристроить себя ох как хотелось! И не к делу какому-нибудь, не к ремонту на кухне или разбору захламленных антресолей, а к жаркому, готовому лопнуть от желания громадному мужскому члену! Ух как хотелось его Анюте! Руки ее целыми днями теребили мохнатенький бугорок внизу живота. Нижние губки горели огнем, а из щелки буквально изливались потоки похоти. И не было силы, способной эту похоть усмирить. Вечерами похоть выгоняла Анюту из квартиры. Почти в изнеможении терлась она грудями о грубый дерматин соседских дверей. А один раз даже попыталась "надеться" на фаллически изогнутую и торчащую вверх ручку двери соседской бабы Наты. Анюте пришлось привстать на цыпочки и нелепо, по-лягушачьи оттопырить ногу. Дверная ручка приятно холодила промежность. С тихим стоном Анюта прильнула нижними губками к холодной стали и стала, поерзывая насаживаться пышущим жаром влагалищем на металлический изгиб. Послышался чавкающий звук.
Анюта почувствовала, как безжалостное железо проникает в трубчатые глубины ее развратной плоти.
- Аххм, хорошоооо! - заныло, задергалось внутри.
Адское Анютино наслаждение усиливалось тем, что прямо у нее над ухом все время раздавался шум двигающегося в шахте лифта, слышались голоса: В любую минуту кто-нибудь мог увидеть безобразно мастурбирующую дверной ручкой молодую женщину. Анюта на минуту слезла со своего импровизированного "вибратора" и с интересом поглядела на ручку. Вся она была покрыта пахучей молочно-белой слизью. Анюта воровато оглянулась, присела и слизнула свои терпкие выделения. При этом два ее пальчика мяли и теребили кнопочку клитора, время от времени проскальзывая в горячую сочащуюся глубину, чтоб добыть смазки. Внутри у нее уже все пульсировало, и она почувствовала приближение оргазма. Быстро выпрямившись, Анюта снова с размаху "насела" на железную ручку двери. Контраст между пышущим жаром влагалищем и обжигающе, как ей показалось, холодным железом, заставил ее тихо зарычать.
Еще два-три толчка, и волна животного наслаждения затопит все ее существо!
- Аммммнн, заурчала Анюта, выгибая поясницу:.
И вдруг, она почуяла, что ручка поворачивается внутри нее против ее воли. Ей бы в ужасе отпрянуть от двери, но: "цепную реакцию" не остановить, и Анюта, придерживая дверь, которую явно пытались открыть изнутри бурно кончила. Она явственно ощутила, как яростно задергались в сладкой судороге ее губки и щелка. С трудом поборов желание опуститься без сил на старый вытертый коврик у двери, Анюта одернула халатик и отскочила от двери. Она уже хотела быстренько скрыться в своей квартире, но тут соседская дверь растворилась, и раздался бабы-Натин надсадный кашель.
- Анюточка, золотко, ты, что ли, - Баба Ната явно была настроена поболтать.
- Да, я тут, ведро вынести:, - замялась Анюта.
- Заходи, ластонька, на чаек к бабке! Одна я совсем. Скучно! Вот только идол этот мохнатый свалился на мою голову! Удружили внучки! Сами в лагерь, как его, спортивный, укатили, а мне - старухе пса своего подбросили! Жрет как лошадь, гулять с ним надо: А тут еще беда - скучает он что ли. Все носится по квартире, беспокойный, воет, скулит! Сучку ему небось надо, вон елда какая торчит целый день! Тфу! Господи помилуй! Ну-ка, Джек, выходи, разбойник, покажись, какой ты есть бесстыдник поганый!
Тут же послышалось цоканье когтей по паркету и в коридор выскочил Джек. Он был великолепен. И совсем не похож на "мохнатого ирода"! шерсть у него была гладкая блестящая, уши торчком, глаза совершенно человеческие, нахально оглядели Анюту с ног до головы. Между сильных задних ног резиново покачиваясь болтался напряженный синеватый весь в узлах жил, член, полностью вылезший из мехового мешочка. На конце его блестела белая взбухшая капля. Моментально учуяв Анютину истекающую соком "киску", Джека с разбегу ткнулся ей головой между ног. Мокрый нос проскользнул по ляжке изнутри и безошибочно нашел сочащие похотью кудряшки. Неизвестно, что произошло бы тут же в коридоре, но баба Ната звонко шлепнула Джека по ходящему ходуном боку.
- Стой, бандит! Не позорь меня! Марш в комнату, Ну-ка пошел, пошел, окаянный!
Джек и не думал слушаться, но тут очнулась Анюта, и нежно, но решительно оттолкнула пса. К счастью, подслеповатая баба Ната не заметила, как затуманились Анютины глаза, и как за страстной истомой зажглись в них искры сучьей похоти.
У Анюты от сладкого предвкушения заныло, да не под ложечкой, а в том самом мокреньком хлипком местечке, где все эти дни пылал пожар желания.
- Баба Ната, давайте помогу вам! Вам ведь правда тяжело справляться с кобельком, гулять с ним, кормить: А мне как раз худеть пора! Буду с ним на пробежку выходить по утрам. На площадку ходить. Все развлечение:.
Баба Ната с радостью согласилась, посулив "миленькой Анюточке" баночку домашнего варенья.
И вот уже Джек деловито по-хозяйски обнюхивает все углы Анютиной квартиры. И все время косится на хозяйку хитрым шаловливым глазом. Явно оттягивает удовольствие. А Анюта думает с замиранием сердца "Как же все начнется, надо ли будет его приманивать к сладенькому местечку, или, судя по похабному, совсем человечьему, взгляду, Джек отлично понимает, зачем он здесь.
Не в силах ждать ни минуты, лишь распаленная утренним приключением с Бабы-Натиной дверью, Анюта прилегла на свой низкий диванчик, раздвинула ноги и стала потихоньку теребить волоски на лобке. Из щелки сейчас же потекло. Анюта ухватилась пальчиками за краешки вспухших губок и слегка приветственно растянула их. В комнате запахло женским мускусом. Джек подбежал к Анюте и уселся прямо у нее в ногах, выжидающе склонив вбок массивную башку.
- Ну же, миленький, давай! Ты же знаешь, что делать, я чувствую, - просительно потянула Анюта, все шире бесстыдно раскрывая промежность.
Слегка склонившись вперед, она смогла увидеть мокрую трубчатую глубину своего содрогающегося от желания влагалища. От того, что она растеребила свой вход пальцами, сок на ее малых губках слегка вспенился. Пес угрожающе зарычал, но это только раззадорила Анюту. Он разглядела, что член этого матерого кобеля воинственно торчит вперед и чуть вверх.
Но не члена хотелось ей в эту минуту! Сколько раз в мечтах шершавый горячий собачий язык обрабатывал ее орган страсти! Да не 3-4 минут, как это делал Сашок, устраивая ей изредка этот праздник, а долго, очень долго.
В минуты орального секса, до которого Анюта была большая охотница, ей хотелось все новых лас - чтобы партнер по-хозяйски прошелся ищущим языком по всей щелке, обеим парам влажных губок, по узенькому раструбу влагалища, и наконец сочно и громко чмокнул бы в трепещущий ждущий клитор. Потом любовник Анютиных грез, чередовал бы нежную щекотку клиторка кончиком заостренного языка, с более насильственным и даже чуть болезненным покусыванием. Затем, мечтала она, он должен отстраниться и долгим восхищенным взглядом рассматривать "дело языка своего", давая Анютиной плоти минуту отдыха и одновременно мучая ее острым желанием продолжения. После этого, хорошо бы он обрушился на нее с новой силой и стал бы взасос, невзирая на ее мольбы о пощаде целовать и всасывать ее нижний ротик в свой до отказа, чтоб она кричала в сладкой муке!
Так чтоб клитор и губки набухли и горели от этих бесстыдных поцелуев. Снова - передышка и уже совсем другие ласки - нежно, толчками просовывать напряженный язык в ее щелку, в ее сочащийся любовной влагой вход, жадное влагалище, письку, пизду:! Ах! Нет в русском языке таких слов, чтоб описать этот сладенький кусочек плоти между ног у похотливой сучки! Потом снова - томительное ожидание грубого насилия и: Ррраз! Губы все еще на дрожащем клиторке, а два сильных мужских пальца врываются в затопленное соком влагалище, наносят несколько коротких ударов и затихают, чтоб пошевелиться в момент сладкой судороги! ААААААААХХХХХХМ! От этих фантазий, да еще перед носом у возбужденного пса, Анюта стала буквально сотрясаться в экстазе - раз, другой третий! Она ввела кончики пальцев неглубоко между распухших губок, чтоб еще раз ощутить эти горячие схватки у себя между ног.
Обычно, сразу после оргазма на Анюту накатывала сонная истома, а тут, вид поскуливающего от нетерпения Джека не дал ей расслабиться.
Вероятно прочтя в глазах у свой новой няньки страстных призыв, Джек ринулся вперед. Широкое полотно его шершавого языка полностью покрыло всю Анютину щелку, губки, клитор! Анюта торжествующе вскрикнула. Пес заурчал и стал неистово лизать Анюту между ног.
О! Это были совсем другие ощущения чем те, что представлялись Анюте в ее безумных мечтаниях 5 минут назад! Кобель, конечно не человек, и поигрывать язычком он не додумается, но все более убыстряющиеся движения горячего собачьего языка, короткие мазки мокрого холодного носа прямо по ходящему ходуном клитору, слюна, перемешанная с Анютиным соком, текущая у него по клыкам, острые зубы в непосредственной близости от сокровенных местечек, опасность, извращение, стыд и сладострастие сводили Анюту с ума, заставляли стонать, поскуливать, взвизгивать и извиваться от удовольствия! А пес работал языком без устали! Он будто хотел высосать всю Анюта, вывернуть ее наизнанку, и кто знает, может быть, он и был настоящим искусным любовником - Анюта почуяла как его свернутый в трубочку длинный язык все чаще погружается в ее кричащую глубину, пуская по всему ее телу волны раскаленного восторга.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
