Рассказ №9600

     После таких слов и усилившихся мощных толчков я впервые ощутила то самое блаженство, о котором только слышала. И в благодарность за его "доброту" я снова обвила руками его толстую шею так, что мои груди оказались настолько плотно прижатыми к его волосатой груди, что он, осклабившись, почти выдавил из себя:
     "Вот и молодец, что научилась мужика любить, и сиськи подставлять, как надо. " - и он, слегка приподнявшись, стал своими жесткими сосками цеплять мои. "Ну, как? Забирает?" - и, не дождавшись ответа, обе их зацепил уже своими клешнями. "Как раз по размеру, так и держать тебя удобнее".
     Я почувствовала какую-то вновь предпринятую им грубость и хотела хоть как-то освободиться, на что тут же получила отлуп:
     "Ты не пугайся, от моих лап следов не остаётся, помоешь, кремом смажешь, будут как новые". И тут же продолжил: "Ты думала, что бабьи сиськи только по праздникам целуют?"
     Я уже старалась ни о чем не думать, только сжимала плотнее ноги, чтобы вовремя остановить его проникновение без боли. Вспомнив о том, как мы с мужем осторожничали в этом месяце, чтобы не забеременеть, я попыталась сейчас об этом попросить, однако тут же почувствовала резкое усиление напора и повелительный голос:
     "В первую медовую ночь бабе до капли положено принимать. А если захватит тебя мой удалец, так это даже хорошо - значит, жаркая любовь была".
     Он не говорил, а, казалось, вбивал в меня эти слова, сопровождая лёгким постаныванием и, испытывая удовольствие от моей покорности.
     "Ну, девка-баба, подставляй своё лукошко, кончать охота" - он с такой силой сжал всю меня, что я не только двинуться, пошевелиться не могла. Своей здоровенной мордой он впился в подушку и с диким хрипом, по-звериному, стал освобождаться от семени. Мне казалось, что я потеряю разум. Сейчас я не думала ни о чём, кроме того, чем наполнялось моё тело. Немного просвещенная на этот счёт, я думала, что вот сейчас, пройдёт ещё одна минутка, я встану и сразу побегу в ванную для того, чтобы освободиться от этого. Однако такой минутки не наступало, потому что дядя Жора, насытившись сполна, почти спал, и единственное, что он себе позволил, так это сползти с меня, тут же залапав меня своими руками и ногами. Задыхаясь от крепкого запаха мужского пота, я тоже заснула, не зная, сколько проспала. Проснулась от того, что он меня бережно обнимал и гладил груди.
      "Как мы с тобой поворковали? Не болит?" - и он, придвинув меня ещё сильнее к себе, потрогал мой лобок.
     "Повторим?"
     Я, зная, что ему ничего нельзя возражать, чуть приподнялась и, почувствовав под собой влажность простыни, обернулась. На светлой простыни в нескольких местах виднелись пятна крови. Меня охватил испуг, я смотрела себе между ног и ничего не понимала. Дядя Жора спокойно притронулся своим большим пальцем мне между ног и спросил:
     "Ты мне сказала, что уже не целка? Теперь ты понимаешь, кто твой первый мужик?"
     Я неожиданно расплакалась, теперь уже никого и ничего не стесняясь. Он притянул меня к себе с новой силой и, захватив своим ртом мои губы, казалось, пытался проглотить. Когда он отпустил мои губы и хотел снова опрокинуть под себя, я, уже сама целуя его жёсткую щёку, прощебетала:
     "Дай немножко отдохнуть... . . Я так есть хочу!"
     Он сразу как-то обмяк, почуяв и свою пользу, но пригрозил: "После этого сразу в кровать, и без закидонов".
     Такого приготовления пищи у меня не было никогда. Пока я готовила еду, он несколько раз останавливал меня в кухне, лапая во все места, потом ел приготовленный мною омлет, глыбой возвышаясь над столом, пялился в вырез моего халата, а под столом больно сжимал мои ноги своими. По моему лицу было видно, что я не знала, как дальше вести себя и что сказать мужу. Дядя Жора, читая мои мысли, успокаивал:
     "Ты мужика-то своего не жалей, он у тебя и правда тихоня деревенская. Если сам поймёт, что ты другая стала, значит, молодец. А если не поймёт - значит, полный профан. А мы с тобой потихоньку будем упражняться, как сегодня".
     На что я только и смогла ответить: "Мы весь матрац перепачкали, наверно, не отмоется".
     Он заржал, как жеребец: "Ты переверни его на другую сторону - там целый букет из таких, как ты".
     Я опять, пытаясь хоть как-то показать свой характер, надула губы из-за сравнения меня с "какими-то" и пошла в свою комнату. Он последовал за мной.
     "Сейчас вместе и посмотрим" - и его руки уже плотным кольцом расположились вокруг меня.
     Вечером мужу я прикинулась больной и почти не вставала с постели. Дядя Жора, выпив больше бутылки водки, так храпел в своей комнате, что шатались стены. Муж, уставший от тяжелой физической работы, тут же отвернулся и тоже захрапел. Я проплакала всю ночь, не зная, как дальше жить, боясь хотя бы намекнуть мужу о том, что случилось в моей и его жизни.
     Утром я попросила мужа закрыть на ключ двери и только тогда заснула. Меня долго никто не беспокоил, потом послышались какие-то голоса, кто-то входил и уходил. Я слышала, что дядя Жора перед кем-то оправдывался и о чём-то просил, но на него как будто не обращали внимания. С трудом я стала понимать, о чём речь, когда дядя Жора стал упрашивать дать ему время до вечера.
     "Вы же меня заверили, что на месяц отчалили, а не прошло и двух недель, как вы нарисовались, вот я и пустил девчонку на время".
     Тут же последовал рикошет: "Сучья твоя башка, нам до твоей девчонки, как до одного места. Забирай её к себе и освобождай хату, ты видишь мы не одни".
     Дядя Жора, видимо, совсем потерявший рассудок от водки и от так внезапно нагрянувших постояльцев, стал стучать в мою дверь. Я стала быстро одеваться и на всякий случай собирать свои вещи. Повернув ключ в двери, я увидела двух разгорячённых молодых кавказцев, которые сразу немножко поостыли и с извинениями попросили на два часа освободить комнату. В углу, прижавшись друг к другу, стояли две совсем молоденькие девчонки: одна в яркой вызывающей одежде, а другая - поскромнее, перепуганная до смерти в коротком пальтишке. Один из кавказцев, зло сверкнув в их сторону глазами, скомандовал:
     "Проходите, девочки, не стесняйтесь. " Другой - молча взял мой чемодан и перенёс в комнату дяди Жоры.
     В его комнате я свалилась на первый же попавшийся стул и не могла представить, что я скажу мужу, когда он вернётся с работы. Вначале я подумала, что мне нужно уйти, но куда - во всем городе ни одной родной души, кроме родственников, которые с такой радостью избавились от нас.
     Храбрец дядя Жора оказался только в одном прав - стены-перегородки чисто условно разделяли нашу комнату с его комнатой, и было слишком хорошо слышно, как за стеной вначале звенели бокалы, мужские разговоры на непонятном языке, потом одна из девчонок сильно закричала, но ей, видимо, заткнули рот, и в унисон заскрипели обе кровати. Я понимала, что одна из девчонок была далеко не профессионалка, но у меня не было никаких сил даже думать об этом. Я слышала, как возбужденные, шумные парни выходили на лестницу покурить, как они договаривались вдвоём обработать молоденькую девчонку. Она снова кричала, просила о помощи, но её вопли с лихвой покрывались гоготанием и стонами довольных своей жизнью самцов. Потом девчонок спешно одевали, совали деньги, выдворяли, а парни по очереди ходили в ванную и долго там плескались. Я сидела в комнате, боясь пошевелиться. Дядя Жора, пьяный, в кухне спал прямо на столе. Два часа бравых кавказцев превратились в четыре, но никто никуда не собирался уходить. Неожиданный стук в дверь вывел меня из оцепенения. В дверях появился один из них с довольной бритой физиономией.
     "Девушка, мы сейчас уедем, спокойно живите, а если нам потребуется - сами понимаете - мы вам скажем или позвоним".
     Я из чувства благодарности даже привстала со стула, и, наверно, он прочитал на моём лице какое-то удовлетворение, что тут же, оглянувшись, повернул назад.
     "Девушка, вы замужем?"
     "Да", - ответила я.
     "Это плохо, я бы женился на тебе. А где твой муж?"
     "Он на работе. "
     "Это хорошо, когда муж работает. А ты весь день одна, наверно, скучаешь?"
     "Нет, что Вы, я уже ищу работу"
     "Значит, ты скоро пойдёшь на работу, но ещё не нашла. Может, вместе поищем, у меня машина".
     "Нет, что вы, спасибо, это же моя проблема, не надо, не беспокойтесь".
     "Помочь хорошей девушке - это и моя проблема. Ты, наверно, боишься, что твой муж узнает, но мы работу будем искать без него. Я завтра с утра заеду за тобой, и мы быстро объедем всех, кого надо".
     "Нет, не надо беспокоиться".
     "Ты не бойся, ни одна душа знать не будет, я тебе снизу позвоню" - и он, в знак дружбы и согласия, как-то по-особому протянул мне руку и ненадолго удержал её в своей.
     В это утро я встала пораньше, на цыпочках умывалась, приводила себя в порядок. Ровно в назначенное время зазвонил мобильник.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: