Рассказ №9857 (страница 2)

     Рефлекторно вытянувшись солдатиком, он робко пытался прорваться сквозь красочный набор эпитетов своей персоны, потом замолк, понимая, что в данном случае единственно правильное решение - со всем соглашаться.
     
     Кинув взгляд на диван, увидел струхнувшего и сжавшегося в комочек пацана, прислушивающегося к незнакомой гортанной речи, мать так отчитывала сына, что было слышно не только ему, но, пожалуй, и всему подъезду.
     Подмигнул пацану успокаивающе, и уловив, что шторм на том конце провода слабеет, начал рассказывать в трубку, как он трудится и днем и ночью, чтобы обеспечить семью, и в том, что не смог предупредить из-за огромной усталости семью, что сегодня вечером он исправит свою вину и перед мамой, и перед женой.
     Стесняясь такой неприкрытой лжи, он тоже пытался говорить по-армянски, но знал язык плоховато, потому постоянно переходил на русский.
     Закончив разговор и положив осторожненько трубку - скомандовал парню:
     
     - Побежали приводить себя в порядок, пора на работу!
     
     Потом они мылись под душем, быстро завтракали.
     Артур собрал измятые простыни с дивана, из угла за диваном достал использованные ночью еще три простыни, отметил про себя, что за такую ночь действительно, его надо представить к званию героя сексуального труда, и засунул их в стиральную машину.
     
     Так что, мамина взбучка никак не могла ему испортить настроения.
     
     Умилил его Мишка, когда в машине, отвернувшись, севшим голосом спросил, не считает ли Артур Сергеевич его развратным и испорченным.
     
     - Что ты, Мишенька! Что ты! - растроганно ответил, потрепав парнишку по плечу.
     
     А, когда довез его до дома, даже ляпнул, что он уже думает об их следующей встрече и был награжден таким сияющим взглядом, что стало чуть-чуть стыдно.
     
     Мишка выполз из жигуленка и стараясь держать спину ровно, чувствуя на наней взгляд начальника, добрел до подъезда.
     
     И по ровному было больно идти. А уж как был болезнен каждый шаг по лестнице.
     Добравшись до хаты, нет сил раздеться, рухнул на свой родной диванчик и уснул.
     Разбудил его трезвон в дверь, добрел, а это Васька приперся.
     
     - Привет! Ты чо в школе не был?
     - Болею! - пропустил друга в квартиру, опять потащился к диванчику и рухнул на него, прикрыв глаза.
     - А где ты был вчера вечером? - плюхнувшись на край дивана, спросил Васька.
     - Убирался вместо бабуси!
     - А! - и Васька хлопнул его легонько по попке. - Слушай...
     Легкий хлопок сыграл роль детонатора. Мишка вскочил и заорал на Ваську.
     - Ты о...уел! Какого ...ера ты меня по жопе бьешь? Что я тебе, пидор какой?
     
     - Ты чо? Ты чо? - попытался успокоить друга растерявшийся Васька.
     А Мишка не мог остановиться. Схватив хлипкого приятеля за грудки, начал его трясти и кричать о том, как он его достал, как он ему надоел, как он устал от него.
     
     Васька сбежал, а парень, захлопнул за ним дверь, шлепнулся на диван, всхлипнул и расплакался.
     Уткнувшись в подушку, он рыдал, захлебываясь слезами.
     
     Немного успокоившись, но все еще всхлипывая, побрел на кухню.
     Поставил чайник на газ, открыл холодильник и достал кастрюлю с ненавистной овсяной кашей.
     Положил кастрюлю на колени, тяжко вздыхая стал ковыряться ложкой в каше.
     Сколько раз он просил бабусю не варить этого гавна!
     Э-эх!
     События прошлой ночи терзали память.
     Ну зачем, зачем он потащился к Артуру. Почему он не сбежал, или в конце концов, не ушел, когда тот предложил? Ну, почему?
     Да! Он испугался! Жутко испугался уже в тот момент, когда Артур неожиданно зашел в бухгалтерию.
     А потом? Когда шеф жал его коленку в автомобиле, когда ему не понравился запах пота и заставил вымыться! Как он тер себя мочалкой, чуть не сдирая кожу.
     Самое страшное началось, когда он забился в угол дивана, а этот пидор начал его целовать, ласкать и потихоньку раздевать?
     Только одна мысль билась в опустевшей голове: "Пусть это скорее кончится! Пусть это скорее кончится!"
     Когда голый хозяин задрал его ноги и стал массировать дырочку, смазывая её кремом, тело просто парализовало.
     И тот еще шепчет на ухо: "Дурачок, расслабься!", Мишка только согласно кивал головой, на большее не было сил.
     
     События вчерашней ночи теснились в мозгу, разворачивая картинку за картинкой.
     Вот кончивший в презик Артур заставляет его сделать клизму, а когда на дрожащих ногах пацан выходит из ванной, подхватывает на руки, относит на диван и начинает опять приставать.
     То раскачивающаяся спинка дивана, то лицо Артура, то приближающееся, то отдаляющееся.
     "Бедный я, бедный!" - опять пожалел себя Миша, опять захотелось плакать и пожалеть себя, только теперь слезу выжать уже не удалось.
     
     Может быть, потому, что к полуночи, он сначала смирился, а потом и почувствовал, что страх исчез.
     Словно, с каждой своей кончиной, шеф отдавал ему и свою силу и свою уверенность.
     И к утру он, уже по хозяйски обнимал мужчину, прижимаясь к нему всем телом.
     А утром уже он закрепил свою власть, устроив скачки покруче, чем в той порнушке.
     
     Эх, если бы его мать не позвонила!
     Звонок вернул всё на свои места, и Мишка опять стал всего лишь внуком уборщицы.
     
     Ложка заскребла по дну кастрюли.
     Вот те раз!
     Он и не заметил, как слопал всю кашу, вздохнул и облизал ложку.
     Еще раз вздохнул: "Надо Ваське позвонить! Наорал на него зря!"
     
     Днем, когда главбух Валентина, после отчета о дебиторах-кредиторах, попросила выписать материальную помощь уборщице Марьям в размере половины оклада, он вспомнил неуверенно, враскорячку уходящего от машины её внука, а потом, что утренний секс был классным, и увеличил размер суммы вдвое, до месячного жалования.
     
     (c) Феликс Бобчинский. Август 2008г.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: