 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | ... На этот раз она не экспериментировала, устроила нормальный мощный трах. Забег на длинную дистанцию. Она даже вспотела, капельки повисали на носу и падали мне на живот и грудь. Я, впрочем, тоже был и мокрый и потный, хотя моё участие было минимальным - я пытался подаваться ей навстречу, но от волнения часто сбивался с ритма, а она лишь крепче обнимала мою шею одной рукой и плотнее насаживалась. Движения её стали максимально размашистыми, её попка летала вверх-вниз, она часто соскакивала с конца, поэтому другую руку она завела за спину и контролировала прицел. В конце концов она так разошлась, что, соскакивая с конца, она опять точно попадала в цель без помощи руки, во дела! Бешеная гонка продолжалась минут десять, думаю. Кончили мы почти одновременно, в этот раз я её опередил на полкорпуса, как говорится. Она упала на меня и так мы провалялись очень долго, молча лежали, пока вода не остыла окончательно. Кончик мой оставался в ней, я ощущал, как пульсирует её попка, как она мягко, но настойчиво выталкивает моего дружка наружу. Как морковку... На мой вялый теперь уже кончик упало пару капель из неё - сам же только что наспускал в подшефную. Как это назвать? Я задумался - слово сперма мне не нравилось, какой-то медицинский термин, типа. Старушка называла это малафьёй - я раньше такого слова не слышал и оно мне тоже не понравилось: малафья - это то, чем брызгает Карабах-барабах. А я? Назову-ка я это дело - конечный крем. Логично, не так ли - в конце из конца брызжет конечный крем, нормально. Я кончаю - это конечный крем, она кончает - это пусть будет пип-крем. У всякого явления должно быть имя. | | |
| |
|
| |
| | - Погоди, - сказал Вадик, повернулся ко мне спиной, мою левую руку положил себе на живот, а правую обратно на свой член. Получилось, что я обнимаю его сзади, прижимаясь животом к его попке, и держу его член как держал бы свой. Дрочить так было гораздо удобнее, и я заработал рукой, стараясь доставить Вадику как можно больше удовольствия. Мне было неизвестно, как ему нравилось это делать, но я решил дрочить, как себе, и начал нежно, сначала несильно двигая кожицу и слегка сжимая член, постепенно увеличивая амплитуду и время от времени сжимая член посильнее, меняя скорость и ритм и делая короткие паузы. Другой рукой я чувствовал, как сокращаются мышцы его живота, своим животом чувствовал движения его ягодиц, мой членик бился о его ноги, низ живота у меня отяжелел. Не прошло и минуты, как он застонал и начал кончать, слышно было, как сперма шлёпается на вымощеный плиткой пол. Его тело содрогалось в моих руках, и то, что я доставил ему такое удовольствие, наполнило моё сердце радостью, я был счастлив! | | |
| |
|
| |
| | Как классно я так скучала по этому моменту - подумала я и стала стонать и кричать: "О-о-о! Я блядь! Еби меня! Еби, Еби, Еще, Еще сильнее" : Я чувствовала, что моя жопа вот-вот кончит, а Андрей все продолжал меня драть. Моя дырка увлажнилась и захлюпала. Я решила помочь Андрею и стала помогать ему, двигаясь на его члене во всю длину, тут я поплыла и кончила, да так сильно, что из жопы потекла струйка по яйцам: "Вот шлюха, потекла, как последняя блядь" - подумала я и тут я почувствовала что меня еще и в рот ебут: Я так и не помню в какой момент Игорь всунул мне в рот, но от таких ощущений я опизденела и попробовала двигаться с одного хуя на другой. В жопе появились новые ощущения, как будто мышцы в ней двигались вместе с хуем, а затем анус стал непроизвольно сжиматься, плотно обхватывая хуй Андрея. | | |
| |
|
Рассказ №11506
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Среда, 16/07/2025
Прочитано раз: 146592 (за неделю: 42)
Рейтинг: 63% (за неделю: 0%)
Цитата: "Дело было сделано. Она твердо решила отыметь меня, и я решил больше не сопротивляться. Я развел в стороны полы пиджака, показывая, что она должна сама все сделать...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Предисловие: Все истории, приведенные ниже - чистая правда, в разное время поведанная мне под хмельком тремя моими друзьями. Правда, я изменил имена и подкорректировал стиль (я журналист) , но все остальное - истина, вплоть до мелочей, поскольку, в тайне от друзей, я записывал их рассказы на диктофон. Все эти истории объединяет одно - в них мужчина вступает в связь с матерью своей жены. Итак...
История первая
В тот предпраздничный день начальство торжественно отменило работу, назначив вместо нее разгульный корпоративчик, закончившийся около двух.
Я очень хотел в туалет. Собственно говоря, половину пути от работы до дома я мечтал о том, чтобы вылить все, что выпил в тот день.
Войдя в квартиру, я застал там яркий солнечный свет и включенный телевизор. Это меня удивило, но не более - кроме туалета, я не мог ни о чем думать. Не раздеваясь и не разуваясь, на ходу расстегивая ширинку, я гусиным шагом направился к двери сортира. Она была не заперта, как и ожидалось, поэтому я, держа член рукой, сделал два шага к унитазу и... замер.
Прямо передо мной, с задранной юбкой и спущенными на щиколотки трусами, сидела Светлана Федоровна. Она взвизгнула так пронзительно, что у меня заложило уши, откинулась назад и спустя секунду торопливо натянула юбку на бедра. Но этой секунды мне хватило, чтобы увидеть ее широко раскрытую щель, обрамленную пышной растительностью. Пораженный присутствием тещи там, где ее быть не должно, пораженный открывшимся видом, да и всей этой ситуацией, я так и застыл с разинутым ртом и главное - со свисающим из руки членом. Я заметил, что она с трудом оторвала взгляд от моего достоинства и наконец-то посмотрела мне в лицо.
Не то чтобы я никогда не думал о своей теще как о женщине... Но, во-первых, она была вдвое меня старше, а во-вторых, я все-таки был женат. Да еще этот стереотип о том, что тещу, мол, надо люто ненавидеть. Наши отношения, вопреки этим стереотипам, можно было назвать дружескими. Мамой я ее, правда, не называл, но в отношении ко мне она была достаточно тактична и ровна - не чувствовалось ни ревности к дочери, ни пренебрежения, ни отчуждения. Перед друзьями я, конечно, подшучивал над ней, но в сущности относился к ней весьма положительно. И вот теперь она сидела передо мной в очень пикантной позе.
Мои ноги оказались прямо между ее расставленными коленями, поэтому она не могла встать с унитаза, да и не пыталась. Я же был настолько потрясен, что не сообразил, что надо просто отойти назад.
- Простите, пожалуйста, Светлана Федоровна, - пробормотал я, - дверь была не заперта...
- Я не знала, что вы вернетесь, - начала она оправдываться, - да и из-за телевизора не слышала...
Только сейчас я догадался сделать шаг назад. Она торопливо вскочила и, отойдя в сторону, отвернулась и стала натягивать трусы. Скосив глаза, я на мгновение увидел попу, довольно привлекательную для ее возраста.
- Вы не могли бы выйти на секундочку, Сергей, - смущенно оправляя юбку, повернулась она ко мне, - я должна привести себя в порядок.
- Вы и так в порядке, - отпустил я ничего не значащий комплимент.
- В каком смысле? - вспыхнула она.
- Ну, в смысле внешних данных, - улыбнулся я.
Она тоже улыбнулась.
- Извините, Светлана Федоровна, но я не могу ждать. Я безумно хочу... Ну, в туалет. Больше ни минуты не выдержу.
- А, ну ладно, - сказала она.
Я торопливо повернулся к унитазу и наконец-то дал волю жидкости вырваться наружу. Это было такое наслаждение, что не то что присутствие тещи, но и ядерный взрыв не были бы способны отвлечь меня от этого занятия.
Однако по мере опорожнения пузыря подсознание мое начало контролировать обстановку. Сначала я почувствовал движение за своей спиной, потом меня легко что-то коснулось, а потом я услышал звук отрываемой бумаги. Ах вот что она имела в виду под "привести себя в порядок"! И тут мой взгляд упал на зеркало над раковиной. То, что я в нем увидел, заставило мой изливающийся член слегка напрячься. Поставив одну ногу на ванну и вновь задрав юбку, она промакивала бумажкой свою промежность. Ее ноги, слегка полноватые, но еще не обрюзгшие, мощные аппетитные бедра и широкая щель произвели на меня хорошее впечатление и направили мои мысли в определенную сторону.
А почему нет? Жена приедет завтра, огласки можно не опасаться. Правда, я не был уверен в том, что сама Светлана Федоровна будет согласна. Значит, нужно продолжать делать вид, будто ничего не случилось. Я все не мог забыть ее взгляд, которым она смотрела на мой член. Было очевидно, что это зрелище произвело на нее определенное воздействие. Итак, если она соблазнит меня, я не буду особенно упираться. К тому же, меня никто не осудит - ведь это она, а не я, оставила дверь открытой и не услышала ни хлопка двери, ни шагов. А что если... Интересно, а вдруг все это она подстроила? И сейчас, осушая свою щелочку, она прекрасно знала, что я за ней подглядываю? Вдруг это она тонко меня соблазняет? Ну что же, тем лучше. Надо делать удивленное лицо и поддаваться будто бы нехотя, без особого рвения.
В этот момент она скомкала бумажку, а я быстро отвернулся от зеркала и закрыл глаза, словно от удовольствия. Через секунду сквозь ресницы я заметил, как мелькнула ее рука, бросающая в унитаз мокрую бумажку. Разумеется, для этого она должна была стоять сбоку от меня и не могла вторично не насладиться зрелищем моего члена, выпускающего последние капли.
Дальше произошло то, что я никак не мог ожидать. Пройдя мимо меня, она подошла к раковине и пустила воду тонкой струйкой. Наблюдая за ней искоса через полуприкрытые веки, я увидел, что она израсходовала не всю туалетную бумагу, которую оторвала - в ее руке оставался еще довольно длинный кусок. Не обращая на меня никакого внимания, она быстро подставила руку под струю воды и стала комкать бумагу так, что вскоре она превратилась во влажный комок. И только тогда она повернулась ко мне, а я плотно закрыл глаза и действительно ничего не видел. Хотя по ее дыханию можно было догадаться, что она стоит рядом. Дыхание было частым, и это ясно говорило о том, куда она смотрит.
- Сергей, - вдруг услышал я.
Словно очнувшись, я открыл глаза. Да, она стояла рядом. На ее щеках играл румянец, которого минуту назад еще не было.
- Вы еще здесь? - притворно удивился я, якобы испуганно запихивая в штаны член.
Она протягивала мне тот самый комок бумаги.
- Что это?
- Почиститесь, пожалуйста.
- В каком смысле? - искренне удивился я.
Вместо ответа она с улыбкой указала рукой на мою ширинку. Изображать дурачка дальше было уже бессмысленно.
- У нас это не принято. Я этого никогда не делал.
- Это очень просто. И гигиенично, - с напускной строгостью сказала она.
Я пожал плечами:
- Не умею я.
- Давайте я покажу, - спокойно сказала она, словно учила пользоваться стиральной машиной.
- Вы не считаете, что это аморально?
Вопрос должен был навсегда провести грань. Я играл наверняка. Если она отступит, то я сохраню супружескую верность. Если пойдет напролом, то ни у кого, включая ее саму, не останется сомнений, что это именно она меня соблазнила, а не наоборот.
- Аморально? - она рассмеялась, - Сергей, что вы говорите! После того, что мы оба тут увидели, рассуждать о морали неуместно.
- А вам-то это зачем? - я решил поставить победную точку.
- Увидите, - загадочно сказала она.
Дело было сделано. Она твердо решила отыметь меня, и я решил больше не сопротивляться. Я развел в стороны полы пиджака, показывая, что она должна сама все сделать.
Тонкая улыбка на ее лице говорила о том, что она приняла игру. Засунув руку в ширинку, которую я не успел, да и не пытался, застегнуть, она снова вытащила наружу мой член. Ласково взяв его одной рукой снизу, она стала длинными продольными движениями проводить по ее поверхности влажной бумажкой. Раз, два, десять... Я старался держаться как можно дольше, но этот проказник меня не слушался - под нежными прикосновениями мягких женских рук он твердел и выпрямлялся.
Дело неспешно шло к развязке. Бумажка вскоре, как бы случайно, упала в унитаз, и теперь только две ее ладони гладили, щекотали, массировали и терли мой член. Ее дыхание становилось все более сбивчивым, мое дыхание старалось успеть за ее. Я откинулся назад, моя рука почти независимо от моей воли легла на ее плечо...
Трудно сказать, сколько прошло минут - одна или тридцать: в таком состоянии восприятие времени искажается. Вдруг она вновь уселась на унитаз, сжав своими коленями мои ноги, и мы вновь оказались в той же позе, с которой и началось это удивительное приключение. Но теперь вместо вялого члена из моей ширинки торчала твердая колонна. Член по-прежнему желал только избавиться от излишков жидкости, но и жидкость была совсем другого химического состава.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 36%)
» (рейтинг: 59%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 36%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 39%)
» (рейтинг: 40%)
|
