Рассказ №1553 (страница 2)

     В этот вечер мать больше никуда не пошла. Она приготовила царский, по тем временам, ужин и первый кусок хлеба и целую тарелку каши положила Кате. Так и пошло: мать искала клиентов, а дочка их ублажала. Катя научилась хорошо отсасывать, а уж как она подмахивала попкой, то любая женщина могла позавидовать. Мужчины всегда оставались довольны. Бывали и пустые дни, но чаще бывало по 2 -3 клиента. Были и старые, и молодые, худые и толстые, русские, украинцы, татары, кавказцы. Однажды мать договорилась с одним армянином, а он пришел с двумя друзьями, тоже армянами. Мать сначала не хотела пускать, но они принесли с собой много еды и водки, да и с виду приличные, вежливые, и денег много вперед дали она и согласилась. Они много пили, смеялись, поили мать. Катя впервые попробовала водку и тут же выплюнула. Через некоторое время они стали по очереди ебать Катю в жопу и в рот. У них были очень большие члены и они еле помещались у нее во рту и в попе, но Катю это не пугало, а только доставляло еще большее наслаждение. Через боль - оно было слаще обычного траха. Когда они все по разу кончили ей в попку, мать хотела их выпроводить, но они разозлились и разорвав на ней одежду начали втроем насиловать. Двое держали, а третий начал засовывать свой большущий член ей в жопу.
     Мать уже много лет не спала с мужчинами, да и в задницу ее муж ебал всего несколько раз по пьяни, так что ее жопу этот могучий ствол просто порвал. Она орала как резаная, но они продолжали и продолжали ее ебать. Благо всех младшеньких она еще днем увела к соседке. Катя пыталась ее защитить, но ей показали нож и она, забившись в угол, ждала своей очереди. Лихая троица куражилась всю ночь и весь следующий день. У них была феноменальная потенция, их стволы практически не опускались и они все это время с небольшими перерывами на выпивку, ебали в жопу, то мать, то дочь. У женщин к полудню уже не было сил ни плакать, ни кричать, ни шевелиться. Они безвольными куклами валялись на топчане, безропотно принимая в свои чудовищно развороченные задницы ненасытные кавказские концы. Они ушли около полуночи, а Катя с матерью еще сутки отлеживались после их ухода. После этого мать заболела и слегла, ей видно через разрывы занесли инфекцию, а у Катя, на удивление, не было ни одного разрыва, а только очень сильно растянулся анус и теперь между упругих девичьих ягодиц зияла не закрывающаяся дыра сантиметров пять в диаметре. Теперь Кате пришлось самой искать клиентов. Многие, увидев ее огромную дыру в заднице, отказывались ее ебать и соглашались только на отсос, а за него платили очень мало.
     Катя все время старалась, как можно сильнее сжимать мышцы ануса, что бы закрыть дыру и через месяц она вдруг почувствовала, что может управлять мышцами своей прямой кишки. Мать поправилась, и все стало налаживаться, но теперь больше одного клиента за раз она никогда не приводила. Катя, освоив новые приемы, стала еще сильней испытывать наслаждение и теперь уже ей самой хотелось по несколько раз в день почувствовать в своем заде твердую мужскую плоть, а мужики так просто балдели от ее попки и готовы были платить вдвойне, чтобы еще хоть раз испытать такой кайф. Так они и выжили в те страшные голодные годы. После они перебрались на Украину, где Катя и уже подросшие братья и сестры пошли в школу. Невинность она потеряла в восьмом классе со своей первой любовью. Этот мальчик и не догадывался, что его "невинная" подружка пропустила через свою жопу и рот несколько тысяч мужиков в Поволжье. Когда началась война, они не успели эвакуироваться и оказались на оккупированной немцами территории. Катю, как и многих здоровых юношей и девушек отправили в Германию на работу, и свою семью она больше так и не видела. Их везли в вагонах для скота, долго, почти пол месяца. Каждый вечер охрана отбирала человек десять парней и девушек и уводила в свой вагон "на танцы".
     Что такое танцы, все узнали после возвращения первой партии. Ребят и девушек раздевали до гола, включали патефон и заставляли, тесно прижавшись друг к другу, танцевать вальс, а охрана в это время ужинала, пила шнапс и хохотала. Если у юноши вставал член, его партнерша должна была отсосать у него и продолжать танцы. Когда охрана доходила до нужной кондиции, они ставили всех танцующих раком и начинали по кругу насиловать без разбора и девушек, и парней. Кто начинал сопротивляться, избивали, связывали и насиловали еще более жестоко. Провинившихся оставляли в вагоне охраны до следующих "танцев" и весь следующий день били, издевались и насиловали. По прибытии в Германию всех распределили: часть отправили на фермы, часть на заводы, а самых статных и красивых девушек, включая и Катю, направили в передвижной публичный дом. Там были и русские, и украинки, и полячки, и француженки, и бельгийки одним словом вся вропа. Заправляла всем этим старая эсэсовка, которая жестоко наказывала за любое неповиновение. Она была лесбиянка, хотя если находился любитель на ее потасканные "прелести", то из-за фанатичной любви к фюреру и армии она была готова сколь угодно долго подставлять свой рот, пизду и жопу под члены истинных арийцев, видя в этом свой долг перед великой Германией.
     Они ездили по гарнизонам и обслуживали солдат и офицеров. За два года Катя узнала столько о сексе и мужчинах, сколько не узнала бы за три жизни, живя дома. Вскоре после приезда выяснилось Катино пристрастие и умение в анальном сексе и после нескольких уроков у француженки она стала непревзойденной звездой борделя в этом виде секса. Летом 1943 года, когда их публичный дом обслуживал прифронтовые гарнизоны в Белоруссии, они попали под бомбежку и ей удалось бежать.
     Проплутав три дня по лесам, она наткнулась на партизанскую разведку, с которой и пришла в отряд.
     Ее определили на кухню, в помощь старой толстой поварихе. Отряд был большой, человек 200, а женщин, до появления Кати, всего две: одна врач - жена командира отряда, а вторая - повариха баба Тося. Война войной, а мужик везде мужик. На врачиху все в тайне облизывались, но приставать не смели, а баба Тося была одинокая, всю семью фашисты расстреляли еще в 41-ом. Хоть она и годилась многим в матери и даже бабушки, она была простая белорусская баба и, по своему, жалела мужиков и ни кому не отказывала, ни молодым, ни старым. Ведь для многих она была последней женщиной на этом свете, а для некоторых стала первой и последней. Чего греха таить, любила она с мужиком по-обжиматься, да вот только в лесу не очень то разляжешься, да и много их у нее тут было. Все по скорому, все по быстрому. Соберутся человек десять свободных от нарядов и к бабе Тосе. Быстро помогут с кухней и вместе с ней идут в ее землянку. Пятеро заходят остальные пятеро ждут у входа. Быстро разыгрывают кому что из ее "прелестей" достанется и за дело. Первый - ложился на спину и она садилась на его член обвисшим старушечьим влагалищем, второй - вставлял ей в толстую морщинистую задницу, третий - в рот, а четвертого и пятого она дрочила мозолистыми грубыми руками. Вот так пять человек сразу и облегчала. Все быстро.
     Она даже не раздевалась и сапог не снимала, только подол задирала (без трусов ходила), ведь на улице следующие пятеро ждут. Все всё знали, но никто не шептался и бабу Тосю глубоко уважали. Даже комиссар и особист к ней ночами ходили, но естественно по одному. Особист уж очень любил ебать ее в жирную старую задницу, бывало всю ночь не слезал, все своей большущей колотушкой в ее прямой кишке шуровал.
     После таких ночей баба Тося целый день в раскоряку ходила и никого к себе не подпускала. Мужики чертыхались и называли эти дни "особистские месячные". Когда Катя появилась, бабе Тосе стало намного легче и с кухней и с мужиками. Она быстро все ей растолковала, та и не думала отказываться или смущаться, и они стали по очереди пособлять мужикам в землянке. Особист, попробовав Катиной попы, больше с поварихой ни разу не спал, чем не сильно ее и расстроил. Он и стал мужем Кати, но уже после войны, а почти два года до ее конца, она так и пробыла при кухне в отряде. После свадьбы они приехали в эту деревню и так и прожили здесь всю жизнь. У мужа была очень высокая потенция и ему хотелось по 3 - 4 раза в день. Катерина была только "за" и всегда с удовольствием подставляла ему свою ненасытную попу. Публичный дом и партизаны неимоверно растянули ее влагалище, которое так и осталось огромным, но вот анальным отверстием она творила просто чудеса, приходя в экстаз сама и приводя в него мужа и любого другого мужика, которому посчастливилось в него проникнуть. Я в этом убеждался каждый раз, когда засаживал бабе Кате в очко.
     Наша связь продолжалась в течение 7 лет, до моего окончания института и ухода в армию. Не смотря на то, что у меня в городе была подруга, которую я регулярно трахал, я все каникулы проводил в деревне и в течение учебного года, при первой же возможности, приезжал к бабушке и обязательно шел "проведать" бабу Катю. Она сама и ее ненасытная попа всегда были мне рады. Завидев меня, она бросала все дела, крепко обнимала меня, опускалась на колени и, спустив штаны, начинала сосать мой не по годам большой член. Как только я был на взводе, я разворачивал ее задом и загонял своего жеребца между бесстыдно заголенных старушечьих ягодиц. После часа бешеной ебли мы отдыхали, пили чай и разговаривали голышом, потому что, бывало, не допив и первой чашки, я снова набрасывался на нее и упоительно загонял своего монстра в ее бесподобную прямую кишку. И в правду, через год нашего "тесного" общения, то ли от ее изысканных ласк, то ли еще от чего, мой член начал расти и в длину и в толщину, доставляя невероятное наслаждение моей старой толстой любовнице. Года через два, по ее мнению, он даже перегнал в размере член ее покойного мужа.
     Тогда я решился попробовать загнать его в гигантское влагалище бабы Кати и, о чудо!, я достал до матки и измочалил ее так, что в этот приезд она больше меня к пизде не подпускала. Никто из молодых да и взрослых женщин не мог принять моего "другана" в пизду, а уж про жопу и говорить было нечего. Из-за этого я и не мог найти себе других подружек в городе кроме одной. При милом личике и аппетитной фигуре у нее с детства были гипертрофированно развиты влагалище и анус, и мои размеры ее не только не смущали, но очень даже удовлетворяли. До меня у нее было несколько мужчин с нормальными членами, и ни с одним из них она не испытывала удовольствия. Хоть и говорят, что размер для женщины не главное, но в нашем случае он играл решающее значение. В анальных умениях ей до бабы Кати было, как "до Китая раком", но, в остальном, мы находили общий язык.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также в данной категории: