 |
 |
 |  | И вот Наташин ротик достиг твоего гладко выбритого лобка. Теперь вся ее прелесть была открыта для ласки. Она медленно провела языком чуть левее половых губ, затем, так же медленно - правее. Повторила несколько раз, пока не заметила маленькую капельку влаги. Тогда она слизнула ее кончиком языка. Ты вздрогнула когда ее пальцы проникли во влагалище. Она начала методично двигать рукой то проникая внутрь, то почти полностью выходя наружу, аязык продолжал ласкать клитор. Почувствовав, как вдруг резко появилось обилие влаги, она увеличила темп движений, а ее губы плотно прижались к клитору и начали всасывать его в себя. Твое дыхание стало прерывистым и хриплым, живот проваливался и вздымался, вторя редким стонам. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Знаете, Марина, мы сразу говорили Саше, что после защиты диссертации ему нужно было продолжить занятия наукой, но он не захотел, хотя в детстве он с нами бывал за границей. Сашин папа много работал за границей, и мы так надеялись, что он не бросит науку и найдет хорошую работу в Америке, но он отказался. Марина, он у нас очень самостоятельный. У Юры были длительные загранкомандировки, и Саша, пока учился в Университете и в аспирантуре, по несколько лет жил один. Мы страшно за него боялись. Марина, а вы знаете, что Саша очень хорошо готовит, он умет печь пироги и пирожные! |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Бабуля взяла литровую кружку, начерпала её полную воды и включила газовую плиту, чтобы подогреть содержание клизмы. Она добавила в воду чайную ложку соли, две столовые ложки растительного масла и несколько капель шампуня. Всё время, пока жидкость грелась, бабушка размешивала её столовой ложкой. Наконец, пощупав пальцем воду и убедившись, что она достаточно тёплая, бабуся выключила газ и сказала внуку: "Держи грелку и раскрой её рот пошире! Я буду туда воду заливать!". Вова схватил грелку обоими руками и бабушка влила в неё содержание кружки. Грелка сразу стало заметно тяжелее и поцану пришлось приложить немало усилий, чтобы её удержать. Бабушка это заметила. "Счас, Вовочка, возьму от тебя клизму, погоди ещё немного!". Она окрыла кран на шланге и, как оттуда появилась вода, сразу опять закрыла. Затем бабуля намазала наконечник клизмы жиром. "Ну всё, можем преступать к делу!", она сказала и взяла в правую руку грелку, а в левую - шланг клизмы. Они оба с Вовой подошли к дивану, на котором лежала Галя. Введенный кусок мыла здорово щекотал анус девочки, она испытывала очень неприятные ощущения и хотела побыстрее избавится от противного иногорного предмета в попе. "Так, Галочка!", сказала бабушка, "согни ножки в коленах и приняти их по возможности туже к животику...Так, так, ещё!...Посторайся дотянутся коленами до подбородка!...Не можешь больше? Ну ладно, и так сойдёт!". Вова изумлённо надлюдал, как ягодицы сестры сами собой раздвинулись и черная дырочка меж них широко раскрылась. Бабушка вертикально поставила на край дивана грелку и сказала внуку: "Держи её обоими руками и смотри, чтобы не опрокинулась!". Вова дрожащими руками схватил прибор и намертво вцепился в него. Сердце в груди мальчика билось как бешенное, а его член стал таким большим и твёрдым, что, казалось, вот-вот вырвется из брюк. Бабуся тем временем засунула указательный палец правой руки в сраку внучки и выбрала оттуда до конца не растаявший кусок мыла. Затем она запихнула в анальное отверствие девочки наконечник клизмы и открыла кран на шланге. "Ну, кто будет держать грелку - ты или я?", она спросила внука. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Мы больше не вспоминали Карабаха-барабаха, словно и не было ничего. Но однажды я поинтересовался - а ты клизму выкинула? Нет, был мне ответ - использую изредка. Понимаешь, Димыч, без неё мне кажется, что я грязная изнутри, что ли. Не знаю, как объяснить, но она мне нужна бывает. Привыкла, наверное. Ну ладно, не проблема, а - морковка? Старушка замолчала, опустила глаза. Потом всё ж призналась: вначале сразу забросила её далеко-далеко. Но через недельку нашла себе другую - поменьше. А на фига, больше ведь незачем? Хочется... Она опять опустила глаза. И что - ты опять на всю ночь заряжаешь эту дурацкую морковку? Нет, Димыч, на всю ночь не получится - попка сама выталкивает её через несколько минут. Я так - ненадолго, туда-сюда... Это плохо? Я плохая? Испортилась? Не знаю, нет, постой-ка, успокойся - ты не плохая, но... пора отвыкать от уроков Карабаха-барабаха, ведь так? Всё позади, больше тебя никто пальцем не тронет, забудь. Я стараюсь, Димыч, я всё выброшу, всё забуду. На том и порешили. |  |  |
| |
|
Рассказ №0208 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 14/04/2002
Прочитано раз: 72745 (за неделю: 23)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "... Смерть Дельвига была страшным знаком того, что последняя часть предсказания немки начала сбываться. Тогда я этого еще не понимал, но теперь все предстает значительным и завершенным. Кольцо, оброненное во время венчания, и потухшая свеча бесповоротно убедили меня, что из женитьбы ничего хорошего не выйдет. В конечном счете мы сами себе предсказываем судьбу. Чтобы совсем не упасть духом, я утешал себя предвкушением брачной ночи, первых радостей обладания Н., и молил Бога продлить их как можно ..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
* * *
Роковое знакомство произошло тоже в борделе. Нет лучше места для потворства моей страсти наблюдать чужие наслаждения. Не является ли это самым разительным примером человеколюбия, когда чужое наслаждение вызывает во мне самом наслаждение не менее сильное. Если ты видишь горе чужого тебе человека, то сочувствие, тобою испытываемое не сравнится по силе с чувствами самого страдальца. Так и в радости от успехов на служебном поприще: человек, их достигнувший, будет намного счастливее, чем посторонний доброжелатель, прослышавший об этих успехах. Но когда мы видим чужие любовные наслаждения, они не только вызывают наслаждение и в нас, но наслаждение наше оказывается не слабее, а подчас и сильнее, чем наслаждение участия. Я убежден, что в мире нет прекрасней картины, чем вид хуя, ныряющего и выныривающего из пизды. А увидеть это во все глаза можно, только наблюдая со стороны. Когда ебешь сам и отстраняешься, чтобы посмотреть на чудо, ты всегда видишь зрелище сверху - не увидеть, как твои яйца елозят по ее промежности. Можно, конечно, мудрить с зеркалами, но это не то. Кроме того, когда ебешь, ты слишком увлечен ощущениями хуя и не можешь полностью отдаться зрению. Поэтому, как зрелище, меня больше волнует чужой хуй, входящий в пизду, чем свой собственный. Недаром древние римляне требовали не хлеба и наслаждений, хлеба и зрелищ. Моя страсть к зрелищам уготовила мне знакомство, которое теперь может обернуться моей смертью. У Софьи Астафьевны есть специальная комната, в стене которой сделан глазок. В него позволяется смотреть за особую плату. В эту комнату отправляются случайные клиенты, частые гости могут занять соседнюю комнату и наблюдать за действом. В тот вечер я взял с собой Нину, умелицу. Я поставил ее перед собой на колени, а она знала, что делать и знала прекрасно. Пока Нина усердствовала, я прильнул к глазку, и увидел Лизу, скачущую на каком-то "жеребце". Девочки были обучены, находясь в смотровой комнате, разворачиваться рабочей частью к глазку, и ставить рядом подсвечник. Я видел бледный зад Лизы с розовым прыщиком на левой ягодице. Она согнулась над своим гостем, и ее пизда со скользящим в ней хуем сверкала. Всякий раз, когда хуй вылезал из пизды, чтобы опять нырнуть поглубже, он вытягивал за собой бахромку блестящих алых внутренностей. Погружаясь, он запихивал их обратно, в глубину. На полу валялась форма кавалергарда. Он кончил, насадив Лизу так глубоко, что пизда пропала из виду. Лиза соскочила с него и побежала подмываться. Тогда я увидел его лицо - это был Дантес, которого недавно приняли в гвардию и от которого все женщины сходили с ума. Мы не были представлены друг другу, но мне раз указали на него в доме, где собрались самые прекрасные женщины Петербурга. Я стоял рядом с Н., которая тоже увидела его впервые. И у нее вырвалось: "А он действительно необыкновенно красив!" Кровь бросилась мне в голову. И в мгновенье, когда мне это вспомнилось, я кончил, а Нина глотала и глотала. И вдруг я с озлоблением подумал о Н., которая в те редкие разы, когда я уговариваю ее взять мой хуй в рот, всегда давится, откашливается и с отвращением выплевывает мое семя. Дьявольская мысль пришла мне в голову - а выплюнула бы она его семя? Только один ревнивый ответ являлся мне и низвергал меня в пучину ненависти: небось проглотила бы, не поперхнувшись, да еще губы облизала б. Отправляясь домой, я проходил через залу и увидел пьяного Дантеса с еще одним кавалергардом. Они пили с Лизой и Тамарой. Дантес говорил по-французски, а приятель переводил. Лиза, заметив меня, послала мне поцелуй, а Дантес обернулся в мою сторону и широко улыбнулся: - Я бьюсь об заклад, что Вы - Пушкин. - Не имею честь, - холодно бросил я, проходя мимо. - О, позвольте же отрекомендоваться, - браво вскочил он с дивана и последовал за мной. Он забежал вперед, отвесил поклон и назвался. Я кивнул и прошел в переднюю. Он, пошатываясь, двигался за мной по пятам. - Я человек в Петербурге новый, и мне хотелось бы сойтись с Вами поближе, - сказал он. - Это не самое удобное место для знакомства, - вынужден был ответить я. - Отчего же? Напротив. Этот дом располагает к сближениям. Я остановился и посмотрел на него с любопытством. Я тогда не представлял, сколько еще его каламбуров мне предстоит услышать. А он тем временем продолжал: - Вот Вы - знаменитый поэт, а не задумывались ли Вы над самым великим поэтическим явлением в природе? Мне стало интересно, что же он скажет, и я медлил уходить. - Глядя на любую женщину, я знаю совершенно твердо, что у каждой из них есть пизда. Да-да, простой факт, но сколько поэзии в этой непоколебимой уверенности. Ведь только она дает нам цель в поведении с любой женщиной. Не будь этой уверенности, нас бы охватила тоска, ведь женщины в обществе ведут себя так, будто у них нет пизды. Я не смог сдержать улыбки от подобия наших мыслей и сказал ему, что, когда он выучит русский, я дам ему почитать мою сказку, где уверенность, о которой он говорит, подвергнута сомнению. Чтобы не продолжать с этом юношей разговор, который мне было неприятно вести, я наскоро простился. При других обстоятельствах и с кем-либо другим я бы с удовольствием завязал занимательную беседу, но у меня с первого взгляда сердце не лежало к Дантесу. Кроме того, после женитьбы я даже с близкими друзьями опасался обсуждать прелести ебли и пизды, что всегда было моей любимой темой разговора. Я понимал, что разговор на эти темы женатого человека вовлекает в них его жену, ибо любое замечание будет неизбежно приниматься на ее счет. А имя жены должно быть неприкосновенно. Когда же я стал изменять Н., я перестал сдерживаться и в словах: я вернулся к любимым темам разговоров, упоминая других женщин. Но собеседники мои по-прежнему приписывали все Н., что я ни скажу. Теперь мне стало это понятно. Но, увы, слишком поздно. С тех пор, встречаясь в свете с Дантесом, я всегда ловлю на себе его плутовской взгляд. Однажды он даже осмелился подмигнуть мне, но увидев гнев, полыхнувший на моем лице, больше не решается на подобную вольность. Всякий раз, когда он танцует с Н., у меня такое чувство, что он ебет ее - уж слишком он уверен в наличии у нее пизды, он лишен всякого романтического сомнения. Эта мысль не оставляет меня и приводит в бешенство, поэтому я ухожу из танцевальной залы и глушу свою ревность азартом картежной игры или волочусь за красавицами...
© M.I.P. Company
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 26%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 64%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 72%)
|