 |
| |
| | Пригибая свой член, Сергей почувствовал, как его истекающая головка скользнула по носику и уткнулась в рот бывшей подруге. Лера кое-как успела сжать присохшие губы, и отпряла назад ближе к сумке. Она взяла первую попавшуюся тряпку, которой оказались её сегодняшние трусишки, и начала тщательно вытирать носик и рот. Опомнившись, что у неё в руках, она одела их по назначению, натянула юбку и топик, и вышла из палатки, убедившись, что её ни кто не заметил. Привлекая к себе внимание, она как бы направлялась вовнутрь, широко распахнув двери. | | |
| |
|
| |
| | Мужские пальцы цепко обхватили мою головку... . одновременно с этим я почувствовал сзади горячее дыхание около моего уха, потом почувствовал нежный страстный поцелуй в шею и за ушком... . и тут до меня дошло, что это не Алексей: ... усов не было!!!! ! - это был Александр Сергеевич: : я отчетливо почувствовал его горячий живот, прижатый к моей спине и член, упиравшийся в мои шорты через его трусы: : я попытался отстраниться от него... и встать... , но Саша обнял меня крепче: : и прошептал: Мишенька, мальчик мой: ... не уходи... . мне стало одиноко одному в палатке: : я хочу с тобой немного полежать: : и погладить тебя: : Тебе будет приятно: ... . а Алексей ничего не узнает, пока ты сам ему не расскажешь... . Леша уехал на дальний затон... и сказал, что вернется только поздно вечером, так что нам никто не помешает и не узнает нашу маленькую тайну: | | |
| |
|
| |
| | Девушка погрузилась в глубокий сон - ни перетаскивания, ни снятие одежды не вернули ее в реальность. Она лежала в том положении, в котором хотел ее видеть Рома. Расстегнутая блузка оголила небольшую грудь, Рома схватил скромные сисечки так, словно это были вожделенные супер-буфера порно-звезды. Он мял Танину грудь, добавляя жару в топку и заводя себя еще сильнее. Безмятежность девушки была эффективнее самых откровенных сцен на видео. Сейчас она предстала в образе рабыни, готовой выполнить любое его желание - покорной и бессловесной. Это ощущение будоражило воображение Ромы, предвкушение предстоящего секса с Таней охватило всё его существо. В стремлении, как можно быстрее войти в девушку, он почти забыл о необходимых предосторожностях... но все таки вспомнил. Оставив спящую на столе, Рома подошел к двери своей комнаты и закрыл ее на ключ. Теперь ему никто не мог помешать осуществить задуманное. Таня лежала на столе, бесстыдно раскинув ноги. Вид полуобнаженной девицы, готовой принять его член, бросил Романа в дрожь. | | |
| |
|
| |
| | Оля кивнула, счастливо глядя на меня, и исчезла в парилке. Оттуда сразу же донес-лись смех и возгласы "ну вот!" , "ничего ты дала!" и "актриса-то какая была!". Я тем вре-менем собрал кружки и кувшин с квасом, отнёс в дом, не одеваясь. Идти было недалеко, на улице не так холодно - октябрь всего лишь, да и мне надо было остыть после почти трёх раз подряд. Дома подкинул дров в котёл, чтобы девчонкам было тепло. Позволять им одеваться я не собирался. Достал из погреба вино, помня Настины вкусы - бутылочку ко-ньяка. Шашлык был ещё теплый, салаты тоже не усохли пока. | | |
| |
|
Рассказ №1883 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 16/06/2002
Прочитано раз: 68982 (за неделю: 21)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "...никто из этих героев маскарадов Трианона не станет истинным героем истории. Ни один из этих щеголей внутренне, по-настоящему не уважает Марию Антуанетту. Иным из них молодая женщина позволяет несколько больше интимности в общении, чем это подобает королеве, но ни одному, и это бесспорно, она не жертвует собой полностью, ни духовно, ни как женщина. Тот же, кто должен стать единственным для нее и будет им, тот, кто однажды и навсегда завоюет ее сердце, стоит пока еще в тени. И суматошливое пове..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Над этой сутолокой волнующейся черной массы любопытствующих, среди тысяч и тысяч живых людей, неподвижно возвышаются два безжизненных силуэта. Тонкий силуэт гильотины, этого деревянного мостика, перекинутого из земного мира в мир потусторонний; на ее перекладине в свете скупого октябрьского солнца блестит провожатый - остро отточенное лезвие. Легко и свободно рассекает оно серое небо, забытая игрушка зловещего божества, и птицы, не подозревающие о мрачном назначении этого жестокого сооружения, беззаботно летают вокруг него.
Но Но сурово и гордо рядом с этими вратами смерти на постаменте, ранее служившем для памятника Людовика XV, деда низложенного монарха, возвышается статуя Свободы. Невозмутимо сидит она, неприступная богиня с фригийским колпаком на голове, грезящая, с мечом в руке; вот сидит она, каменная, в застывшей неподвижности, «гуманная» богиня Свободы, погруженная в глубокую задумчивость...
...Внезапно в толпе возникает движение, на площади сразу же становится тихо. И в этой тишине слышны дикие крики, несущиеся с улицы Сент-Оноре; появляется отряд кавалерии, из-за угла крайнего дома выезжает трагическая телега со связанной женщиной, некогда бывшей владычицей Франции; сзади нее с веревкой в одной руке и шляпой в другой стоит Сансон, палач, исполненный гордости и смиренно-подобострастный одновременно. На громадной площади мертвая тишина, слышно лишь тяжелое цоканье копыт и скрип колес. Десятки тысяч, только что непринужденно болтавшие и смеявшиеся, потрясены чувством ужаса, охватившего их при виде бледной связанной женщины, не замечающей никого из них. Она знает: изо всех ее мучений и унижений осталось одно последнее испытание! Только пять минут смерти, а потом - бессмертие.
Телега останавливается у эшафота. Спокойно, без посторонней помощи, «с лицом еще более каменным, чем при выходе из тбрьмы», отклоняя любую помощь, поднимается королева по деревянным ступеням эшафота; поднимается так же легко и окрыленно в своих черных атласных туфлях на высоких каблуках по этим последним в ее жизни ступеням, как некогда - по мраморной лестнице Версаля. Еще один невидящий взгляд в небо, поверх отвратительной сутолоки, окружающей ее. Различает ли она там, в осеннем тумане, Тюильри, в котором жила и невыносимо страдала? Вспоминает ли в эту последнюю, в эту самую последнюю минуту день, когда те же самые толпы на площадях, подобных этой, приветствовали ее как престолонаследницу? Неизвестно. Никому не дано знать последних мыслей умирающего. Все кончено. Палачи грубо хватают ее сзади, быстрый бросок на доску, голову под лезвие, молния падающего со свистом ножа, глухой удар - и Сансон, схватив за волосы кровоточащую голову, высоко поднимает ее над площадью. И десятки тысяч людей, минуту назад затаивших в ужасе дыхание, сейчас в едином порыве, словно избавившись от страшных колдовских чар, разражаются ликующим воплем. «Да здравствует Республика!» гремит, словно из глотки, освобожденной от неистового душителя. Затем люди поспешно расходятся. Черт возьми! Действительно, уже четверть первого, пора обедать; скорее домой. Что торчать тут! Завтра, все эти недели и месяцы, почти каждый день на этой самой площади можно еще и еще раз увидеть подобное зрелище.
Полдень. Толпа расходится. В маленькой тачке палач увозит труп с окровавленной головой в ногах. Двое жандармов остались охранять эшафот. Никого не заботит кровь, медленно капающая на землю. Площадь опустела...
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 64%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 60%)
|
