Рассказ №1718 (страница 6)

     Ларисе оставалось дать ей еще два удара пряжкой. Мы нечасто практиковали такой крайний вид порки, поэтому укороченный ремень с большой стальной пряжкой появлялся на свет лишь в особо торжественных случаях, и то, почти всегда им пользовался я. Тем не менее Лариса взяла его в руки довольно уверенно. Тиффани она его показывать не стала, возможно, не желая, чтобы у нее раньше времени началась истерика, возможно, по каким-то иным причинам. Прелестной мулаточке оставалось только тупо смотреть расширенными глазами в стену прямо перед собой и прислушиваться к звукам около своей многострадальной попочки.

     Теперь Лариса встала не сбоку, а позади Тиффани, так что первый удар лег на ее оттопыренную попку почти под прямым углом. Увесистая стальная пряжка впилась в нежную кожу ее правой половинки точно по центру со звуком, напоминающим удар боксерской перчатки по торсу соперника, оставив на нежной коже затейливый узор. Тиффани взвыла так, что у меня заболели уши, и разразилась жутким воем. Лариса же невозмутимо сместилась чуть влево и повторила удар снова, на этот раз поразив вторую половинку. Теперь на обеих половинках прелестной попки зашедшейся в крике девушки медленно разгорались две багровые отметины. Кое-где по их краям лопнула кожа, и из образовавшихся трещинок сочились, постепенно набухая, капельки крови. Кровь стекала и по ее правому боку, задетому длинным размашистым ударом ремня.

     Следующей в очереди была Китти. Глаза ее пылали недобрым огнем, когда она взяла в руки жуткую плетку-девятихвостку и подошла к беспомощной Тиффани. С улыбкой она выслушала сбивчивые просьбы о пощаде, которые Тиффани едва произнесла из-за одолеваюших ее судорожных всхлипываний. Улыбка не исчезла с ее лица и в момент нанесения первого из трех ударов, который был страшен. Отведя руку на максимально возможное расстояние вбок и назад, Китти обрушила на беззащитную и уже заметно припухшую попочку Тиффани сильнейший удар. Все девять тонких кожаных ремешков с сочным звуком хищно впились в нежную плоть. Мягкая часть ягодиц колыхнулась, как желе, и в какой-то момент мне показалось, что сейчас она оторвется. Тело Тиффани вытянулось в струнку, она широко открыла ротик, но не издала ни звука, парализованная немыслимой болью. Через всю ее попку пролегли новые глубокие раны, быстро наливающиеся красным. Не давая времени своей жертве опомниться, Китти с не меньшей силой хлестнула ее снова. На этот раз девять безжалостных ремешков с отвратительным чавканьем впились в ее обнаженную спинку немного ниже лопаток, оставив на нежной коже длинные извивающиеся следы. Шея Тиффани судорожно дернулась, а неожиданно разжавшиеся пальцы стали дрожать мелкой безостановочной дрожью. Из ее горла вырвался только нечленораздельный хрип, глаза вышли из орбит. Она испытывала дикую боль на пределе человеческих возможностей. Китти же определенно не собиралась ее щадить, и третий последний удар плеткой опоясал ее тонкую талию кровавым поясом, сотканным из девяти тонких, местами переплетающихся, полос. Кончики ремешков, закрученные в виде твердых кожаных шариков, причиняли Тиффани ненамного меньшую боль, чем стальные наконечники, обычно применяющиеся на подобного рода инструментах, зато намного снижали вероятность травматизма.

     Ларисе пришлось отобрать у Китти плетку, потому что та, увлекшись, уже собиралась нанести Тиффани четвертый удар. Наказываемая постепенно приходила в себя, но разгорающаяся жгучая боль от жестоких ударов пряжкой и плеткой заставляла ее выть нечеловеческим голосом. Китти же тем временем раскручивала телевизионный кабель. В длину он был метров пять, и она, размотав его полностью, свернула для удобства вчетверо. Таким образом, теперь его "рабочая поверхность" состояла из четырех проводов, каждый примерно толщиной с мой палец. Проявив жестокую смекалку и изобретательность, Китти взяла кабель за самый конец, тем самым увеличив его размах и соответственно - силу удара и снова заняла место позади тихо всхлипывающей Тиффани. Несколько раз взмахнув свернутым проводом, словно ковбой, собирающийся набросить лассо на строптивого жеребца, она с силой хлестнула Тиффани по бедрам. Вернее, только попыталась это сделать. Одно из окончаний провода выскользнуло из ее руки, и все сплетение тут же разрушилось, так и не достигнув тела жертвы. Китти тут же потянула провод назад и снова начала сматывать его.

     - Этот удар не засчитывается, так ведь? - с надеждой спросила она меня.

     - Засчитывается, - отозвался я. - У Тиффани тоже есть права. Она не виновата в том, что ты промахнулась.

     Китти что-то пробормотала себе под нос и вновь отвела руку назад. На этот раз удар получился, толстый кабель звучно лег поперек весьма увеличившихся и потемневших ягодиц Тиффани, она, разумеется, взвыла, но уже без прежней муки в голосе, из чего я сделал вывод, что кричит она скорее от страха, чем от боли. Кабель имел только большие размеры и устрашающий вид, а боль от его удара, даже нанесенного с расстояния более полутора метров, была невелика. Китти еще не научилась различать такие нюансы, и с нескрываемой радостью нанесла Тиффани оставшиеся два удара, метя по ее роскошным и еще относительно нетронутым бедрам.

     Настала очередь толстого березового прута, по совету Ларисы все это время размокавшего в цветочной вазе. Китти нежно коснулась им исхлестанной попочки Тиффани, провела вдоль линии позвоночника, погладила им лопатки, плечи и даже шею девушки. Мулаточка испуганно втянула голову в плечи и попыталась сжать ноги, насколько ей это позволяли стальные зажимы. Китти привели в восторг эти наивные попытки спастись. Резко отняв прут от ее тела, она несколько раз со свистом рассекла воздух, примеряя его к своей руке, а затем уже без малейшего промедления нанесла сильнейший рассекающий удар через нижнюю часть прелестной попки Тиффани. Результат превзошел все ожидания. Девушка взвыла на полную мощь голосовых связок и рванулась вверх, так что вся дыба затряслась. Китти тут же, не давая ей опомниться, с разворота хлестнула ее снова. На этот раз прут поразил еще более уязвимую верхнюю часть бедер, от чего Тиффани разразилась отчаянными криками и мольбами остановиться. Китти только злорадно улыбнулась, и третий удар лег точно по центру попки. Руки Тиффани конвульсивно сжимались, она уже не умоляла о пощаде, а просто кричала на одной высокой вибрирующей ноте, прерываясь лишь для того, чтобы набрать воздух. Жестокие свистящие удары впивались в ее нежную распухшую кожу один за другим, поражая не только ягодицы, но и спинку и бедра. Но продолжалось это не более минуты, потому что Китти быстро исчерпала свой лимит из двенадцати ударов. Она разошлась не на шутку, и Ларисе снова пришлось отобрать у нее прут, уже занесенный для следующего удара.

     Тиффани вырывалась из безжалостных стальных оков так, словно от этого зависела ее жизнь, не переставая вопить и плакать навзрыд. Прямо на глазах ее попка покрывалась новыми быстро вспухающими рубцами, одно лишь прикосновение к которым вызывало невыносимую боль. Китти постаралась на совесть, и я почувствовал, что продолжать наказание будет слишком даже для практикующихся в моем доме развлечений. Поэтому я великодушно простил Тиффани ее проступок и снял с нее оставшуюся треть наказания, которую должен был выполнить собственноручно. Но она продолжала выть, подобно раненому животному, и я не был уверен, что Тиффани слышит меня. Давая возможность прийти ей в себя, я оставил ее наедине с Ларисой, а сам увлек сияющую Китти в коридор, где поделился с ней мыслью, которая только что пришла мне в голову.

     - Ты слишком сильно наказала Тиффани, радость моя, - сказал я, внимательно глядя в ее глаза и наблюдая, как радость последовательно вытесняется сначала изумлением, потом - недоумением, которое, в свою очередь, уступает место страху. - поэтому я переношу ту часть наказания, которой я должен был подвергнуть ее, на тебя.

     - Черта с два! - возразила мне Китти, вновь заставив меня оцепенеть от ее наглостью.

     Я с наслаждением схватил в кулак ее короткие черные волосы повыше затылка и заставил откинуть голову назад.

     - В этом доме я решаю, что и с кем делать, понятно?

     Китти промахнулась всего на пару сантиметров, и ее кулак весьма болезненно вонзился мне в бедро. Почти сразу же я получил коленкой в низ живота, но главному персонажу опять-таки повезло. Тем не менее перед глазами у меня на мгновение все поплыло, и сильный толчок в грудь я уже не ощутил. Когда я открыл глаза, перед ними уже не было Китти, а был только потолок. До моего слуха донесся лишь быстрый удаляющийся топот ног.

     Я с проклятием перевернулся, потряс головой, восстанавливая координацию, и рванулся в погоню. Меня сжигал стыд: где это видано, чтобы девушка, пускай и тренированная, но уступающая мне по весу раза в полтора, а по силе - как минимум вдвое, уже не в первый раз отправляет меня на свидание с полом собственного дома! Уязвленное мужское самолюбие жаждало немедленной мести, и я пробежал по коридору в рекордно короткое время. Китти уже возилась с дверным замком, нервно дергая так невовремя заевший ключ.

     Я победно рванулся вниз по лестнице. Китти прижалась к двери спиной и выставила перед собой руки с хищно уставившимися на меня длинными ногтями, покрытыми ярко-красным лаком. Она выглядела так устрашающе, что я инстинктивно замер.

     - Ставлю двадцатку на Китти, - донесся сверху чуть насмешливый голос Ларисы. Облокотившись о перила, она с интересом наблюдала за нами.

     - В таком случае ты проиграла, - ответил я, не отводя взгляд от Китти и постепенно приближаясь к ней. Когда нас разделяло не более метра, она сделала обманное движение одной рукой. Я отпрянул, а она, сделав шажок вперед, вытянула вторую руку и едва не зацепила мое лицо кончиками своих ногтей. Мои щеки овеял легкий ветерок, но я успел поймать уходящую в сторону руку, и ловким движением притянул непослушную девушку к себе. Второй рукой она хотела влепить мне пощечину, но я был начеку, увернувшись и заломив пойманную руку повыше. Китти застонала.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ]

Читать также в данной категории: