 |
| |
| | Мальчик сначала хорошенько гонял крем по ротику, часто загоняя за щечки, и только после этого глотал медленно, небольшими порциями, прикрыв глазки от блаженства. Хоть это и казалось Алисе непонятным, но тогда на это она не обращала особого внимания, но сейчас же, не до конца веря в разворачивающиеся перед ней события, стала припоминать, как пристально, с незаметной для невнимательного глаза надменной улыбкой учительница наблюдала за пиршеством малыша, ни на секунду не отводя от него глаз. | | |
| |
|
| |
| | Мужик который был подомной вскоре тоже кончил мне в попку и аккуратно вылез из под меня. Я лежала с раздвинутыми ногами, во всех дырочках было семя самцов. Настал момент мужа, я крикнула, чтоб он пришел ко мне и показала пальчиком на свою кису. Он за две минуты подчистил у меня между ног. Я взяла его за волосы и прижала к своей киске немного подняв ноги. Направляла его голову куда следует. Он подлизал мне попку и я отпустила его голову. Ступай милый обратно. Его лицо было красным, было видно, что он нервничал но не подавал виду, член действительно у него стоял все время. Мужичек кто первый кончил был уже наготове. Залез мне сверху на голову и начал насиловать в рот, остальные, я уже не видела трахали мою киску, говорила им чтоб вставили два члена мне в вагину, а я помогала кончить мужичку который трахал мне в рот. В воздухе витал запах спермы. Я повернулась на бок и прижала ногу к туловищу, чтоб самцы могли двоими входить мне в вагу. Это было здорово. Они работали как будто последний раз видят женщину. Киска была залита полностью спермой самцов. Я легла на спину, а самцы окружив меня вокруг надраивали свои стволы. Кончали мне на бедра, лобок, животик, груди и на личико. В этот момент я чувствовала себя в раю. Все тело начиная с бедер и кончая губ было залито спермой. | | |
| |
|
| |
| | Но самое стыдное, что я во всей этой истории вспоминаю, было впереди. Колька уже закончил с Иркой и выйдя на минуту из землянки, теперь закуривая, устроился напротив, молча наблюдая за моими действиями, затем, предложил Генке у которого по его же словам не встает, отсосать у него, у Кольки. Генка грубо оттолкнул меня и натянул штаны, а я на коленках, развернувшись, подползла к этому салабону. Тот, вытащив свой красный, еще не остывший внушительных размеров елдак, чего не скажешь про самого Кольку, стал водить им по моим губам. Затем, смеясь, больно бить им по губам и носу. И все это под общие пристальные взгляды, с Генкиными коментариями и сочувственное молчание подруги. Колька долго немог кончить, а когда кончил, заставил все проглотить и вылизать. Но мне тогда я считаю все-таки повезло: я сохранила девственность и может быть жизнь. | | |
| |
|
| |
| | Жил-был старой барин, у него была жена и молода, и собой хороша. Случилось этому барину куда-то уехать далеко; он и боится, как бы жена его не стала с кем бляд...вать и говорит:
| | |
| |
|
Рассказ №20783
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 16/09/2023
Прочитано раз: 16324 (за неделю: 16)
Рейтинг: 27% (за неделю: 0%)
Цитата: "Утром, после того, как Светлана Александровна позавтракает, рабыни, раздетые догола, собирались в просторной кладовой, в центре которой оставалось ещё достаточно места, и где стояла крепкая деревянная лавка для порки. У лавки уже стояла кадушка с мокнущими в ней розгами. Выстроившись в ряд вдоль лавки, рабыни терпеливо ждали появления хозяйки. Та входила в чём-то домашнем, иногда просто в белье, и, посмотрев на замерших по стойке "смирно" голых женщин, произносила что-то вроде: "Ну что, сучки, доигрались? Долго ещё кровь мою пить будете? Я вам сейчас покажу, скотам, где раки зимуют!" После этого она брала первый прут, внимательно осматривала его, взмахивала им в воздухе, с силой рассекая им воздух (и горе Вите, если прут хозяйке придётся не по нраву!) и вызывала первую жертву...."
Страницы: [ 1 ]
Наказывала Светлана Александровна своих рабынь много и часто. Наказание - чаще всего порка - следовало даже за самую незначительную провинность, часто даже воображаемую хозяйкой. Прекословить ей, спорить, оправдываться рабыня не имела права - пытаясь хоть немного смягчить хозяйку, женщины униженно просили прощения, молили о пощаде, клялись впредь работать лучше, быть внимательнее и аккуратнее.
Степанова могла походя отвесить работающей рабыне звонкий шлепок по выставленной заднице - это и наказанием не считалось - и рабыня обязана была поклониться и сказать: "Спасибо, Госпожа!" За какой-то мелкий проступок Светлана Александровна могла оттаскать рабыню за уши или за волосы, надавать пощёчин, пнуть в ногу или живот. Рабыня должна была это переносить покорно и молча, за крики боли следовали удары по губам с криком: "Заткнись, животное!"
За более серьёзные проступки следовала порка. Порола Светлана Александровна своих рабынь часто и с видимым удовольствием. Если по какой-то причине у неё не было желания или настроения пороть девку самой, она поручала это Вите или Елизавете, и те выполняли приказ всегда старательно и добросовестно, так, что сами рабыни предпочли бы получить взбучку от хозяйки, было бы не так больно.
Ирина и Мурка обижались на Виту, делившую с ними комнату, страшно, и после особенно жестоких порок подолгу бойкотировали её, что Вита переносила довольно спокойно - главным смыслом её существа стало служение её хозяйке, и общение с подругами по несчастью было для неё вторичным, тем более, что рассказывать о своей жизни до рабства Вита избегала, сама Ирину и Мурку никогда ни о чём не расспрашивала, и ничем, никакими переживаниями с другими рабынями не делилась.
Светлана Александровна верила в чудодейственную силу розги, и не пренебрегала этим воспитательным инструментом. В саду специально для задниц её девок росли несколько кустов краснотала, с которых Вита обязана была регулярно срезать особенно упругие, крепкие, длинные ветви, и готовить из них певучие, кусачие розги, запас которых всегда был в доме.
Каждое субботнее утро Светлана Александровна обязательно сама порола розгами всех своих рабынь, невзирая на поведение каждой. Накануне Вита должна была наготовить партию розог на всех рабынь дома, включая себя. Она выходила в сад, придирчиво выбирала прутья, срезала их секатором, несла в дом, мыла и срезала с них неровности, получая чистый, ровный, прямой прут с мизинец толщиной, который она, вместе с другим прутьями, замачивала на ночь в специальной ванночке в горячей подсолённой воде.
Утром, после того, как Светлана Александровна позавтракает, рабыни, раздетые догола, собирались в просторной кладовой, в центре которой оставалось ещё достаточно места, и где стояла крепкая деревянная лавка для порки. У лавки уже стояла кадушка с мокнущими в ней розгами. Выстроившись в ряд вдоль лавки, рабыни терпеливо ждали появления хозяйки. Та входила в чём-то домашнем, иногда просто в белье, и, посмотрев на замерших по стойке "смирно" голых женщин, произносила что-то вроде: "Ну что, сучки, доигрались? Долго ещё кровь мою пить будете? Я вам сейчас покажу, скотам, где раки зимуют!" После этого она брала первый прут, внимательно осматривала его, взмахивала им в воздухе, с силой рассекая им воздух (и горе Вите, если прут хозяйке придётся не по нраву!) и вызывала первую жертву.
Обычно ей была Елизавета - капризная Светлана Александровна была весьма привередлива в еде, и порола повариху особенно часто, так что на субботнюю порку та приходила с полосатой задницей, но это не мешало хозяйке в субботу пороть её остервенело, жестоко. Когда наказуемая была на лавке, Светлана Александровна обходила её несколько раз, гладила зад, хлопала по нему, потом, без предупреждения, начинала драть. Порола она жестоко, больно, сильно. Стоявшая в ряду ожидающих Вита (или Елизавета, пока Виту пороли) подобострастно считала удары. Наконец, насытившись наказанием, Светлана Александровна опускала розгу и кивала. Выпоротая рабыня, вскочив с лавки, должна была встать перед хозяйкой на колени, поцеловать её руку, и поблагодарить за наказание, после чего её место занимала следующая рабыня.
Поротая же встала на колени к стене на специально рассыпанный там горох, носом в стену, положив руки на голову, и стояла там до конца экзекуции и ещё полчаса после. Исключением из этого обычно была Вита или Мурка, которых хозяйка могла забрать с собой сразу для прислуживания себе - избалованная Светлана Александровна полностью зависела от своих рабынь даже в самых мелких своих потребностях и нуждах. Даже если ей нужен был стакан воды, стоявший на расстоянии вытянутой руки от неё, она требовала от рабыни подать его ей. Поэтому одна из невольниц должна была находиться при неё постоянно, в том числе во время променада и когда Светлана Александровна выходила в гости, в кино, ресторан или театр.
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 68%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 53%)
» (рейтинг: 52%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 74%)
|
