 |
| |
| | Левая рука уже практически стащила с нее трусики. Они в итоге свалились ей на стопы, и она перешагнула через них. Ее ноги почти дрожали, то ли от удовольствия, то ли от напряжения. Я продолжал целовать ее живот. Вот мои губы коснулись аккуратно стриженного треугольного пушка на лобке. Ксюха задрожала. Я встал в полный рост и в этот момент она стащила с меня окончательно штаны с трусами, и я остался передней совсем голый. Она же была в одних чулочках, но это зрелище не просто возбуждало, оно будоражило мой разум. Она оглянулась, и сделала от меня шаг в сторону стола, взяла с гладильной доски лежащее там покрывало постелила на стол, забралась на него. | | |
| |
|
| |
| | Синдзи толкнул Аску еще раз и тут их движения слились в один невероятный танец. Они уже не понимали где они и что с ними. Только резкий приступ оргазма почти одновременно бросил их в звенящую темноту. | | |
| |
|
| |
| | Новый день обещался новыми впечатлениями, и хотя тетка вела себя как всегда, я чуствовал, готовится интересное. Вечером, наказав истопить баню она пошла по делам. Вернувшись и спросив, готова ли банька и получив утвердительный ответ, она ушла в избу. Через минуту все трое женщин выдвинулись со шмотками в мою сторону. "Ну что! Посмотрим, как ты натопил для своих девченок баню, керосинки то забыл включить небось?", - и заходя в баню бросила, - "Давай раздевайся и к нам". Я опешил, но набравшись решимости шагнул внутрь, где уже толпились "девочки", раскладывая свои вещи, а тетка зажигала лампы. У меня с порога встал в предвкушении зрелища, но Маша, здесь была Маша, этого я выдержать не мог и все-таки справился со своей эррекцией, и пока я раздевался, он полустоял-полувисел, но выглядел набухшим. Неглядя и не дожидаясь я разделся и шмыгнул в баню. Сев на полок я приготовился лицезреть своих барышень во всей красе. Прошла уйма времени, не знаю что они делали там так долго, но первой вошла тетка, тяжелые сиськи свисали с груди, под животом кучерявились волосы, я конечно не отрывал взгляда. Потом сразу зашла Сюта, а за ней прячась заходила Маша. Я старался не глядеть и не показывать виду, что я разглядываю их, они уселись на полку. Посидев тетка стала потихоньку заводить народ, начинала хлестать веником и т.д. А я слезая с полки попытался кинуть взгляд на Сюту, точнее на ее пизду густо поросшую волосами, торчащими в разные стороны и ее плоские висячие груди с маленькими светлыми сосками. Поймав мой взгляд и поняв намерения, тетка стянула с краю полки Машу, которая попыталась отвернуться, но неуклюже подчинилась намерениям тети и стала во весь рост. Я с раскрытыми от удивления глазами, замер устремив свой взор на это прекрасное создание, взгляд мой медленно полз вниз, по этому очаровательному гладкому телу, по ее только начавшим расти, маленьким сиськам с набухшими сосками, по ее нежному кругленькому животику, остановившись на слегка выдающимся вперед губками, на которых росли небольшие светлые волосики. Волосики густились наверху, там, где начиналась щелочка молоденькой девченки, и уходили вниз, между ног, которые стояли солдатами на пути к сокровенному месту. Я стоял пораженный тем, что эта девченка уже как взрослая женщина, то есть ее пизда уже не просто щелка пятилетней плаксы, а пизда взрослой женщины... А тетка тем временем уже повернула ее ко мне задом, согнув ее так, что я видел ее взрослую щель уже в другом ракурсе, в том в котором я хотел увидеть ее, когда она писала. Она была и там вся покрыта волосами, которых еще было мало, но достаточно для того, что я захотел прямо сзади вставить в нее свой уже не девственный член. Я изнемогал, такая баня была сладострастной пыткой для меня, но вот девченки ушли, а я остался на едине с Алиной. Это было что-то, она сосала мне, вставала, показывала мне свою пизду раздвигая губы, поворачивалась ко мне задом сгибаясь до пола, открывая мне свою волосатую жопу на обозрение, я вставлял ей во всех немыслимых в этой бане позах. Возбуждение дошло до такого предела, что вытащив его для очередной смены позиции, он взорвался. Тетка ловко, быстро присев поймала его губами, высасывая из него все, что текло и брызгало, повергая меня в обалденный мир секса и удовольствий, посреди этой удивительной, полной простоты и загадочности природы... | | |
| |
|
| |
| | Вику затрясло, она застонала, двинула бедрами навстречу язычку брюнетки, схватила ее голову, прижала к своей промежности. Миг, и девушка ослабла. Кончила и достаточно бурно. Бортпроводницы еще минуту ласкали ее подрагивающее тело, гладили его, целовали. Потом помогли ей встать и провели в туалетную комнату. Вот еще один бесценный опыт для моей ЖЕНЩИНЫ. ЛЮБИМОЙ ЖЕНЩИНЫ. Я пересел на свое место, и вскоре появилась пунцовая как роза, Виктория. Она плюхнулась рядом. Глаза светились блаженством. | | |
| |
|
Рассказ №20783
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 15/10/2026
Прочитано раз: 17066 (за неделю: 14)
Рейтинг: 26% (за неделю: 0%)
Цитата: "Утром, после того, как Светлана Александровна позавтракает, рабыни, раздетые догола, собирались в просторной кладовой, в центре которой оставалось ещё достаточно места, и где стояла крепкая деревянная лавка для порки. У лавки уже стояла кадушка с мокнущими в ней розгами. Выстроившись в ряд вдоль лавки, рабыни терпеливо ждали появления хозяйки. Та входила в чём-то домашнем, иногда просто в белье, и, посмотрев на замерших по стойке "смирно" голых женщин, произносила что-то вроде: "Ну что, сучки, доигрались? Долго ещё кровь мою пить будете? Я вам сейчас покажу, скотам, где раки зимуют!" После этого она брала первый прут, внимательно осматривала его, взмахивала им в воздухе, с силой рассекая им воздух (и горе Вите, если прут хозяйке придётся не по нраву!) и вызывала первую жертву...."
Страницы: [ 1 ]
Наказывала Светлана Александровна своих рабынь много и часто. Наказание - чаще всего порка - следовало даже за самую незначительную провинность, часто даже воображаемую хозяйкой. Прекословить ей, спорить, оправдываться рабыня не имела права - пытаясь хоть немного смягчить хозяйку, женщины униженно просили прощения, молили о пощаде, клялись впредь работать лучше, быть внимательнее и аккуратнее.
Степанова могла походя отвесить работающей рабыне звонкий шлепок по выставленной заднице - это и наказанием не считалось - и рабыня обязана была поклониться и сказать: "Спасибо, Госпожа!" За какой-то мелкий проступок Светлана Александровна могла оттаскать рабыню за уши или за волосы, надавать пощёчин, пнуть в ногу или живот. Рабыня должна была это переносить покорно и молча, за крики боли следовали удары по губам с криком: "Заткнись, животное!"
За более серьёзные проступки следовала порка. Порола Светлана Александровна своих рабынь часто и с видимым удовольствием. Если по какой-то причине у неё не было желания или настроения пороть девку самой, она поручала это Вите или Елизавете, и те выполняли приказ всегда старательно и добросовестно, так, что сами рабыни предпочли бы получить взбучку от хозяйки, было бы не так больно.
Ирина и Мурка обижались на Виту, делившую с ними комнату, страшно, и после особенно жестоких порок подолгу бойкотировали её, что Вита переносила довольно спокойно - главным смыслом её существа стало служение её хозяйке, и общение с подругами по несчастью было для неё вторичным, тем более, что рассказывать о своей жизни до рабства Вита избегала, сама Ирину и Мурку никогда ни о чём не расспрашивала, и ничем, никакими переживаниями с другими рабынями не делилась.
Светлана Александровна верила в чудодейственную силу розги, и не пренебрегала этим воспитательным инструментом. В саду специально для задниц её девок росли несколько кустов краснотала, с которых Вита обязана была регулярно срезать особенно упругие, крепкие, длинные ветви, и готовить из них певучие, кусачие розги, запас которых всегда был в доме.
Каждое субботнее утро Светлана Александровна обязательно сама порола розгами всех своих рабынь, невзирая на поведение каждой. Накануне Вита должна была наготовить партию розог на всех рабынь дома, включая себя. Она выходила в сад, придирчиво выбирала прутья, срезала их секатором, несла в дом, мыла и срезала с них неровности, получая чистый, ровный, прямой прут с мизинец толщиной, который она, вместе с другим прутьями, замачивала на ночь в специальной ванночке в горячей подсолённой воде.
Утром, после того, как Светлана Александровна позавтракает, рабыни, раздетые догола, собирались в просторной кладовой, в центре которой оставалось ещё достаточно места, и где стояла крепкая деревянная лавка для порки. У лавки уже стояла кадушка с мокнущими в ней розгами. Выстроившись в ряд вдоль лавки, рабыни терпеливо ждали появления хозяйки. Та входила в чём-то домашнем, иногда просто в белье, и, посмотрев на замерших по стойке "смирно" голых женщин, произносила что-то вроде: "Ну что, сучки, доигрались? Долго ещё кровь мою пить будете? Я вам сейчас покажу, скотам, где раки зимуют!" После этого она брала первый прут, внимательно осматривала его, взмахивала им в воздухе, с силой рассекая им воздух (и горе Вите, если прут хозяйке придётся не по нраву!) и вызывала первую жертву.
Обычно ей была Елизавета - капризная Светлана Александровна была весьма привередлива в еде, и порола повариху особенно часто, так что на субботнюю порку та приходила с полосатой задницей, но это не мешало хозяйке в субботу пороть её остервенело, жестоко. Когда наказуемая была на лавке, Светлана Александровна обходила её несколько раз, гладила зад, хлопала по нему, потом, без предупреждения, начинала драть. Порола она жестоко, больно, сильно. Стоявшая в ряду ожидающих Вита (или Елизавета, пока Виту пороли) подобострастно считала удары. Наконец, насытившись наказанием, Светлана Александровна опускала розгу и кивала. Выпоротая рабыня, вскочив с лавки, должна была встать перед хозяйкой на колени, поцеловать её руку, и поблагодарить за наказание, после чего её место занимала следующая рабыня.
Поротая же встала на колени к стене на специально рассыпанный там горох, носом в стену, положив руки на голову, и стояла там до конца экзекуции и ещё полчаса после. Исключением из этого обычно была Вита или Мурка, которых хозяйка могла забрать с собой сразу для прислуживания себе - избалованная Светлана Александровна полностью зависела от своих рабынь даже в самых мелких своих потребностях и нуждах. Даже если ей нужен был стакан воды, стоявший на расстоянии вытянутой руки от неё, она требовала от рабыни подать его ей. Поэтому одна из невольниц должна была находиться при неё постоянно, в том числе во время променада и когда Светлана Александровна выходила в гости, в кино, ресторан или театр.
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 69%)
» (рейтинг: 50%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 71%)
» (рейтинг: 40%)
» (рейтинг: 88%)
|
