 |
 |
 |  | Мне было приятно и хорошо в моей обители. С этими милыми хохлушками, белорусочками, молдаванками, девочками из российских глубинок. Они не корчили из себя умных, как московские фифы, не сыпали цитатами из Маяковского и Мандельштама, не пытались произвести впечатление изысканной прической или тонной косметики. Ей даже не пользовались, чтобы не скомпрометировать женатого клиента и не оставить следов на его теле или одежде. Они подкупали своей простотой, со многими можно было поговорить на любые жизненные темы, а не только бездумно спать. Забавно, но после "Красотки" с Джулией Робертс у многих появился стереотип, что проститутки не целуются в губы. Целуются и еще как, правда, не все. Но первыми они никогда не прикоснутся к вашим губам - многие клиенты брезгливы и не терпят подобного обращения. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Отчим, отчим? ОТЧИМ!!! Блин... Да как-то дико мне было первое время. Но видя то как расцветает мать, заметив как она изменилась, смирился с тем что в нашей тогда двухкомнатной квартирке появился дядя, который пригнулся для того что бы пройти в проем кухни. Да, дядя был здоров. Около 200 см роста, и 130 кг веса это напоминало больше бульдозер ДТ-75, приписать к этому короткую стрижку ежиком, и "ручки" размером с маленькую килограммовую дыньку, можно было смело сказать - бандит или охранник. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я поднялся над ней и стал любоваться красой ее прекрасного тела. Она лежала, откинувшись на подушку и немного раскинув руки. Обе груди смотрели вверх и чуть в сторону. Животик слегка осел и стал плоским, лишь в центре его, посредине чуть заметного возвышения, красовался пупок, да по бокам на бедрах проступали два возвышения. "Широкий таз, - подумал я, - Для родов это хорошо". Волосы на лобке мешали рассмотреть те прелести, что было ниже, зато мои были представлены взору девушки во всей красе. Очень медленно и нежно Валентина взяла пальчиками то, что теперь принадлежала только ей, и стала ощупывать приобретение, то сдвигая кожу назад, то возвращая ее обратно. Я застыл, закрыв глаза, переживая мгновения невыразимого блаженства и истомы. Затем Валентина привлекла символ моего мужского достоинства себе между ног и стала водить вверх-вниз по губам, немного углубляя его в себя, время от времени. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я вытер платочком сперму со своего члена. Внутри меня до сих пор все клокотало от того потрясающего секса, который только что был у нас с Ленкой. Мы вместе с ней работаем уже почти два года, но близки, стали примерно пол года назад. Такой страсти и ненасытности я пока в своей жизни не встречал. Она мастерски делает минет, а когда я насаживаю ее на свой 19-ти сантиметровый член у меня возникает чувство, что меня как будто доят. Она свободно трахается во все дырки... У нее просто потрясающая фигурка, как будто она шагнула в мир с журнала "Плэйбой". Ей 22, а мне 31.Когда я думаю о ней, то начинаю жутко возбуждаться. Жить бы с ней вместе, но она замужем. Я заправил полувозбужденный член в штаны и поцеловал ее. Она ответила мне поцелуем, продолжая застегивать блузку. |  |  |
| |
|
Рассказ №11439
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 16/07/2022
Прочитано раз: 50292 (за неделю: 12)
Рейтинг: 84% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Ну, а что вспоминать-то - чего там хорошего? Ничего там хорошего нет - всё там, в армии, через жопу! - говорит Антон с лёгкостью человека, нисколько не сомневающегося в правоте своих слов...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Отслужив в недальнем Подмосковье, в целости и сохранности вернулся из армии мой племянник - сын моей единственной сестры; и вот - по случаю его благополучного возвращения - я сижу у них в гостях, - расспрашиваю Антона о его службе... не очень внятно - без всякого видимого интереса - Антон пытается что-то рассказывать, но я вижу, что говорить ему совершенно неинтересно... не то чтобы он старается что-то скрыть или о чём-то умолчать, а именно - неинтересно... или, может, я задаю не те вопросы? Я спрашиваю Антона о "дедовщине", но и здесь он отвечает более чем лаконично:
- А что дедовщина? Всё - как везде.
Конечно, я мог бы его расспросить и поподробнее, что именно означает сейчас это "всё - как везде", но Антон, отвечая мне, невольно косится на мать, и я эту тему дальше не развиваю... пусть будет "всё - как везде", - глядя на племянника, я прошу его показать дембельский альбом.
-А я не делал, - отзывается Антон, налегая на приготовленную по-французски курицу. - Нет у меня никакого альбома.
- А что так? - интересуюсь я не без некоторого внутреннего разочарования. - Фотографии, шаржи, пожелания друзей... это ж память о службе!
- Да ну! - отмахивается Антон. - Было б что вспоминать...
- Что - вообще, что ли, нечего вспомнить? - хмыкаю я; под "вообще" я подразумеваю армейских друзей Антона или хотя бы просто приятелей-сослуживцев, с которыми он не день и не два бок о бок парился вместе, но Антон меня не понимает.
- Ну, а что вспоминать-то - чего там хорошего? Ничего там хорошего нет - всё там, в армии, через жопу! - говорит Антон с лёгкостью человека, нисколько не сомневающегося в правоте своих слов.
- В смысле? - спрашиваю я, невольно улыбаясь.
- Тупость, глупость, понты, показуха... короче, дебильство! - не задумываясь, говорит Антон, поясняя, что в его понимании значит-означает это самое "через жопу".
Говорить о понтах и показухе, а тем более о глупости и тупости, у меня никакого желания не возникает - чего-чего, а этого добра сегодня с избытком хватает везде, и было бы странно, если бы армия здесь стояла особняком.
- Ну, а друзья? - наполняя рюмки, я смотрю на Антона вопросительно. - Были же у тебя друзья?
- Ну... были, - отзывается Антон. - Как без друзей?
Мы чокаемся, выпиваем. Мать Антона - моя сестра - сидит тут же: слушая наш разговор, она с умилением смотрит на сына.
- Вот! - закусывая, назидательно говорю я. - Это и есть память о службе. Не понты, не показуха, а парни, с которыми ты... - я замолкаю, чувствуя, как меня тянет на пафос.
- Ну... - Антон, накладывая в свою тарелку салат, хмыкает. - Может, оно и так, а только... пока служили - корешились. А отслужили, и - кто кому теперь нужен?
- Ну, не знаю... дело же не только в том, нужен или не нужен кто-то кому-то после службы, а дело еще и в том, какие отношения были у тебя во время службы... вот в чём дело! - я, говоря это, чувствую лёгкую досаду оттого, что не могу родному племяннику со всей откровенностью рассказать, к а к и м и могут быть - и бывают! - отношения между парнями в армии.
- Так я ж об этом и говорю: пока служили - корешились... ну, то есть, один одного держались - друг друга выручали. Я, Серёга, Толик, Васёк, Валерка... все нормальные пацаны! А теперь - жизнь у каждого своя...
В первую секунду, слушая Антона, я не понимаю, что именно в его словах царапает мой слух, но уже в следующую секунду... черт! Чувствуя, как в груди у меня что-то незримо ёкает, я невольно тянусь за бутылкой... глядя на племянника, медленно откручиваю пробку... вновь разливаю по рюмкам... я не ослышался?
- Я, Серёга, Толик, Васёк, Валерка... все нормальные пацаны! - словно эхо, повторяю я.
- Ну-да... а что? - Антон смотрит на меня с недоумением.
- Так... ничего, - я, глядя на Антона, поднимаю свою рюмку. - Ты сказал - я повторил... выпьем, Антоша! За возвращение...
Антон поднимает вслед за мной рюмку свою. Мы чокаемся. Выпиваем. Я тянусь за хлебом.
- Значит, дембельский альбом ты не делал, и фотографий у тебя никаких нет... даже нет фотографий тех, с кем ты корешился? - говорю я, вопросительно глядя на Антона.
- Нет, - отзывается Антон, заедая выпитое салатом. - Фотки пацанов были в "сотовом", да я их стёр... случайно стёр, когда ехал в поезде. А альбомы такие в нашей роте никто не делал... зачем? - Антон, глядя на меня, пожимает плечами. - Жизнь - она здесь, на гражданке. А в армии - ничего интересного... армия - это жопа!
- Да уж! - отзываюсь я... а что я могу ему, племяннику, сказать ещё? Что при слове "жопа" лично у меня перед мысленным взором на какое-то мгновение сейчас мелькает картинка помывки в гарнизонной бане? Душевое отделение, набитое голыми пацанами... гремят тазики... парни весело, энергично трут другу спины, не опускаясь мочалками ниже поясницы - не касаясь упругих задниц... у каждого свои ассоциации!
Мне ясно, что ничего путного о службе в армии я от Антона не услышу... и потому на правах родного дяди, имеющего какие-никакие связи в этом не самом худшем из миров, я перевожу разговор на ближайшие планы Антона, выясняя, чем он собирается заниматься и нужна ли будет ему моя помощь, - мы говорим о будущем Антона, а у меня в голове крутятся четыре слова - четыре имени: Толик, Серёга, Валерка, Вася... вот ведь совпало! Совпало - как в сказке... один в один! И этот оболтус стёр фотографии - стёр, и ничуть об этом не сожалеет! Хотя... о чем ему сожалеть? Его армейская служба прошла-пролетела так, что вспомнить ему о ней совершенно нечего, кроме глупости и тупости, - для него армия - это "жопа"... а для меня? Разговаривая с Антоном, я пытаюсь вспомнить, где лежит у меня м о й дембельский альбом, который мне не попадался на глаза уже добрый десяток лет... альбом, где Толик, Серёга, Вася, Валерка... просто фантастика!
- Может, у нас останешься? Завтра воскресенье... а утром я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое - домашнее, - предлагает сестра, видя, как я смотрю на часы. - Оставайся!
- Да, дядя, оставайся! - говорит Антон, и я нисколько не сомневаюсь в искренности его слов. Я знаю, что Антон меня и любит, и уважает, но...
- Нет, - говорю я. - Ещё по одной, и мне пора - нужно еще, пока не поздно, кой-куда позвонить... дела! - Я вру, говоря и про звонки, и про дела.
- Я тебя провожу, - предлагает Антон. - Позвоню сейчас Юрчику, он подъедет - и мы тебя вмиг отвезём... - Антон, говоря это, ищет глазами свой "сотовый".
Я, глядя, на Антона, невольно улыбаюсь.
- Зачем? Для этого есть Эдик... сиди! - говорю я, наполняя рюмки.
- А Эдик - это кто? - Антон, проявляя дежурный интерес, вновь тянется к салатнице.
- Мой водитель, - коротко поясняю я, доставая "сотовый" свой. - Ну, Антоша... с возвращением! - Я поднимаю рюмку. - Жопа армия или не жопа, а дома, конечно, лучше... здесь я с тобой не спорю! Через неделю я позвоню - ты подъедешь ко мне в офис, и мы конкретней поговорим о твоих дальнейших планах. Ясно?
- Так точно! - кивает Антон.
Мы чокаемся... выпиваем-закусываем... Я смотрю на сидящего напротив Антона, и у меня такое ощущение, что он за время своей службы ничуть не изменился, - "вмиг отвезём"... детский сад! . . Впрочем, Антон понятия не имеет ни о масштабах моего бизнеса, ни о размерах моего состояния, а если учесть, что я никакими внешними атрибутами свою успешность в бизнесе не афиширую, то фраза "позвоню сейчас Юрчику" для легкомысленного племянника более чем простительна.
- Марьяна звонит? - спрашивает сестра, подкладывая салат в мою тарелку.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 83%)
|