Рассказ №23063

     - Секретик: дело там у меня, серьёзно. Повидаться кое-с-кем, взять кое-что. Утром привезти, вечером забрать. Надо, Люб, больше не к кому обратиться.
     - Ладно, Джемс Бонд, поговорю с Борей: какой ты деловой, прямо Корлеоне. Хорошо, я тебе перезвоню.
     Буквально через полчаса связалась.
     - Я тебе Борин номер эсэмэской скину, договорись сам. Предварительно он не против.
     - Спасибо!
     - Спасибо - много: помнишь мою левую руку, пальцы? - говорила, жутко стесняясь. Я подтвердил, что помню. Подтвердил без намёка на усмешку. - Так вот, что-то действовать перестали так, как положено. Ну, ты понимаешь, о чём речь:
     - Без проблем, исправлю! Когда подойти? Могу сейчас:
     - Нет! Сейчас не надо. У меня дома тоже не надо: нет, у меня в квартире, конечно, но когда Боря будет присутствовать: в ванне посидит, - заметалась Люба в мысленных попытках не оставаться со мной наедине.
     - Когда скажешь, тогда встретимся. До пятницы я совершенно свободен.
     Люба пообещала, что позвонит. В итоге, на следующее утро Боря за мной заехал.
     От голоса учительницы я, не ожидая того, сильно возбудился. Снял напряжение сам на сам, не стыдясь. Котёнок в животе молчал. Мне чудилось, молчал укbestоризненно, намекая на двух кобыл со мной в доме. В конце концов, я встряхнулся, отгоняя наваждение, а перед внутренним взором, грея сердце, взошла Елена Прекрасная. И я разрядился, утонув в удовольствии. Возбуждение спало, но желание обладать девушкой не уменьшилось.
     Боря вопросов о цели поездки не задавал и не ревновал меня к Любе от слова совсем. Разве что посетовал на то, что якобы контракт сорвался, но чего только ради корефана, меня то есть, не сделаешь. Я посочувствовал, но извиняться за финансовые потери не стал, а сделал вид, что намёк не понял. Боря заткнулся.
     - Здесь останови, - сказал я, когда мы подъехали к ведьминому участку. Дом стоял немного в глубине, за металлическим забором из крупной сетки Рабицы.
     Боря тормознул и удивился.
     - А куда ты здесь?
     - В дом зайти надо, меня ждут, - сказал, кивая в сторону кирпичного строения.
     - В какой? - удивился водитель. - Тут же пустырь!
     - Да вот же, присмотрись внимательней! - произнёс взволнованно, показывая направление рукой. Сердце заколотилось, ускоряясь. Либо я свихнулся, либо:
     Боря, прищурившись, глядел в указанном направлении.
     - Ха! Вот же, блин, не заметил. Давай братан, приехали. Когда за тобой заскочить?
     У меня отлегло от сердца. Ай да ведьма, ай да сукина дочь! Отворот, так отворот, глобальный!
     - Понятия не имею! Думаю, вечером позвоню.
     - Договорились, братан, без проблем, но: я бы туда ни за какие коврижки не полез и тебе не советую.
     - Почему?
     - Да как тебе объяснить: спину скребёт что-то, будто советует: отвернись, мол, Боря, нечего тебе там делать. Мистика какая-то. Возможно, просто гон, но я своему чутью доверяю: ты здесь уже был?
     - Бывал, Боря, не переживай. Это гоны, всё там нормально: - сам же я высказанной уверенности не испытывал. Ухоженный дом из красного кирпича волновал, давил, гнал от себя. Сглотнув, я вышел из машины.
     Слава богу, ведьма жила в небольшом одноэтажном доме, а то провозился бы до ишачьей пасхи, а не с десяти утра до полуночи. Хорошо, что каникулы.
     О чём ведьма забыла мне сообщить? Правильно, о самой себе. И я не подумал. Поэтому, когда, преодолевая острое нежелание входить в добротный, ухоженный дом из матово-рыжего кирпича, пройдя веранду, заставленную на удивление живыми, не завядшими, несмотря на глубокую осень, цветами, попал в большую комнату с зашторенными окнами, то чуть не обделался. На антикварном столе красного дерева лежала моя старушка, в том самом положении, которое врезалось в память - ничком. Рухнула, протягивая ко мне скрюченные пальцы, и застыла. Пепельно-седые, редкие, длинные волосы покрывали спину и плечи, одетые в светлый, вышитый орнаментом непонятной этнической принадлежности сарафан. Из его широких длинных рукавов торчали иссохшие корявые руки в пергаментной коже. Поворачивать голову и смотреть на лицо желания почему-то не возникло. Повезло, что ведьма мумифицировалась ещё в момент смерти, а то представляю, какой бы сейчас стоял запашок: а скорее соседи наплевали бы на отворотное заклятье: а может и не учуяли бы - дом стоял на отшибе посёлка.
     Рассуждая таким образом, я прибрал первый трофей - позеленевшую от древности медную вазу со скрытым купоросной грязью орнаментом. Из выплывших знаний старой ведьмы понял, что это алтарь, посвящённый какому-то давно забытому божеству, ответственному за творение земли. Земли-матушки, а не планеты. Чаша, больше похожая на глубокое блюдо под фрукты или на салатницу, лежала рядом с головой опрокинутая; дно её было помято, помято очень давно, наверное, столетия назад, если не тысячелетия. Живо представил, как берегут посудину в походах, как случайно роняют, как по кожаной седельной сумке на излёте бьёт тяжёлый кистень: тряхнув головой, сбросил наваждение.
     Начал поиски с чердака и чертыхнулся. Пыль и невесть откуда взявшийся птичий помёт - слуховые окна были плотно заперты - покрывали всё, включая поверхности под многочисленной рухлядью. Единственный более-менее ценный свёрток старого холста нашёлся в большом деревянном сундуке под грудой бесполезного женского тряпья модели какого-то лохматого года возрастом века два - три. Завёрнуты были скрученные в трубку листы пергамента, покрытые непонятными надписями и рисунками, почерк и языки которых угадывались разные, все незнакомые.
     В скромной спальне с обычной современной двухместной кроватью, из простой деревянной тумбочки выгреб пластиковый файл с документами и заглянул в паспорт. Старушке два дня назад исполнилось сорок три. На фото она выглядела очень симпатичной, эффектной женщиной, улыбающейся с загадкой Джоконды. Елизавета Юрьевна Юрьева, прошу любить и жаловать, уроженка города-героя Ленинграда.
     С чёрно-белого пожелтевшего снимка, с подпалённым краем, с изломом по центру, на меня глядела гражданка Юрьева, одетая точно, как Аксинья в кино Тихий Дон возрастом ни на день не старше современной копии. Та, деревенская красавица, обнимала за плечо девушку - ровесницу моей Катришки, которая выглядела лукавой и явно строила глазки. Можно было подумать, что ранняя мама с дочерью сходили в баньку, переоделись, причесались и присели на завалинку отдохнуть, а тут городской пижон с фотоаппаратом и комплиментами нарисовался. Изба за спиной селянок выглядела добротной, была сложена, казалось, из вековых брёвен; окна украшали весёлые резные наличники. Хозяева явно не бедствовали. Больше ничего, что напоминало бы о личной жизни владелицы дома, найти не удалось. Искал я тщательно и аккуратно, стараясь не оставлять следов.
     Я стал обладателем бумаг с записями на неизвестном языке, шкатулки с золотыми и серебряными ювелирными изделиями, многие с камнями - наверное, дорогие, не специалист. Украшения с каракулями лежали, особо не скрываясь, в трюмо под зеркалом в гардеробной комнате размером со спальню, сплошь завешанной женской одеждой, от белья до шуб и сапог. Моя ведьмочка, оказывается, любила помодничать, а этно-сарафан, похоже, являлся рабочей спецовкой. Или данью традиции.
     Кухня была заставлена современной техникой, прям как в кулинарных телещоу. Зверский голод, шесть часов прошло, заморил сырокопчёной колбасой без хлеба, который насквозь пророс плесенью, запил чаем. И решился взяться за тайник, наконец.
     Я впервые стал свидетелем настоящего чуда. Мысль об искусной иллюзии, исследовав подполье в поисках намёка на механизм, отбросил. На третий стук, едва отзвучало забавное двустишие, две половицы пошли волнами и растаяли. Да, элементарно испарились, растворились в воздухе и прочие сравнения - выбирай любой. Открылась выложенная старым кирпичом яма размером с коробку из-под микроволновки, в ней старинная книга в кожаной обложке с металлическими застёжками и переплётом, две деревянные шкатулки, как в "Поле чудес" и стопки бумажных рублей купюрами по тысяче и по пять. Деньги были скреплены аптечными резинками, наверное, по сотне штук.
     Отдельно обнаружился матерчатый свёрток, в котором звенели монеты. Посмотрел - золото и серебро царской чеканки, насколько я понял. Вытащил предметы, поковырял стены и прилегающие балки, и как только рука покинула объём тайника, половые доски возникли из ниоткуда, нагло, будто всегда здесь лежали, не исчезали ни на секунду. Звук при постукивании не отличался от соседних мест, пустота не откликалась. Тяжело вздохнув, пересилил желание открыть находки немедленно, полез в настоящий подвал. Кроме солений - варений ничего интересного не обнаружил. Разве что баночку клубничного десерта прихватизировал, который на кухне с чаем смолол, ожидая наступления темноты: бабулю необходимо было куда-нибудь деть, чтобы вокруг исчезновение старой ведьмы напустить туману.
     Ел варенье и размышлял, куда деть бабку. Что удивительно, ни страха, ни дискомфорта рядом с трупом не испытывал: пока не надо было подходить вплотную, прикасаться руками: бр-р-р. На улице, однако, смеркалось:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также в данной категории: