 |
| |
| | Она же умудрялась вносить разнообразие даже в такую скучную позу: то обвивала своими ногами мою поясницу, то даже начинала, ритмично сгибая ноги, усиливать мои движения. Еще она поджимала ноги к груди, разводила их как могла широко, потом даже, отклонившись назад, попыталась (правда, безуспешно) водрузить ноги мне на плечи. Я же настолько увлекся, что не заметил, как поезд остановился, и прямо рядом с нами стоит другой поезд, и пассажиры, две девочки лет по двенадцать-тринадцать, видимо, сестры, смотрят на нас широко открыв глаза. К счастью, им мало что было видно: голая женская спина и мужское лицо за ней. Но девочки, похоже, уже понимали, что происходит, потому что, не отрывая от нас взглядов, что-то возбужденно говорили друг другу, да и выражение похотливого любопытства застыло на их мордашках. Я дернул штору вниз, не вынимая член из недр Тамары. Купе погрузилось в полутьму, что мешало мне созерцать соблазнительные сцены на соседней полке. Словно понимая это, Оксана забормотала: "Я кончаю!" и забилась в конвульсиях. Смотреть стало не на что, да в темноте толком и не видно было ничего. | | |
| |
|
| |
| | Наконец, она вернулась к зеркалу. Розовый приставила к попе и начала его ввертывать. Через отражение я видел, как он раскрывал колечко ануса. Она не торопилась. Когда головка "розового" вошла в неё, Танюша промычала от удовольствия. Достала обратно. Попочка тут же сомкнулась и розовый начал обратное движение. Неглубокими проникновениями она разрабатывала вход в попу. Потом он чала входить глубже. Таня начала менять свои дырочки. Ей это нравилось. Всё это представление длилось с полчаса, наверное. Мой член стоял как кол. А у кого бы не стоял от такого зрелища? Таня не унималась. Ей очень хотелось показать себя с огромной блядской стороны. Оставив розовый в попе, она потянулась к живому члену. | | |
| |
|
| |
| | И она схватила его голову всей раскрытой в золоте перстней лицо и голову, сжав свои пальцы и царапая в кровь Вику его юношеское лицо. И Вик увидел, какую-то, неизвестную ночную деревню. Древнюю деревню, которую он никогда не видел вживую. Только в истории и книжках. Деревню, четырехсотлетней давности. И увидел перекресток, какой-то в убитом, потрескавшемся полуразрушенным в ямах бетоне. Увидел, свет горящих от какой-то древней колесной машины, которой вживую видел только в городском музее предков. Та машина пролетела его, насквозь перепугав того, кем он там был. Он был тем самым Виктором. И увидел ее. Эту, что прыгала снова на нем и стонала, закатывая в экстазе и оргии свои женские глаза. Эту, что убила его Герду. Ее, что теперь, сидела на его торчащем вверх длинном детородном юношеском члене. Эта, что назвалась ему Цербером. Также скакала, сношаясь с Виком, теперь уже Виктором на его торчащем возбужденном мужском детородном члене, там на том ночном перекрестке. Как и здесь в этом жилом кубрике яхты "Зенобии". | | |
| |
|
| |
| | Затем, Тимур вышел из Гали, и снова неглубоко вошел, уже с меньшим трудом. И снова повторил. Когда его ствол стал уже на четверть помещаться в попке, активизировался и Саня. Медленно и плавно двигаясь в киске, он старался подстроиться под темп друга. Из глаз Гали стекли по щекам две слезинки, оставляя темные дорожки туши. Было немного больно, она стонала по мере того, как парни увеличивали амплитуду проникновения в неё, но внутри как тёплая волна уже поднимались приятные ощущения. Ребята сумели поймать единый ритм, и Галя внезапно выгнулась, громко охнув от нахлынувшего на неё удовольствия, совершенно незнакомого ей раньше. | | |
| |
|
Рассказ №24197
|
