 |
 |
 |  | Охранник же забил мне пизду грязной тиной и грязью. А толпа опять оживилась. Из воды вытащили деревянную кеглю, всю в слизи и слизняках. Но она была слишком широкой для моей дырки. Но толпа начала кричать и скандировать мое имя. Охранник же шепнул "даю плюс месяц, если впихнем" , я кивнула и они приступили. Узкая часть вошла без проблем, а широкая не входила. Садовник наволился на нее все весом, а охранник начал бить по донышку совком. Боль пронзила мойанал. Я бы еще раз согласилась на переломы рук, ведь я потеряла от боли сознание, чем в живую чувствовать как рвется анал. Кеглю до конца не забивали, чтобы можно было вытащить. Наружу пошло жидкое говно с раздавленными лягушками и головастиками. Сфинктер разорвали. Он просто разошелся под растяжением. От боли и криков я охрипла. Садовник всё вытащил а меня отвели в лазарет. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Тенгиз? Да вот он здесь. Мы в кафешке сидим у барной стойки, здесь презентация французских вин идет. Он около меня сидит, тебе привет передает. Хочу тебе, как своему мужу, пожаловаться на него, - Катя стала изображать детскую обиду, - Он сейчас уговаривает меня, чтобы я юбку еще выше подняла, чтобы он мог моими ножками любоваться. А она у меня и так мини, да еще мы сидим на высоких барных креслах: чуть двинешься, сразу все видно. Даже если не шевелишься, то юбка заканчивается раньше, чем начинаются чулки. Еще чуть-чуть и мои трусики вообще снаружи окажутся... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - говорила мне тётя Зина, глядя в мои глаза. А я смотрел на неё и думал что она права. С матерью я не собирался постоянно жить. В любом случае мне нужно было жениться после армии. А какая жена и тёща нормально воспримет то что я сплю с родной матерью в постели? Нет лучше тёти Зины и её дочки мне не найти, да и тёща у меня не только злоебучая но ещё и при деньгах. Да и с Ниной у нас не получится в городе потрахаться. Мать целыми днями на работе а вечером приходит домой вместе с отцом. И мне придется её урывками ебать, ловя момент то ванной или в туалете. А вот в деревне куда Нина приедет навестить сына, другое дело. Закроемся с ней в доме и ебись сколько хочешь. Подумал я поражаясь хитрости своей тёщи. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Когда Сергей отошел от Наташи, у жены уже не было сил подняться, она так и осталась стоять с раздвинутыми ногами, лишь подложив одну руку под голову. Ну а мне что прикажете делать - пробормотал Дима - красавцы - обратился он к друзьям - сами по две палки кинули, дамочку вдрызг заебали, а я - он вопросительно, но в тоже время без обиды посмотрел на друзей. Ну кто не успел тот опоздал - изрек Сергей, отдуваясь. Ладно мишань мы сходим ополоснемся - обратился он уже ко мне - стереги жену - чтоб не убежала - пошутил он. |  |  |
| |
|
Рассказ №25923
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 13/02/2022
Прочитано раз: 13235 (за неделю: 13)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Переодевание Куликовой затянулось надолго. Елене Павловне нужно было набраться решимости встретиться с человеком, которому позволила несколько дней назад проделывать с её телом то, что не делал даже супруг. Ещё она хотела успокоиться. Забыть сцены недавней измены. Стать женщиной с кремневым сердцем и твёрдыми принципами. Калинин, узнай он о случившемся, мог запросто убить солдата. Да и ей бы досталось. Тоже, в какой-то степени, виноватой. Провоцировала молодого человека фривольной одеждой, яркой косметикой, излишним кокетством. Про дневник и вспоминать не хочется...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
В гарнизонном Доме офицеров Советской Армии играл духовой оркестр. На первом этаже в просторном вестибюле и холле кружились танцующие пары. Этажом выше, в не менее просторном зале, стояли праздничные столы с выпивкой и закусками. Здесь семьи офицеров и прапорщиков отмечали свой профессиональный праздник.
Жена капитана Калинина Елена Павловна и жена замполита Полякова Нина Георгиевна занимали крайний столик. Отсюда хорошо просматривался весь зал и, в тоже время, сохранялась иллюзия некой обособленности. Шумное веселье окружающих, распечатанная бутылка шампанского и временное отсутствие мужей, отошедших покурить, способствовали откровенному разговору подруг.
Известная в недавнем столичная балерина, а теперь - мать двух прелестных близнецов, Нина Георгиевна вспоминала былые гастроли и большую сцену московского театра. После замужества она не стала брать фамилию мужа, оставила себе сценическую.
- Не поверишь, как хочется вернуться в Москву! - жаловалась Бестужева молодой капитанше. - Сплю и вижу себя на подмостках в роли Жизель. Всегда мечтала её станцевать. Но не успела. Помешала беременность. Однако, и сейчас, после родов, я сохранила прежнюю форму и легко могу восстановить былые навыки. Веришь?
- Конечно, верю! - заверила подругу слегка захмелевшая Елена Павловна. - Ты выглядишь потрясающе!
- Моим детям уже по два года, и я могу уделять время самостоятельным занятиям. Не просто руководить шесть часов в неделю танцевальной студией, а работать у станка перед зеркалами ежедневно до изнеможения! Моё фуэте сейчас уже не хуже прежнего, прыжок баллотте снова высок и изящен. Арабеск отточен до миллиметра! Я заряжена на настоящую сцену! Понимаешь?
- Очень хорошо понимаю.
- Убивает сознание вынужденного прозябания в этом забытом богом гарнизоне! До сих пор не верю, что по пьянее потеряла бдительность. Увидела красавчика майора, выпускника военной академии, расслабилась и - залетела с первого раза! И от аборта отказалась. И где были мои мозги?
Ниночка печально подпёрла изящной кистью левой руки красивую, стриженную под Мари Матье голову, а правую руку, с бокалом золотистого шампанского, выставила перед собой, рассматривая на просвет:
- Подумать только, всегда трахалась через резинку, а в тот вечер чёрт попутал. - и, обозрев через бокал посетителей зала, огорчённо добавила: - Скучнейшая публика. Никакой перспективы на культурное самообразование. Вот ты, хоть возле книг пропадаешь, а они:
- Я, Ниночка, тебе завидую! - сказала Калинина. - Ты и столичную жизнь повидала, и сыновей родить сумела.
- Чему завидовать? Скоро твоего капитана в академию отправят учиться. Насмотришься в Белокаменной и на столичную жизнь, и на столичные ля муры! Детей тоже родишь.
- Не так всё просто, Ниночка! Мой Куликов признаёт секс только с резинками. "Сначала, - говорит, - дай академию закончить, а потом - рожай". Это сколько ждать - то! - Елена Павловна капризно надула помаженные губки. - Я сейчас ребёночка хочу.
- Во, как! - вскинулась Бестужева. - А мой, наоборот, презеки не любит. Видать, у каждого мужика в голове свои тараканы. Ха-ха. Давай, подруга, выпьем за желания, которые сбываются!
Женщины выпили и, какое-то время, со скучающим видом смотрели по сторонам.
- Может развестись? - сказала Ниночка Бестужева. - Разрубить этот Гордиев узел и всё!
- А разводись! - ляпнула захмелевшая Калинина. - Я вот, поуговариваю, поуговариваю, да найду себе оплодотворителя на стороне. Мужиков то вокруг, о-го-го, сколько!
- И правильно сделаешь. Если женщина хочет быть матерью, она должна ею стать! Давай ещё по одному бокальчику. Из новой бутыли. А то мужья сейчас вернуться и не позволят, обвинят в алкоголизме.
- А давай! Только пустую спрячем куда-нибудь подальше.
Сказано - сделано. Зелёная ёмкость перекочевала в ближайший угол зала за выступающую из стены пилястру.
- Слушай, - Ниночка заглянула в лицо подруге. - По поводу этого, со стороны. Ты сама придумала, или кто надоумил?
Елена Павловна отвела взгляд и начала краснеть.
- Ага. Значит сама. А, ты, случайно, Ленок, уже не попробовала?
Калинина промолчала, продолжая наливаться малиновым "загаром".
- Во, как! Кто-то из новеньких? Из лейтенантов? Ты мне его покажешь?
- Отстань! Выдумываешь всякое.
- Нееет, ты точно, попробовала!
- О чём это вы? - к столу подошли накурившиеся мужья.
- Так. О своём, о женском, - сказала Нина Георгиевна.
- Ого, да они новую бутылку шампанского начали! - удивился Калинин.
- Ничего. Мы водочкой наверстаем! - сказал Поляков.
Нина Георгиевна приблизила свою головку к голове Елены Павловны:
- Леночка, я тебе завтра перезвоню. Не против? Я такая любопытная! Из московского театра уехала, а богемская привычка - осталась. Пока подробностей не узнаю, не успокоюсь. Договорились?
Елена Павловна подумала и нетрезво кивнула:
- Звони.
...
Утром следующего дня, собираясь на работу, Елена Павловна услышала от мужа:
- Сегодня твой Большаков вернётся в библиотеку. В роте им всё уже сделано. Можешь использовать своего помощника по полной. Пусть не спешит и делает всё основательно.
Слова Калинина "пусть не спешит" и "делает всё основательно" для жены капитана прозвучали двусмысленно. Прикрыв за мужем входные двери, она глянула в зеркала трюмо, что стояло в прихожей, и увидела в нём женщину с красным лицом и блядскими глазами. "Это я так сейчас выгляжу?" - ужаснулась она.
Резкая трель домашнего телефона вывела нашу героиню из волнительного мышления.
- Алло! - услышала Елена Павловна голос Нины Бестужевой. - Это я. Помнишь нашу вчерашнюю договорённость?
"Только не это!" - дёрнулась Калинина. И быстро протараторила, что ей сейчас крайне некогда, что надо, срочно, идти на работу.
- Не беда. Перезвоню позже, - "успокоила" подругу Ниночка.
...
Последняя декада февраля баловала хорошей погодой. С утра снежок под ногами похрустывал, а после девяти начинал активно таять. С покатых крыш по-весеннему текла капель. Лицо приятно грело яркое солнце. Воздух был чист и ароматен.
Подходя к библиотеке, Елена Павловна замедлила шаг. Возле входных дверей стоял, переминаясь с ноги на ногу рядовой Большаков.
Сдержанно кивнув на его невнятное приветствие, Калинина открыла замок и, молча, прошла в помещение. Створку двери она за собой не прикрыла.
- Вот, - сказал Я, - нам разрешают войти.
- Хороший знак для продуктивных переговоров, - заметил Борис Петрович.
- Ты, главное не ссы, - подбодрил патрона Борик. - Всё будет ништяк.
Выслушав их мнение, рядовой Большаков шагнул внутрь здания. Лично он желал одного - ничего не вспоминать, словно того и не было.
...
Пока женщина переодевалась в подсобке, возле рабочего стола Большакова состоялось оперативное совещание трёх ипостаси.
- Как будем действовать? - поставил вопрос ребром Борик. - Сначала ебать, а потом извиняться, или наоборот?
- Никаких резких движений! Надо всё, по возможности, спустить на тормозах, - рекомендовал Борис Петрович. - Показывать всем видом и действиями, что случившееся было досадным недоразумением, о котором сожалеем и раскаиваемся.
- В твоём пацифизме, Борис Петрович, мне понравилось только одно слово "спустить". - сказал Я. - Оно существенно и конкретно к данной ситуации. Предлагаю повторить манёвр прошлого раза. Большак идёт за стеллажи и дрочит. Если придёт, выебать!
- Правильно! - согласился с предложением Я безответственный Борик. - Пусть сначала выебет, а потом рисует эти долбанные планшеты.
Большаков сказал, что он так не хочет:
- Она мне нравиться. И вообще. Про любые домогательства по отношению к Лене, прошу всех забыть и заткнуться!
Меньше всех этой реплике удивился Бориса Петрович. Воспитанный на классической литературе, где любовь и секс почти не пересекались, он оставался сторонником романтических отношений.
Борику, если по-честному, всё было фифти-фифти. Ебать, не ебать - решать патрону.
А вот Я рискнул взбрыкнуться. Но едва попытался возразить, патрон ухватил его за горло и держал, до тех пор, пока третья ипостась не призналась, что была не права.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 76%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 36%)
» (рейтинг: 63%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 59%)
» (рейтинг: 65%)
» (рейтинг: 81%)
|