 |
| |
| | Юбка соскальзывает на пол и я остаюсь в трусиках белого цвета - красивые трусики купленные мной за сумасшедшие деньги (когда? я не помню этого...) он смотрит на меня как заворожённый. Я исполняю свои па уже на расстоянии метра от его подрагивающего члена... И тут он не выдерживает! Он вскакивает с кровати. Одеяло соскальзывает с его члена... одним движением он срывает с меня трусики... И! Я вижу его лицо перед собой, я вижу его торчащие соски, вижу изумления на его лице, вижу как он отваливается от меня... и... я вижу свой член, который медленно раскачивается чуть ниже моего живота... ужас... страх... отчаяние... провал... пустота... | | |
| |
|
| |
| | Сестра села прямо перед моим носом на табуретку и широко развела ноги, подняв подол ситцевого платья. Я почти уткнулся лицом в её трусики. Мне казалось, что я чувствую чуть кисловатый запах её письки. Мне потребовалось всего лишь несколько мгновений, чтобы на пол (я впопыхах забыл подстелить тряпочку) вырвался заряд моей густой спермы. Сестра опустила подол и брезгливо встала с табуретки. | | |
| |
|
| |
| | Место меж ног хозяйки занял француз, его пальцы поглаживали шелковистую внутреннюю поверхность бедер Веры, ласкали кожицу между двумя дырочками. Поцелуи, все более глубокие, были направлены меж складками ее половых губ, наконец, язык француза добрался до клитора. Лопухов и Кирсанов с двух сторон приподняли Верочкины руки вверх, положили их на постель и прижали к ней, чтобы женщина чувствовала себя беззащитной, а сами начали вылизывать и посасывать ее соски. Верочка застонала, Кирсанов шепнул ей на ухо "Приподнимись", мужчины освободили ее руки, француз отпустил ее бедра. Женщину поставили раком, Перрен припал ртом к ее промежности и начал вылизывать оба отверстия, подготавливать их. | | |
| |
|
| |
| | Я мигом вспомнил все выкрутасы, пока целовал и лизал его пупок, но вот уже он пред самым носом, я немного упёрся и рассматриваю его вблизи, немного дую на него, а сам решаю пробовать или нет. Ведь обычно, мы всё делали по простому, брали в рот, смыкали губы, и просто двигали головой, без участия языка и всяких приёмчиков. А когда подходило, то предупреждали и то, что вытекало, в рот не брали. Но Санька мне преподал урок, после которого, я понял, что не всё ещё использовано для достижения высшего ощущения, и я решился. Я старался делать всё так, как это сам ощущал вчера, конечно волновался и не знал что на это скажет Олег. Он лежал и только постанывал. Потом, как обычно, он стал дёргаться, напрягаться, расслабляться, видно уже подходит к нему эта точка. Он мне прошептал: | | |
| |
|
Рассказ №25914
|
