 |
| |
| | Вот - лето... к нам в гости приехали родственники, и с ними смазливый, на девчонку похожий Славка - их сын; мы со Славкой ровесники, - вечером Славку, который мне сразу же понравился, определяют спать со мной вместе - на одной тахте, благо тахта в моей комнате широкая-преширокая, и, едва наши мамы выходят, пожелав нам спокойной ночи, Славка тут же придвигается ко мне близко-близко, отбрасывая в сторону свою простыню; "Ты с кем-нибудь долбишься?" - шепчет он, блестя в темноте глазами; вопрос застаёт меня врасплох, - я ни с кем не долблюсь, но сказать об этом Славке честно у меня почему-то не поворачивается язык, и я неопределённо хмыкаю в ответ - хмыкаю так, чтоб это хмыканье не было похоже ни на утверждение, ни на отрицание; но Славку такой мой невнятный ответ явно не удовлетворяет, и он, совершенно не церемонясь с моими чувствами, спрашивает снова - переспрашивает, поясняя: "Я не понял, что ты сказал"; хуже всего, когда правду не скажешь сразу, а тебя начинают пытать - начинают выспрашивать-уточнять, и тогда приходится изворачиваться... вот это хуже всего!"Я сказал, что да... было несколько раз", - вру я, чтоб не выглядеть в Славкиных глазах полным отстоем; "Я тоже... ну, то есть, тоже - несколько раз, - шепчет Славка, обдавая моё лицо горячим дыханием; я лежу на спине, повернув к Славке голову, в то время как он, приподняв голову - опираясь щекой о подставленную ладонь, нависает надо мной, глядя на меня сверху вниз. - А когда нет девчонки - когда без девчонки... ты в таких случаях что делаешь?" - неугомонный Славка бесцеремонно атакует меня новым вопросом: вдруг выяснятся, что смазливый Славка на девчонку только похож, а характер у него напористый, мужской - в характере Славкином ничего девчоночьего нет; "Я? Ничего я не делаю... а ты?" - я, пробормотав первые пять слов, возвращаю Славке его же вопрос, и голос мой, когда я спрашиваю "а ты?", звучит уже совершенно по-другому - отчетливо и внятно; "Когда нет девчонки? Ты это имеешь в виду?"- горячим шепотом уточняет Славка, глядя мне в глаза; "Ну-да, - шепотом отзываюсь я. - Когда нет девчонки... "; и здесь Славка произносит то, что я в то время не смог бы выговорить ни под какими пытками, - всё так же глядя мне в глаза, Славка говорит: "Когда нет девчонки, я это делаю с Серёгой... " - Славка, мой ровесник, лежащий рядом, говорит мне "я это делаю с Серёгой", и я чувствую, как у меня от неожиданности приливает к лицу кровь; "Как - с Серёгой?" - шепчу я вмиг пересохшими губами; член мой, наполняясь саднящей сладостью, начинает стремительно затвердевать; "Обыкновенно, - шепчет Славка. - Так, как будто с девчонкой... "; я молчу, невольно сжимая мышцы сфинктера, - я смотрю Славке в глаза, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал; "А Серёга... это кто?" - не узнавая своего голоса, я выдыхаю шепотом один из миллиона вопросов, которые хаотично возникают - роятся - в моей пылающей голове. "Серёга? Мой одноклассник. Мы дружим с детского сада, - отзывается Славка и тут же, не давая мне времени осмыслить эту новую информацию, задаёт свой очередной вопрос: - А ты что - никогда не пробовал?"; "Что - не пробовал?" - шепчу я, не слыша своего голоса; "Ну, как я... с пацаном, - Славка смотрит в мои глаза неотрывным взглядом; и горячее его дыхание щекотливо касается моего лица. - Никогда не пробовал?"; "Никогда", - еле слышно отзываюсь я; член мой, распираемый изнутри, в трусах гудит, и я, глядя Славке в глаза, то и дело с силой сжимаю мышцы сфинктера - мне хочется сжать, стиснуть горячий член в кулаке, но Славка лежит рядом, и делать это при нём мне кажется совершенно невозможным; "Мы можем попробовать... если ты хочешь", - шепчет Славка таким тоном, как будто предлагает мне прокатиться на велосипеде; я лежу на спине со сладко гудящим членом, и сердце моё колотится так, что мне кажется, что бьётся оно у самого горла; я снова - делая это непроизвольно - облизываю горячие сухие губы; "Ты что - пидарас?" - шепчу я, причем слово "пидарас", обращенное мной к лежащему рядом смазливому Славке, возбуждает меня почти так же сильно, как само Славкино предложение, - в интонации моего голоса нет ни обвинения, ни насмешки, ни страха, а только одно обжигающе горячее, почти телесно ощущаемое любопытство; "Почему пидарас? Я делаю так, когда нет девчонки... и ты так можешь делать, когда нет девчонки. Любой так может делать, когда нет девчонки, - объясняет мне Славка, и я, глядя ему в глаза, не могу понять, говорит он про девчонок серьёзно или это у него такая уловка. - Что - хочешь попробовать?" - шепчет Славка; я невольно облизываю пересохшие губы; "Ну, давай... если ты сам хочешь", - отзываюсь я, причем последние три слова я добавляю исключительно для того, чтобы вся ответственность за подобное поведение была исключительно на Славке; но Славку, кажется, совершенно не волнует, на ком будет "вся ответственность", - сдёргивая с меня простыню, он тут же наваливается на меня своим горячим телом, вжимается в меня, раздвигая коленями мои ноги, и я чувствую, как его напряженно твёрдый - волнующе возбуждённый - член через ткань трусов упирается в мой живот... ох, до чего же всё это было сладко! Ни орального, ни анального секса у нас не было, и даже более того - сама мысль о таких более интимных формах наслаждения нас почему-то ни разу не посещает, - две недели дядя Коля, тётя Света и Славка гостят у нас, и две недели мы со Славкой каждый вечер перед сном, приспуская трусы, поочерёдно трёмся друг о друга возбуждёнными члениками, мы обнимаем и тискаем друг друга, содрогаясь от мальчишеских оргазмов... и что это - форма совместной, ни к чему не обязывающей мастурбации или один из явно "голубых" эпизодов на пути к будущей идентификации себя как любителя своего пола - я особо не думаю, - делать то, что делаем мы, в кайф, и это - главное; главное - удовольствие, а не слова, которыми оно называется... | | |
| |
|
| |
| | После обеда я повела Оксанку в город. Магазин нашелся быстро. На мое счастье там кроме нас никого не оказалось. Ксанка заробела, уселась за столик и стала перебирать журналы. Мне пришлось брать инициативу в свои руки. Продавцом была женщина лет тридцати и мне она уделила полное внимание. Я быстро подобрала себе три игрушки: фаллос на присоске, вибратор и интересный наборчик (трусики и разной величины члены, вставляющиеся в гнездышко) . Продавец, наверное думая, что мы партнерши, посоветовала взять тюбик геля. Вся моя карманная наличность подошла к нулевой отметке. На последние деньги я купила упаковку презервативов. Оксанка так и не вышла изо стола. Она, не поднимая глаз, рассматривала мужчин в журнале. | | |
| |
|
| |
| | Мокрая завивка еще не потеряла своих свойств, и локоны пружинили в такт ее смеющимся губам. В уголках глаз притаились маленькие морщинки. Лицо немного круглое, вздорный носик... обыкновенная девчонка, не TOPмодель конешно, но и не уродина. Таких как она, толпами можно встречать утром в метро. | | |
| |
|
| |
| | Он делал вид, что спит, пока я орудую с его хуем, нежно облизывая и заглатывая по самые гланды, упираясь носом в его лобок, ощущая запах молодого самца. Но однажды, когда я немного устала и у меня уже затекли скулы, он неожиданно взял меня за голову и начал медленными движениями ебать меня в рот, засовывая свой член мне глубоко-глубоко... Его фрикции становились всё интенсивнее, и я наконец ощутил себя дырочкой для удовлетворения прихотей его члена. Делать минет мужику, и подставлять свой рот, чтобы тебя ебали- это не одно и то же. Ощущение того что я игрушка в его руках, что он как захочет с каким темпом и глубиной ему нравится, так он и будет тебя трахать, заводила до изнеможения! А ты лежи тихо, открывай пошире ротик и пускай в него этого монстра, который только и хочет что выебать и исплескать тебя спермой... Глотай, сучка, хуй, раз уж выбрала себе это удовольствие! | | |
| |
|
Рассказ №24526
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 28/01/2025
Прочитано раз: 14327 (за неделю: 7)
Рейтинг: 53% (за неделю: 0%)
Цитата: "Побывал я в доме, Толик опять привёл двух податливых красоток, мы чудесно провели вечер и ночь - мне точно нужно снять стресс. Всё же трудный и опасный был "выход" у нас с Лёшей. Горячие какие нам попались, мол с женихами проблема, а организм ведь своё требует! Утром девушки ушли - они работают учительницами в школе, все школы тут потихоньку открывают. А за мной приехали - генерал Голиков вызывает. Я взял старую трость и, чётко прихрамывая, мол, раны боевые ещё беспокоят, сел в машину...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Черный конь - мой друг единственный
Острый меч - защитник праведный
Я иду путем извилистым
Не привыкнув жить по правилам
Оп-па! А вот сама дорога выводит нас к замаскированным позициям. Да тут позиция зенитчиков. Лихо они замаскировались, просто молодцы. Юный лейтенант подбежал и бодро доложил - тут на пути бомбёров Геринга замаскированная батарея. Но в обслуге одни молодые девушки - военный выпуск. Вот только ночью вдали гудели самолёты и видны были парашюты. Понял!
Посидел я в "санитарке" и через полчаса, выскочив, рявкнул вовсю:
- Орудия к бою! Зарядить бронебойными! - ноосфера мне и выдала, что к нам движется немецкий десант при двух лёгких танках Panz-3. Опасная машина.
И вскоре точно - тихо пылят "тройки" и за ними бегут немецкие десантники. Видя, что девушки при виде танков немного перепугались, я разрешил им залечь в окопчиках, а мы с лейтенантом навели отличную 52-К на первый танк. 85 мм - это вам не шутки, господа фашисты. Конечно, правильно говорить - "нацисты", но мы уже так привыкли. Вообще-то фашисты - это макаронники, но мы уже так привыкли. Так, сейчас вы, наглые воины Вермахта, опьянённые простыми победами и разгромом наших войск, узнаете силу нашего советского оружия! Цель - и выстрел!
Светлячок донного трассера втыкается под срез башни, вспыхивая мощным букетом тускло-фиолетовых искр. "Pz-3" еще продолжает двигаться вперед; гусеницы еще рвут траками нашу родную землю, но он уже мертв. Окончательно - и без любых вариантов. Я отчего-то знаю это абсолютно точно. В некий совершенно бесконечно-краткий миг перед внутренним взором проносится замедленное в тысячи раз "кино" последних мгновений жизни фашистского танка: вот тупоголовый снаряд "БР-350БСП" сминает баллистический наконечник о нижнюю скулу башни и проламывает крупповскую броню.
Вот расходящимся конусом разлетается сноп сколов, выбитых чудовищным, страшным кинетическим ударом с внутренней стороны брони; крошечные кусочки стали прошивают ноги сидящих в тесной трехместной башне танкистов, рикошетируют от стенок и казенника орудия. Летящая следом шестикилограммовая болванка разрывает пополам тело заряжающего, на миг окутавшееся облаком кровавых брызг. Проходит по боеукладке правого борта, сминает и рвет гильзы унитаров, сразу мгновенно воспламеняя порох. Чуть изменяет направление движения. Под небольшим углом пробивает перегородку, отделяющую боевое отделение от моторного отсека, сокрушая двигатель. Взрыв. И ещё один! И вскоре вновь горит ещё танк! Молодцы мы с юным лейтенантом. Лихо мы эти танки со слабой, только противопульной бронёй! Обрадованные девушки-зенитчицы выскочили из окопа и зацеловали нас.
А храбрые, но прагматичные немецкие десантники сразу рванули обратно. Хитры, гады. Но пяток снарядов - и шрапнель рвёт их могучие тела в фельдграу! No passaran!
Лейтенант по лешиной рации связался со своим начальством, доложил о десанте и его уничтожении, а мы вскоре рванули к столице. Тут нам делать нечего - у нас совершенно другая задача!
Уже ближе к столице мы опять сделали привал. Таня ловко сняла с меня стресс, её ротик творил чудеса. Ну и по рюмочке всем! Лёша нашел в густой дубраве небольшой ручей, мы нагрели вода, помылись, постирались и почистились - нельзя же въезжать в столицу в зачуханном виде. Начищенные сапоги, свежие подворотнички, а ещё я сразу и вовремя сообразил - девушек одели в военную форму, заодно я вручил им документы пропавших военфельдшеров, брошенные в санитарке. Они всё время теперь заучивали свои новые данные. А я теперь предался умствованиям, глядя в небеса.
Солнце! Наше светило, наше Ярило, без него невозможен фотосинтез кислорода и, соответственно - жизнь на Земле. Я могу вообразить себя частью Солнца и не свихнуться, так как все живое в самом деле его часть, от самых мелких амеб и до человека, все растения, даже камни, пронизаны его лучами, его энергией.
Мы живем в самой внешней части атмосферы Солнца и самой горячей, но не замечаем ее точно так же, как не замечаем плотного воздуха, всем нам по-детски кажется, что двигаемся чуть ли не в безвоздушном пространстве...
Но вот ночь заканчивается, утро вступает в свои права. Заря здесь, в предверии столицы, сегодня какая-то страшноватая, никакой милой скромной алости, как на щечках молодой девушки, которую потрогал за попку и поцеловал в сладкие губки. Сейчас тут какой-то страшноватый багрянец, что нарастает и нарастает, уже все небо горит и плавится, и вот тогда- то наконец выдвигается огромное оранжевое солнце, просто такое пугающе исполинское, а багровым мир кажется с утра. Словно природа злится на войну. Но... Скоро все краски станут совсем обычнми, к которым мы привыкли.
А я встал столбом и с возвышенности смотрел в бинокль на далекие маковки церковных куполов столицы, красным золотом сиявших в лучах осеннего восходящего солнца. Красиво. Все-таки умели раньше строить. Строителей давно и на свете нет, а красота, созданная их руками, осталась. Храм - это ведь не только архитектурный памятник, но еще и область Божественного присутствия. Святыня для русского человека. Нынешние этого не понимают, вытравили из них многие понятия, но среди тех, кто воевал, прошел через кровь, грязь, безысходность - атеистов нет. Они совсем прекрасно знают, что ОН существует. недаром почти у всех под гимнастёрками - православные крестики.
Когда мы только подъезжали к границам московской области, уже были видны признаки цивилизации - телеграфные столбы, асфальт. Но мы заехали с наступлением ночи сразу в лес. Утром решили подъехать ближе. И вот утро. Красное небо ночи очень медленно превращается в сине-зеленое, лес просыпается, сонно вскрикивают тонкими голосами птички, мелкие зверьки высовываются из норок, зевают и сразу раздумывают: на охоту или еще поспать, - в воздухе появились первые стрекозы, согнанные с верхушек трав хозяйственными муравьями.
Рассвет начался где-то высоко, словно в другом мире, там уже не утро, а солнечный день, а мы еще едем через ночь, затем солнце стекло по стволам деревьев, как жидкое золото, но за ними густые кустарники хранят недобрую тьму. Но вот Солнце, день обрёл свои краски и вскоре мы поедем. А девушки на прощание и за спасение сделали нам с Лёшей по чудесному минету. Лёха ещё и Таню поимел за полуторкой, поставив её в позу "зю". Так что все были довольны. Мы также и отлично поели - Таня прекрасно готовит.
Заехали мы в Москву в середине дня, после обеда. Утром и вечером стражи очень бдительны, а вот после обеда всегда расслабляются. Так и нас проверили, просмотрели, но больше всего на них подействовало моё удостоверение! Ну ещё бы, яркая надпись "Разведуправление Генерального штаба". Так что я Надю и Таню отвёз прямо в наш Центральный госпиталь - их там главврач принял с восторгом. Лизу в гороно - там пожилой заведующий очень обрадовался. Кадровый голод! Ну всё, все пристроены.
ЗиС-6 и полуторку в транспортное управление, записали как трофеи от майора Алексеева - мне в плюс, Лёша двинулся на базу - сдать рацию. А меня тут схватил за рукав наш особист - они вычислили "крота", но вдруг тот не станет говорить с ними на русском, а я ведь отлично знаю немецкий. Так и вышло, работал тот в финансовом отделе и много знал и видел. И, как кадровый разведчик - разговор только на родном немецком. Ещё удивился: "У Вас такой чёткий берлинский выговор... " Ну как же, я ведь унтерменьш! Я и пошутил: "Вы в Москве, а я в Берлине. Скоро мы там все будем". Скривился сразу. Потом я немного сообразил, когда его увезли - денег у него очень много. Закрыл глаза и тут мне чёткая подсказка! Взял кусочек марли, закрыл горлышко красивого хрустального графина и вылил воду в раковину. Точно - бриллианты! Коэффициент преломления у них одинаковый и в воде эти дорогие камешки не видно.
Так, тут 30 штук, пять в носовой платок и в сапог, остальные в мешочек и на выход. Часть денег и брюллики я сдал в Фонд обороны, эксперты опять полчаса ахали и меня долго не отпускали. Голубые алмазы! Как оказалось, при повышении каратов цена на них прыгает просто скачкообразно. Пришлось расписаться в трёх протоколах, да ещё лейтенант с НКГБ обыскал, но извинился - ничего личного, товарищ майор, служба! А я выдал, что больше ничего сдавать не буду - терпеть не могу мужских ладоней на своём теле. Так эксперты взвыли и пообещали, что в следующий раз меня девушка будет обыскивать. Вот это совсем другой разговор.
Побывал я в доме, Толик опять привёл двух податливых красоток, мы чудесно провели вечер и ночь - мне точно нужно снять стресс. Всё же трудный и опасный был "выход" у нас с Лёшей. Горячие какие нам попались, мол с женихами проблема, а организм ведь своё требует! Утром девушки ушли - они работают учительницами в школе, все школы тут потихоньку открывают. А за мной приехали - генерал Голиков вызывает. Я взял старую трость и, чётко прихрамывая, мол, раны боевые ещё беспокоят, сел в машину.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 53%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 21%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 75%)
|
