 |
| |
| | Лёля испытывала бесчисленные оргазмы и тело её содрогалось от них так, что мы с Натой держа её ножки ощущали дрожь её. Когда первая волна прошла Вовка лег всем телом на неё и начал мощно вгонять в неё свой член, безо всякого милосердия. Голова Лёли откинулась, рот открылся на всю и она придавленная его телом и членом, долбящим как молотом, просто стенала и выла, а с уголков её глаз стали скользить слезинки. Вовка как то обнял её всю, прижал всю к себе и только его попа с четким ритмом во всю амплитуду колыхалась. Не было ни каких звуков, кроме тихого скрипа кровати, безумного рева Вовки и бесконечных стонов Лёли. И тут он стал кажется еще глубже вбивать в неё член, но конвульсии пошли волной по его телу и с непонятными возгласами стал выстреливать семя. Я увидел это, так как член его во время оргазма немного высовывался и он конвульсивно то расширялся, то сжимался, и в то время как он расширялся Лёля пронзительно всхлипывала почти плача. Я не знал что так может быть, и не знал что с Лёлей. Может для неё это не восторг, а боль? Но вот они немного успокоились и Вовка стал вынимать по прежнему каменный член из неё. И было видно, что весь её орган тянется за ним и когда он наконц вышел, то звук красноречиво показал насколько плотно он был в ней. Взглянув Лёле в лицо у меня прошли все сомнения. | | |
| |
|
| |
| | Придя в сознание, я поняла, что лежу на скамейке, а надо мной "суетятся" парни: - Жан стоя "в голове" и махал на меня полотенцем, Вовка осторожно массировал мне виски, а Юрка пытался влить мне из чашки остывший чай. При этом я почувствовала, что лежу: абсолютно голая, т. к. подо мной явно была простыня, в которую я прежде была завёрнута. И ещё я поняла, что парням нет никакого дела до моей наготы - такой у них был озабоченно-напуганный вид. И еще секунду спустя я поняла, что и они тоже голые: - после сауны и моего обморока всем было как-то не до церемоний. | | |
| |
|
| |
| | В дверь позвонили. Кидсон нехотя отложил журнал, отодвинул в сторону столик со свежей почтой и покачал головой.
| | |
| |
|
| |
| | - Ну Вольха: - Ей-богу, он чуть не плакал! Теперь, когда я поняла, что происходит, я наконец вычленила из своих мыслей легкий ненавязчивый шепоток, который немудрено было принять за внутренний голос. Он-то и вызывал непривычное мне чувство внутреннего покоя и уверенности. Как будто разговариваешь сама с собой. А уж от самой себя меньше всего ждешь подвоха. Грубое, откровенное проникновение Учителя и других наставников в мой разум никогда не проходило незамеченным, будучи редкостно неприятным. Словно я устроила развеселый девичник в женской бане, а туда в самый разгар потехи ввалилась ревизионная комиссия в официальных костюмах и равнодушно оприходует шайки и веники. Это отбивало у меня охоту общаться подобным образом. Можно поговорить вслух, если так уж приспичит. | | |
| |
|
Рассказ №5081
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 19/10/2025
Прочитано раз: 17785 (за неделю: 4)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это сладкое слово - "Хозяин",
..."
Страницы: [ 1 ]
Это сладкое слово - "Хозяин",
Сколько значит оно для меня!
В нём и нежность заботы,
И страх наказаний,
И уверенность каждого дня.
Эта жажда - быть просто рабыней
Заставляет всё тело дрожать
От боязни, стыда,
От тоски и унынья,
От желания принадлежать.
Только справиться с ней не выходит,
Как её ты при том ни зови -
Эта тяга страшнее
Томления плоти
И порою - сильнее любви.
Бесполезно молчать и таиться,
Бесполезно искать и страдать,
И теряться в толпе,
И заглядывать в лица -
Невозможно его угадать.
Часто я, в одиночестве плача,
Господина звала своего...
Это просто судьба,
Это просто удача,
То, что я повстречала его!
Этот дом, где меня приютили,
Стал роднее, чем отчий приют.
Здесь меня полюбили
И в цепи забили,
И рабыней отныне зовут.
Тонкий латекс, скрипучая кожа,
Эти цепи, ошейник, ремни -
Я домашний зверёк,
На игрушку похожа,
Невозможно забыть ни на миг,
То, что я - ни жена, ни подруга,
Не хозяйка (об этом и речь),
Не любовница, просто
Отчасти - прислуга,
А отчасти - любимая вещь.
У меня не бывает капризов,
И, домашние сделав дела,
Я не смею играть,
Не смотрю телевизор,
Не бывает, чтоб я проспала.
Очень хочется тронуть руками,
Поласкать себя пальцами, но
Коль я дома одна,
Под зрачком телекамер
Удовольствие запрещено.
Разве только - понежиться в ванне,
Или что-то читать, а пока
Можно просто сидеть
На полу в ожиданьи,
Когда щёлкнет пружина замка.
В этот миг я опять понимаю,
Что по сути, в начале начал
Я - такая же дверь,
Только дверь я живая,
И пришёл мой хранитель ключа.
Нет другого желания, кроме,
Подбежать, кандалами звеня,
Встать пред ним на колени
И молча, в поклоне,
Ждать, когда он обнимет меня.
Прошептать: "Господин, добрый вечер, -
Замирая у ног, словно тень. -
Как рабыня ждала,
Как мечтала о встрече,
Как скучала она целый день!"
И от страха немея, как рыба,
Ожидать приговора суда:
То ли - ласки и нег,
То ли - розги и дыбы,
А быть может - плетей и креста.
Мне назначена доля такая,
Чтоб потом, в темноте и тиши,
Искупить перед Ним
(Если Он пожелает)
Грех загадочной рабской души.
О свободе ничуть не жалея,
Отдавать то, что Мастер возьмёт,
И испить до конца,
От восторга пьянея,
Горький мёд из пылающих сот.
И когда успокоится сердце,
И поступит команда "отбой",
Заползти в закуток
С зарешёченной дверцей
И захлопнуть её за собой.
А ночами, когда мою нишу
Свет полночной луны серебрит,
Я слагаю стихи
По-возможности тише,
Потому что любовь моя спит.
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 84%)
|
