 |
| |
| | Мама была строгой и не терпела когда ей перечили. Я тогда учился в пятом классе, и когда мама приходила забирать меня, идя по коридору и ведя меня за руку, все парни просто замирали смотря на её прекрасные формы, затянутые в блестящую кожу или виниловые леггинсы. Мама не выпускала меня одного никуда, в школу и из школы она всегда водила меня сама. К моим десяти годам мы с мамой переехали в большую элитную квартиру с подземным паркингом, и ещё у мамы появился автомобиль. И не просто автомобиль, а новая Бентли. Ещё не понимаю почему, мама запрещала мне общаться с другими мальчишками, только с девочками. У нас дома появилась няня, это была молодая девушка лет 20, которая тоже одевалась как мама. Иногда она ночевала с мамой в её комнате. Мама часто уезжала, оставляя меня с Леной, это нянька моя. Моя няня следила за всем что я делаю, даже гуляя на улице она всегда стояла рядом. И стоило мне заговорить с каким-то мальчишкой, она хватала меня за руку, и не обращая внимания на мой крик и плач, тащила меня домой и ставила в угол. Иногда, особенно после долгого отсутствия, мама брала меня на руки и относила к себе в комнату, обнимая и целуя постоянно. | | |
| |
|
| |
| | - Но это еще не все, - лукаво усмехнулась она. - Теперь попробуй кое-что другое, - она встала и вынула из ящика стола какой-то тюбик, а потом опустилась на колени и медленным, соблазнительным движением встала на четвереньки попкой ко мне. - Помассируй ее, а потом я хочу, чтобы ты полизал мне анус... не беспокойся, отсюда ты уйдешь полностью удовлетворенным, - и она легла на ковер, приподняв платье и обнажая маленькие упругие ягодицы. Вид пояска и стрелок на чулках заставил мой пенис затвердеть, как кремень. Я спустил брюки до щиколоток, оседлал ее ноги и принялся массировать ее попку. Я наклонялся, чтобы поцеловать ягодицы, осторожно проводил языком по глубокой ложбинке между ними, исследовал ее языком и большими пальцами, и, наконец они замерли возле ее ануса. Раздвинув ягодицы, я увидел крошечное темное отверстие. Ирина расслабилась, слегка натужилась, и дырочка открылась, а моему взгляду предстала ее розоватая внутренняя поверхность. | | |
| |
|
| |
| | Меня ставят на колени раком. Я в страхе и возбуждении ожидаю своей дальнейшей участи. Тотчас перед моими глазам появляются несколько огромных черных фаллосов. Толстые, обвитые канатами проступивших огромных черных вен. Темные бардовые головки величиной с мои кулаки налиты кровью и влажно блестят от возбуждения. Головки членов упираются мне в лицо. Я хватаю один из них и направляю в свой маленький жадный ротик. Но головка не проходит. Тогда, набрав в рот побольше слюны, я скольжу губами по члену, покрывая его смазкой. Маленький быстрый язычок распределяет ее по всей поверхности. Негры обступившие меня сзади, не теряют времени даром. Я чувствую, как в мою маленькую похотливую щелку пылающую огнем, упирается огромный вздыбленный хуй. Огромная головка скользит между моих влажных половых губок, массирует клитор, отдаваясь волной возбуждения во всем моем теле. Напор сзади увеличивается, и я чувствую как головка, медленно раздвигая стенки моего юного упругого влагалища, миллиметр за миллиметром с трудом погружается вглубь. Но вот головка погружается в меня целиком, разрывая мое девственно узкое влагалище. Огромный поршень проталкивается в меня, заполняя все лоно, тесно обхватившее его со всех сторон. Из моей груди вырывается вопль боли смешенной с возбуждением. Подобно кошке я прогибаю спину, выпячивая попку навстречу разрывающему меня члену. По моим щекам текут слезы, рот широко раскрыт в немом крике. В этот миг влажная от моей слюны головка черного хуя, раздвигает колечко моих упругих губ, проникая в рот. Член скользит у меня во рту, проникая все глубже и глубже, пока не упирается гланды. Негр двигает тазом. Обхватив мою голову руками, он с силой насаживает меня на свой хуй, буквально трахая меня в рот. Его огромный член пульсирует у меня во рту. Он то почти выходит наружу, останавливаясь на середине головки, то силой погружается внутрь, настойчиво упираясь в основание моего горла, пытаясь проникнуть в его узенькую тесноту. В это время негр, берущий меня сзади, обхватывает мою крошечную талию огромными черными руками и с силой вгоняет свое естество в мое хрупкое тельце. Его огромный член с трудом ходит в моем юном влагалище, которое тесно обволакивает его со всех сторон. Движения члена становятся яростнее и быстрее, разрывая мое нутро. Я вскрикиваю и член, берущий меня в рот, раздвигая гланды и разрывая горло, врезается в тесноту пищевода. В это время головка члена, упирающаяся в мою матку, начинает бешено пульсировать. Я чувствую, как сперма густыми горячими струями проникает в мое лоно. И меня сотрясают судороги накатывающего на меня оргазма. Мое тело резко сокращается, тугое влагалище мягкими толчками массирует заполнивший его член. Ноги и руки дрожат. Мышцы горла туго обхватывают проникшую туда головку члена, и я чувствую себя рыбой пойманной на огромную приманку, и вытащенной на смертельный для нее воздух. Член во рту тоже сотрясается конвульсиями, выплескивая горячие струи в горло, где они свободно стекают в желудок. Опадающий член выскальзывает изо рта. Ниточка слюны и спермы стекает с уголка моих губ на подбородок. Освободившееся место тотчас занимает следующий ствол, который начинает долбить приспособившееся под большие размеры отверстие. Я активно помогаю ему. В такт движений рта я подрачиваю его огромную дубину, обхватив ее маленькой вспотевшей ладошкой. Вытаскивая член изо рта, облизываю его, щекочу шаловливым языком и снова засасываю в тугое кольцо влажных губ. Беру за щеку и глубоко пропихиваю в себя, погружая в растраханное горло. Мои черные волосы растрепались и щекочут его живот, покрытый мускулистыми пластинами пресса. Заметив как много вокруг меня воспаленных страстью членов, вожделеющих нежной влажной ласки, я беру их в рот попеременно. Непрекращающимся потоком на меня проливаются фонтаны спермы, которую я глотаю, слизываю с пухлых губ влажным языком. Сперма покрывает мое лицо, тонкими восковыми струйками стекает по черным волосам. | | |
| |
|
| |
| | Что такое? Почему меня душит обида? Я нашла Макса... в окружении десятка малолетних девиц. Они оживлённо что-то обсуждали. Макс говорит, смеётся, а они все до единой заглядывают ему в глаза, затаили дыхание. По хорошему... надо бы радоваться. Вот и рассосалась проблема сама собой. Он наконец найдёт себе достойную девушку и... И что? Хочется плакать. Я так и не подошла к нему. Всё будет хорошо. И ненужно никакого разговора, пусть он никогда и не узнает что я знаю. Славно... Только мне плохо... Как мне плохо... | | |
| |
|
Рассказ №0699
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 27/04/2002
Прочитано раз: 26121 (за неделю: 6)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Вот вам четыре персонажа. Они живут вместе, в одном доме, и логично начать с того, кому этот дом принадлежит. Вернее, с той.
..."
Страницы: [ 1 ]
Вот вам четыре персонажа. Они живут вместе, в одном доме, и логично начать с того, кому этот дом принадлежит. Вернее, с той.
Ей - за тридцать, но, пролежав полжизни в холодильнике собственного одиночества, она сохранилась великолепно. В сумерках ее принимают за девочку и заставляют трусливо убегать от непристойных откликов. Она умница, хорошо воспитана, умеет следить за собой и не норовит следить за другими. У нее, как у многих возвышенных натур, очень большая грудь и, признаться, талия в ширине проигрывает жопке с разгромным счетом 1:5. У нее кожа цвета хорошей финской бумаги и только на свет в ней можно разглядеть водяные знаки, оставленные временем. Она - учительница музыки в Городском Доме ученых. Есть две категории людей, которым она всегда была небезразлична. Первая - коллеги, в очках и с бородками, толстожопые философы, имеющие каждый по Персональной Неприятной Привычке - один постоянно покашливает в платок, осматривая его внимательнейшим образом, другой заикается и поэтому пытается говорить без умолку. Вторая категория - южные красавцы, овеянные запахом шашлыка и замирающие с шампуром наперевес при виде ее консерваторских прелестей. Надо заметить, что ее не привлекали ни те, ни другие. К первым она относилась с ровным дружелюбием, как к товаркам, ко вторым - с паническим страхом, навеянным воспитанием, предрассудками и сводками новостей. А вот кого она любила - так это своих детей. Особенно мальчиков. Садясь поближе к купидончику в кукольном костюме (как хорошо быть учительницей фортепиано!) она с наслаждением прислонялась грудью к плечу юного дарования, и, если гамма в его руках с натурального мажора вдруг сбивалась на миксолидийский, она в сладкой судороге сжимала бедра, чтобы не запятнать репутацию чопорного деревянного стула. Из этих редких тайных удовольствий и материализовался
наш второй персонаж. Ему было меньше двадцати, когда он поселился в ее доме. Сейчас ему за двадцать, но только что разменянный третий червонец еще хрустит в карманах свежайшей капустой. В этой ли капусте, или в какой другой, они нашли друг друга и теперь не хотят расставаться. Он решительно ничем не примечателен, этот мальчик. Он не похож на Рэмбо, даже когда надевает повязку-обруч на непокорные черные кудри. Ему не светит слава Гагарина, ибо он ухитряется укачиваться даже в метро, не говоря уж о водном и воздушном транспорте. Ему не стяжать славы того актера из порнухи, (ну, вы-то, конечно, помните), с плечами вепря и кувалдой доброго жеребца. У него в паху растет мизинчик, впрочем, довольно сладкий на вкус и неутомимый в игре любовных тремоло. Самое досадное - то, что ему не светит слава Гиллельса или Рихтера, потому что его руки... Стоп. Его руки и есть то, о чем стоит поговорить.
Вот что пишет по этому поводу Флавти:
"...она видит его руку, продолжение нежно-мужской кисти руки, покрытую волосами - продолжение его джинсовой рубашки. Он курит, стряхивая пепел изящным движением... она неотрывно смотрит на эту мужскую кисть и понимает, что перед ней не мальчик, а молодой мужчина..."
Я бы написал иначе. Что ни будь вроде... "Ох уж этот Октябрьский переворот!..". Так написал бы я.
Ох уж этот Октябрьский переворот 1917-го, заваривший в генном котле манную кашу будущих поколений. Эти доярки с княжескими глазками! Эти шахтеры с офицерскими манерами! Наконец, эти музыканты, милые дети Сиона с руками грузчиков из Марьиной Рощи!
Так или иначе, придется согласиться с тем, что руки у персонажа номер два были хоть куда и надо полагать, что помимо клавиатуры, в которой они производили больше шума, чем пользы, они находили и продолжают находить куда лучшее применение.
Персонажем номер три в этой небольшой семье был Фредерик Шопен. Фред жил в старом пианино, и по утрам им приходилось мириться с его тихим, по-польски "пшекающим" кашлем. О Шопене говорить нечего. Его и так все знают.
Персонажем номер четыре была их Разница-В-Возрасте.
Назовем ее Светка. Ей было семнадцать лет, это была на редкость вредная девица - самоуверенная, глупая и беспощадная. Она жила в зеркале, и любила наехать на каждого из них с утра пораньше, пока Любовь, которая жила в этом доме на птичьих правах служанки-лимитчицы, не проходилась по зеркалу мокрой тряпкой первой улыбки.
Вот, собственно, и все. Где же рассказ, законно возмутишься ты, мой читатель. Действительно, что за рассказ без действия и сюжета?...
Ну не описывать же, право слово, их нежнейшие ласки, прерываемые арпеджио Фреда и нахальными выступлениями Светки! Не открывать же, в самом деле, полог над тайнами, которые так хрупки и воздушны, что мое циничное перо снимает перед ними колпачок.
Нет.
Оставим все как есть. А Светку я своим магическим жезлом превращу в плоскогрудую пацанку и отправлю на блядки в ближайшую дискотеку. Пусть себе потеет там во славу трех остальных - вечной гимназистки, неуклюжего подростка и старого поляка, соединившего их руки на алтаре клавиатуры, выпущенной фабрикой "Красный Октябрь" в 1964 году.
© Mr. Kiss, Сто осколков одного чувства, 1998-1999гг
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 78%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 78%)
|
