 |
| |
| | Марина потеряла ощущение времени, как вдруг жгучая боль обожгла другую ногу. Было впечатление, что бьют не палкой, а ремнем, от чего боль была не меньше. Марина решила посчитать удары. Ровно на десятом экзекуция прекратилась. Прошло еще некоторое время - и вновь удары по левой ноге - ровно 10. После продолжительной паузы столько же по правой. Было очень больно и очень страшно. Марина ничего не видела, ничего, кроме хэви металла, не слышала, однако сейчас, так раздражающая ее музыка, отошла куда-то очень далеко. Все ее сознание было сосредоточено на ожидании продолжения экзекуции. Ей казалось, что ожидание боли ничуть не мучительнее самой боли. Вдруг в совершенно неожиданной короткой паузе внутри музыкальной композиции, Марина услышала короткий отрывок фразы: | | |
| |
|
| |
| | Он взял ее прямо за сосок, боль хотя была и не такая сильная как несколько минут назад, но все же - она вскочила. Пройдя пару метров он отпустил сосок и пропустил ее вперед. Он помог ей залезть в ванную, поставил на колени и наклонил вперед. Струя воды ударила между ног прямо в попу, руки раздвинули половинки. Подмыв с помощью геля снаружи, пальчик вошел во внутрь. Она ощутили легкую боль, пальчик еще раз несколько раз выходил и входил, ощущение боли прошло. | | |
| |
|
| |
| | Через несколько минут пришла миссис Лестер, и протянула ему ключ с розовой ленточкой, на ключе был номер 14. Сквайр не медля ни секунды вышел из библиотеки, поднялся по лестнице и найдя комнату открыл ее своим ключом, на кровати в окружении подушек лежали две девушки в неглиже, одна из них была очень юна, вероятно, ей было не больше 14 лет, она дрожала, по всей видимости, совсем недавно познала мужчину, что было на руку Педдингтону, а другая, была старше, лет семнадцати, смуглая как цыганка, но невероятно красивая. Блондинка и брюнетка, огонь и вода. Педди решил начать с дрожащей блондинки, он не стал раздеваться сразу, чтобы еще больше не испугать девчушку. Он подошел к кровати и начал гладить ее по волосам, успокаивая и расслабляя, девушка перестала дрожать, по всей видимости, остальные мужчины сразу набрасывались на нее и это развило в ней комплекс страха, Педди же напротив, успокоив девушку поцеловал ее макушку и отошел к столику налить немного вина девушкам. Он налил один бокал и залпом его выпил дабы успокоить свое возбуждение, затем налил 2 бокала и направившись к кровати лег между девушек и начал по очереди поить их как маленьких из одного бокала, затем настала очередь другого, блондинка уже порядком успокоившись, немного захмелела от вина. Педди стал ласкать ее груди и лицо, он поцеловал ее щечки, шейку, затем лизнул сосок сквозь ткань, на очереди был другой, потом настала очередь впадинки между грудями, ребрами, пупка, наконец он пощекотал языком треугольник волос и девушка уже дрожала от возбуждения. Другая девушка решила помочь Педди с одеждой и уже снимала с него рубашку лаская умелыми ручками и ловким язычком его тело, а тело у него было под стать члену, крепкое, гладкое, никаких рыхлостей. Педди не переставая ласкать блондинку, помог девушке избавиться от своей одежды и был уже полностью обнажен. Сам он не стал раздевать девчонку, а попросту порвал на ней тонкий материал не заботясь о мелочах, ведь он платил достаточно. Девчушка поначалу немного испугалась, но потом снова успокоилась когда Педди начал ласкать ее с удвоенной силой, у девочки глазки были прикрыты и он не беспокоился что ее могут напугать размеры его орудия, а вторая девушка по всей видимости была более смелой и уже вовсю изучала его орудие. Она провела руками вдоль его напряженного члена в ее глазах сквайр заметил восхищение, он оторвал от блондинки свои губы и лаская ее только руками решил понаблюдать за брюнеткой. Та не теряя долго времени уже облизывала его член по всей длине, пощекотала язычком его яйца, а затем решила пропустить его палку в рот на всю длину, но конечно же не смогла, член только наполовину полез в ее глотку, затем она вынула его полностью и начала сосать головку выдаивая капли смазки из крупной сливы на конце члена. Сквайр уже засунул пальцы в сочащуюся соками щелку блондинки и натирал ее все сильнее по мере приближения собственного оргазма, ему было все равно, что он кончит в рот этой брюнетки, он прекрасно знал, что его возбуждения хватит еще на 5-6 оргазмов. Наконец ее влажные ручки стали активнее головка и четверть члена скрылась в ее ротике, а язык не прекращал свой полет. Сквайр все сильнее натирал клитор блондинки, и та, уже извивалась на его руке, наконец, он присосался к вагине девчонки и засосал ее нижние губки, в свой рот, засунув язык на всю длину в ее канал, а его собственный член исчезнув в ротике брюнеточки начал изливаться белыми сливками. Блондинка под ним конвульсивно сжалась и задрожала на его языке. Кончила, с хитрой усмешкой подумал Педди. Его член выпустил соки, но опал совсем немного, он приподнялся и с силой загнал весь прибор в маленькую только что кончившую щелку, и, как ему нравилось тот с трудом просунулся на всю длину в девочку, та громко застонала, Педди не стад ждать, благо девчонка была мокрой и ее соки хорошо смазали его орудие, он, а потом с новой силой засадил ей по самые яйца. Он посмотрел на другую девушку, та с любопытством наблюдала за его действиями, он снова вынул и снова засадил, так продолжалось около 10 минут, завороженная его действиями брюнетка начала ласкать свои груди, Педди пришла в голову другая идея, он вышел из блондинки, та вскрикнула то ли от боли, то ли в протесте, поставил ее на колени задом к себе и дал знак брюнетке, та сразу поняла что ей делать, она подлезла к блондинке и установила свою пизду напротив ее лица, Педди раздвинул руками половинки зада и нижние губки блондинки и заново всунул свой член в ее щель, какая она была узкая, от мощного толчка блондинка уткнулась носом во влажную щелку подруги. | | |
| |
|
| |
| | Мы немножко не рассчитали, да и трудно было это сделать, она кончила, когда я был еще "на взлете". Медленно снялась с моего торчащего члена, посмотрела на меня, приходя в себя, крепко поцеловала, слезла на пол и устроилась у меня между ногами. Бережно обхватила ладошкой мой член и взяла его в рот. Есть женщины, которые делают это почти жестко, ощущение такое, что не ртом, а рукой, пальцами. У Леночки ротик нежный, мягкий, мой дружок как будто купался в нем. Иногда она натягивала кожицу рукой, иногда вбирала его до основания, касаясь носом моего выбритого лобка. Когда она чувствовала, что я сейчас кончу, она вынимала его изо рта и игралась кончиком язычка с головкой, давая улечься избытку возбуждения, а потом - все снова. Когда терпеть было уже не в мочь, я простонал: | | |
| |
|
Рассказ №24380
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 31/05/2021
Прочитано раз: 23827 (за неделю: 11)
Рейтинг: 40% (за неделю: 0%)
Цитата: "Варвара Ивановна давно привыкла к тому, что вызывает в людях желание. Что было тому причиной она не знала, просто принимала как факт. А это очень, очень, очень утомительно - вызывать желание у всех подряд. Сколько она себя помнила ее хотели, желали, вожделели все эти люди с тошнотворным запахом токующих самцов. Многие из них были очень милы, но этот вечный запах ее отчима Петруши, которым разило от них даже в самые романтические моменты, и который не мог заглушить ни один одеколон или дезодорант - замораживал и высушивал ее кошку, превращал в ледышку ее легкое сердце. Поэтому Варвара Ивановна в совершенстве освоила науку маскировки - полиграфический институт, библиотекарь, синий чулок, очки-велосипеды, мешковатая одежда, стянутые в пучок волосы непонятного цвета. Вся жизнь - сплошные прятки...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта история давно просилась на бумагу. Я все откладывала, не находя в ней необходимого для любой хорошей истории нерва - хэппи энд казался мне пресным, сами события случайными, не спровоцированными никакой драматической коллизией. Потом я отдала себе отчет, что просто выжидаю, когда с участниками этой истории все-таки произойдет что-то неординарное, трагическое или волшебное, и мне стало стыдно за себя. Дело в том, что я очень люблю этих самых участников, и, находясь в сознании, никогда бы не пожелала им ничего такого.
Итак, мне стало стыдно, я села за клавиатуру, и вот перед вами результат.
Первое, что пришлось решать - как писать. Лучше всего получилось писать от третьего лица. В этом была своя логика - я, конечно, была непосредственной участницей некоторых событий, но с другой стороны - далеко не всех, и это, все-таки, история не обо мне. Поэтому, я в рассказе тоже появляюсь, но как второстепенный персонаж - практикантка Валентина (или - Тина, как я привыкла себя называть сама) .
Вторая проблема была с использованием ненормативной лексики. После долгих размышлений я решила дать героям говорить собственным языком. Так, Варвара, выросшая в семье спивающейся, но все еще много о себе понимающей интеллигенции, старается избегать мата (ну, когда это бывает возможно, конечно) . А я, грешным делом, люблю подпустить матерка. Да и дети - те без смущения пользуются всеми лексическими возможностями, которые им предоставляет современное городское арго, искренне удивляясь возмущению Вари. Получилось немного вульгарно на мой вкус, однако я, как обычно, утешилась тем, что из песни слова не выкинешь.
Третий вопрос - где публиковаться. Как раз с этим вопросом я и пошла к Варваре - самой рассудительной из нас. И вот тут-то возникла непредвиденная проблема номер четыре - я получила от тихони Варвары Ивановны строжайший выговор - якобы без согласия всех заинтересованных сторон никто ничего не опубликует. Мы разругались насмерть, потом помирились и пришли к компромиссу - ничего править в тексте я им, конечно, не дала, но разрешила широко откомментировать его.
Получилось то, что получилось.
ВАРВАРА
Тяжелая, облупившаяся, как будто специально состаренная дверь с надрывным скрипом подалась, и Варвара Ивановна протиснулась из промозглого ноябрьского утра в темный, гулкий, пропахший старой бумагой и вечно сломанной канализацией холл. Она, как обычно, дала себе секунду насладиться заполошным детским ужасом (а вдруг там бабайка?!) , и, усмехнувшись, подумала, что надо в сто сорок пятый раз повторить заявку в контору, чтобы наконец прислали слесаря - куда это годиться, чтобы в детское учреждение можно было войти только выжав килограмм сорок сопротивления, создаваемого тугим ржавым доводчиком.
Женщина отключила сигнализацию и щелкнула выключателем. Белый ртутный свет залил помещение, и оно из мрачного склепа превратилось в обычную районную детскую библиотеку. "Ну, это же другое дело!" , - весело подумала Варвара Ивановна, и, слегка пританцовывая, поднялась по ступенькам, прошла по неширокому коридорчику между двумя читальными залами, и впорхнула в свой кабинет. Хорошо быть начальником! Даже таким незначительным...
Варвара Ивановна пошуршала перекидным календарем на столе. Ага. Сегодня у нас "В мире книг" в десять, потом перерыв, потом у старшеклассников "Родные просторы" , но там никого, конечно, не будет. А, вот! Сегодня после обеда к нам придет девочка-практикантка. Валя, кажется: Да, Валентина Пашина.
Варвара Ивановна любила разнообразие, и ее настроение, и без того неплохое, стало просто чудесным.
Она бухнулась в кресло и с удовольствием стала вспоминать сегодняшнее утро, как проснулась за полчаса до звонка будильника, крутилась, сонная, в теплой постели, думала про Данечку, про его круглые, подернутые похотью глазки, вздернутый любопытный носопыр, обветренные, припухшие губы, и, конечно, потекла, старая кошелка, а как же не потечь-то, если сил же никаких нет думать про это чудо, и, уже совсем проснувшись, энергично удовлетворила себя. Фу, какое противное слово - УДОВЛЕТВОРИЛА! Выебла себя вот этой самой рукой. Вот!
Она полюбовалась своей умелой правой ладошкой, потом красивой левой и расхохоталась в голос, чувствуя, как от приятных мыслей опять намокает.
Она горячо похвалила себя, что не поленилась, полезла утром наверх и достала таки пачку своих самых толстых, самых надежных прокладок. Теперь можно спокойно подтекать - никто и не заметит!
( (В. И.:
Так! Что это за инсинуации!? Да, подтекаю! Да, использую прокладки! Но при чем тут "самые толстые"? Самые толстые - они для исключительных случаев, а в тот день, помню как щас, ничего такого не предполагалось. Ну, разве что одна вертихвостка-трясогузка должна была на практику прийти. Но я же тогда не знала, что она вертихвостка и трясогузка. Думала - приличная девочка-студентка. Так что я требую следовать правде жизни!) )
Поерзав в кресле и ощутив очередной благодарный прилив от своей ненасытной кошки, Варвара Ивановна решила показать самой себе хороший пример, и, мужественно нахмурившись, включила компьютер. Отчет! До десяти еще далеко, работайте, негры!
Хлопали дверями сотрудники (счетом ровно два: методист (ка) Саша - неопределенного пола и возраста существо, и завхоз Вероника Матвеевна - вечно утомленная бесконечными дрязгами с бесконечными ЖЭКами, СОБЕСами и управляющими компаниями прогульщица и нарушительница трудовой дисциплины постбальзаковского возраста) , шумел чайник, звенели ложки-кружки, захлебывалась свежими сплетнями бодрая завхозиха, а негры мужественно громоздили и громоздили завалы канцеляризмов: "за отчетный период: достигнуты показатели: безотлагательные меры:". Сплошные звонкие согласные! У-у-ух! Так победим!
Ближе к десяти в холле зазвенели голоса малышни, собирающейся на "В мире книг". Варвара Ивановна улыбнулась, предвкушая скорую встречу со своим Данечкой, чувствуя, как сладко сжимается в груди ее глупое бабье сердце, отбила на клавиатуре "Ура!" , сохранила отчет и откинулась в кресле.
На самом деле никакой Данечка был не ее. Данечка был свой собственный. А скорее даже - мамкин с папкой. Хотя Данечкину мамку Варвара Ивановна видела лишь один раз (и морозный ожог от этой мимолетной встречи саднил до сих пор) , а Данечкиного папку - ни разу. Самого Даню приводила на занятия в библиотеку пожилая подслеповатая няня, вечно погруженная в невиданных размеров смартфон.
Да, Данечка был, конечно, не Варварин. Но! Данечка ее хотел. Да-да, хотел, как мужчина хочет женщину, несмотря на то, что мужичок-то этот - с ноготок! Уж это-то точно, точнее не бывает!
Варвара Ивановна давно привыкла к тому, что вызывает в людях желание. Что было тому причиной она не знала, просто принимала как факт. А это очень, очень, очень утомительно - вызывать желание у всех подряд. Сколько она себя помнила ее хотели, желали, вожделели все эти люди с тошнотворным запахом токующих самцов. Многие из них были очень милы, но этот вечный запах ее отчима Петруши, которым разило от них даже в самые романтические моменты, и который не мог заглушить ни один одеколон или дезодорант - замораживал и высушивал ее кошку, превращал в ледышку ее легкое сердце. Поэтому Варвара Ивановна в совершенстве освоила науку маскировки - полиграфический институт, библиотекарь, синий чулок, очки-велосипеды, мешковатая одежда, стянутые в пучок волосы непонятного цвета. Вся жизнь - сплошные прятки.
И вот теперь, когда она уже окончательно замаскировалась, спряталась в своем лубяном домике, пришел Данечка Волков и своим искренним раздевающим взглядом разметал этот домишко вдребезги пополам.
Это его звонкий смех рассыпался между книжными полками ее пыльного мирка; это его обветренные губы шептали во время ее занятий, а она безошибочно читала по ним свое дурацкое имя: "в-а-р-в-а-р-а" ; это его штанишки оттопыривал трогательный стоячок, когда она была рядом с ним, и он совсем этого не стеснялся; это от его растрепанных волос пахло молоком и мятой, когда она, прощаясь, целовала его в двойную макушку.
Варвара Ивановна не знала и не хотела знать, почему именно сейчас на нее обрушилась это счастье - быть желанной и при этом желать другого человека, но все женское, что в ней еще оставалось, за эти несколько месяцев взорвалось бурным цветением, доставляя ей непривычные, но радостные хлопоты. Ее кожа стала упругой, светящейся изнутри. Груди налились жаркой тяжестью. Они как будто стали больше и приподнялись, то и дело сладко цепляясь за любой шов одежды задорно вылупившимися, постоянно зудящими сосками. Соски все время хотелось трогать, подцеплять ногтем или перекатывать в пальцах. А уж что у нее творилось между ног - и пером не описать.
Сошедшая с ума кошка сопливилась секретом по любому поводу - будь это мысль о Данечке, аккуратная, туго затянутая в джинсы жопка Варвариной соседки по лестничной площадке или блестящий алый кончик, высовывающийся из мешка дружелюбного соседского пса. Полувозбужденная, как будто слегка опухшая вульва требовала постоянного внимания к себе и меньше, чем на два полноценных оргазма в день категорически не соглашалась. Месячные стали исключительно регулярными и их последствия больше походили на результаты полостной операции, чем на обычные женские дела: прокладки на справлялись, белье не отстирывалось, и в скромном бюджете библиотекаря наметилась существенная статья расходов - на трусы.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 53%)
» (рейтинг: 33%)
» (рейтинг: 65%)
» (рейтинг: 74%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 43%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 84%)
|
